Дёрг.

От внезапной остановки я пришёл в себя и открыл глаза.

Кажется, даже по одному запаху я уже мог понять, где нахожусь.

— Приехали.

— Что? Куда?

— Куда ещё? В столицу.

Усмехнувшись в ответ на растерянный вопрос Эрики, я первым открыл дверь кареты и вышел наружу.

Мы находились перед главными воротами императорского дворца, на самой оживлённой улице нового района столицы.

Хотя было ещё раннее утро, дорога уже кишела каретами и людьми.

Я обернулся.

Остальные как раз выбирались наружу, один за другим зевая.

— Вот и закончилась наша долгая поездка. Обещанное вознаграждение я отправлю вам домой.

— Шлюс, мне ничего не нужно.

Айрис улыбнулась и махнула рукой.

Ну да.

Строго говоря, Айрис не участвовала в войне, а отправилась туда добровольцем в качестве Святой, поэтому принимать плату ей было нельзя.

— Тогда остаётся отправить деньги в поместья Шульценбургов и Вигенбургов…

— А меня ты почему выкинул из списка?!

— Потому что мы договорились, что ты получишь другую награду.

— Что?

Эрика с таким возмущением приблизила ко мне лицо, будто услышала нечто совершенно нелепое.

У неё уже проблемы с памятью начались?

— Разве мы не договорились, что вместо платы я избавлю твою младшую сестру от кошмаров?

— Э-э?.. В-вроде что-то такое было. Но разве это не шло бонусом?

— С чего бы мне давать тебе какой-то бонус? Ты мне настолько нравишься, что ли? Это и было твоим вознаграждением.

— А…

Когда мы только отправлялись, она наверняка думала, что большой награды от меня всё равно не получит.

А теперь, когда мы добились огромных заслуг, довели войну до конца и, похоже, заработали приличную долю трофеев, в ней проснулась жадность.

Если хочешь кого-то винить, вини свой собственный язык из прошлого, Эрика.

— Я хочу, чтобы вы все меня выслушали.

— ?..

— Спасибо. За то, что пошли за мной. Если бы не хватало хотя бы одного из вас, закончить войну на юге всего за одну неделю было бы невозможно. Всё это благодаря вам.

Я склонил голову и искренне поблагодарил их.

Айнц подарил нам яркую победу, подняв настроение армии и положил начало контрнаступлению.

Эрика завершила огромную формулу и создала основу для нашего ответного удара.

Айрис снабжала нас сведениями и всё это время служила духовной опорой карательной армии.

А Трие неизменно стояла в первых рядах и каждый раз становилась той, кто открывал сражение.

Эта гражданская война закончилась лишь потому, что рядом были все четверо.

Если честно, перед отъездом я считал успехом уже то, если нам удастся хотя бы отбить Четвёртую крепость.

Я и представить не мог, что всё сложится настолько хорошо.

Сколько их ни благодари, всё равно будет мало.

— Ху-ху-ху! Надо же, Шлюс наконец-то научился говорить спасибо!

— …

Эрика сейчас надо мной издевается, да?

— Но всё-таки, Шлюс, в следующий раз лучше рассказывай нам побольше. Я понимаю, что тебе спокойнее, когда всё важное знаешь только ты сам… Но мы ведь не инструменты. Мы доверяем тебе, поэтому хотелось бы, чтобы и ты немного больше доверял нам.

— …Я запомню.

— Отлично! Тогда расходимся? У-у-у! Всё тело затекло! Пойду домой и отосплюсь!

— А когда вернёшься, мама не даст тебе звездюлей?

— А… Точно. И что мне теперь делать? Айрис, можно я у тебя переночую?

— Тогда я просто сообщу твоей матушке, где тебя забрать.

— Ну почему-у?!

На перекрёстке все начали расходиться кто куда.

Теперь действительно всё закончилось.

Прижав к боку коробку, я развернулся и направился к императорскому дворцу.

У меня ещё оставалось одно дело.

— Кто вы та… А-а! Господин Шлюс Хайнкель!

— Я желаю встретиться с его величеством императором. Передайте, что я принёс голову герцога Лоррейна.

— Д-да! Разумеется! Прошу немного подождать!

Стоило мне ступить за главные ворота, как стражники засуетились, словно во дворце объявили тревогу.

Наверное, дело было не столько в том, что я являлся личным рыцарем императора…

— Экстренный выпуск! Экстренный выпуск! Герцог Лоррейн капитулировал!

…сколько в газетах, которые вон в той лавке расхватывали как сумасшедшие.

Похоже, мои действия на гражданской войне освещались почти в реальном времени.

Хотя из-за задержки новостей в столице, видимо, ещё не успели узнать, что Лоррейна уже казнили.

— Господин Шлюс. Его величество разрешил вам войти. Я провожу вас.

— Не нужно. Дойду сам.

— А… Хорошо…

Стража вдруг решила выделить мне сопровождение, но я отказался и пошёл дальше один.

Зачем делать то, чего раньше никогда не делали?

Только неловко становится.

Я чувствовал, как на меня оборачиваются повсюду, где бы я ни проходил.

Раньше при входе в каждое здание меня обязательно проверяли.

Сегодня этого не происходило.

Никто не решался встретиться со мной взглядом, а люди просто расступались, освобождая дорогу.

До самого зала аудиенций меня никто не остановил.

«Слишком быстро пришёл».

Даже если император уже готов к встрече, может, стоило идти помедленнее, чтобы он успел настроиться?

Обычно от главных ворот до зала аудиенций требовалось не меньше двадцати минут.

Сегодня же я шёл быстро и ни разу не останавливался на проверки, поэтому добрался всего за пять.

Впрочем, бессмысленно теперь нарочно тянуть время.

— Желаете войти?

— Да.

Слуги распахнули двери, и я сразу вошёл внутрь.

Император Фрейи, Густав.

Он сидел на троне с суровым выражением лица и почему-то выглядел даже бодрее, чем до моего отъезда на юг.

— Я вернулся после подавления восстания на юге. В этой коробке находится голова герцога Лоррейна.

— …

Я опустился на одно колено и протянул коробку вперёд.

Один из министров подошёл, забрал её и открыл перед императором.

До этого Густав молчал, но, заглянув внутрь, наконец заговорил.

— Ты там оторвался на славу.

— Да. Желая как можно скорее добиться капитуляции противника, я позволил себе немного продемонстрировать способности.

— …

Император помрачнел.

Я примерно понимал, что именно он имел в виду, но намеренно сделал вид, будто не уловил подтекста.

— Ты казнил герцога уже на следующий день после капитуляции. Почему?

— Ваше величество сказали, что вам безразлично, живым он будет или мёртвым. Поэтому я и поступил подобным образом.

Разумеется, император спросил так лишь потому, что тогда даже не предполагал, что я действительно сумею заставить Лоррейна капитулировать.

Если бы вопрос задавался всерьёз, он наверняка приказал бы по возможности захватить герцога живым и доставить в столицу.

Да и вообще до казни я вполне мог связаться с императорским двором и уточнить его волю.

Густав спрашивал, почему решение подобной важности я принял единолично.

— Вот как. Помимо этого, ты заключил соглашение с Великим лесом и провозгласил указ об освобождении рабов. Каждое из этих деяний само по себе является выдающимся достижением.

— Я недостоин столь высокой похвалы, ваше величество.

Соглашение с Великим лесом.

Указ об освобождении рабов…

Оба решения я принял по собственной воле, даже не посоветовавшись с императором.

Правда, в конечном счёте и Империя, и императорская семья получили от них огромную выгоду.

Поэтому придраться к результату Густав не мог и вместо этого язвительно давил на меня намёками.

Я прекрасно понимал его тревогу.

Шлюс Хайнкель и без того считался обладателем огромной личной силы.

А теперь он ещё и получил власть с громкой славой, превращаясь в человека, которого всё труднее контролировать.

Для монарха совершенно естественно опасаться, что однажды такой подчинённый начнёт преследовать собственные цели.

А мой долг как вассала заключался в том числе в том, чтобы успокоить своего государя.

— Ваше величество. Я предан только вам и действую исключительно ради будущего Империи и всего континента. Клянусь Айгисом, это чистая правда.

— Я верю тебе, Шлюс Хайнкель. Не понимаю лишь, с чего ты вдруг заговорил об этом.

— Ваше величество…

— Я высоко ценю твои труды. Было бы правильно достойно вознаградить тебя за совершённые подвиги. Я намерен передать тебе титул герцога Южной колонии. Поддержка местных жителей у тебя весьма велика, так что управлять ими ты наверняка сможешь без особых затруднений.

— !..

Нет.

Вот это нельзя.

Категорически нельзя.

Вы хоть представляете, какой бардак я устроил на юге?

После указа об освобождении рабов число свободных граждан резко выросло, так что ситуация там сейчас наверняка близка к уровню полного пиздеца.

А прежние землевладельцы-работорговцы уже, должно быть, заваливают власти яростными протестами.

Чтобы довести до конца перераспределение земли, в любом случае придётся договариваться и с ними.

А проблема в том, что денег для переговоров почти нет.

Потому что во время подавления восстания я создал чудесный прецедент с налоговой ставкой в ноль процентов.

Пока этот прецедент существует, достаточно будет чуть-чуть поднять налоги, чтобы народ мгновенно взбунтовался.

Что так — пиздец.

Что эдак — пиздец.

Вот чем сейчас являлось место герцога Южной колонии.

— Я чрезвычайно польщён, ваше величество, однако вынужден отказаться.

— Отказаться? Почему?

— Эта награда слишком велика для меня.

— …

Я заметил, как едва дрогнули уголки глаз императора.

Похоже, настроение у него заметно испортилось.

Видимо, он собирался заставить меня самого разгребать то дерьмо, которое я там наворотил.

Но соглашаться я на это не собирался.

— Тогда поступим иначе. Твои заслуги достойны награждения орденом Чёрного Орла, но, к моему великому сожалению, ты уже являешься его кавалером. Я слышал, во время переговоров с Великим лесом тебе пришлось израсходовать один эликсир. Поэтому предлагаю возместить его. Что скажешь?

— Для меня это большая честь, ваше величество.

— Кроме того, твоё жалованье будет повышено до одного миллиона тирионов в месяц. Пенсия также будет увеличена до соответствующего уровня.

— ?..

Жалованье?

О чём он?

Мне пришлось немного подумать, прежде чем я вспомнил.

Ах да.

Я ведь всё ещё числюсь личным рыцарем императора.

Причём временным.

Нужно поскорее вернуть эту должность.

— Тогда позвольте мне сложить с себя обязанности рыц…

— На этом все дела закончены. Мне необходимо вернуться к работе, так что можешь идти.

— Да. Как прикажете.

Мне даже не дали договорить.

Оставалось лишь поклониться и выйти из зала аудиенций.

Как только за спиной с грохотом закрылись двери, меня посетило отчётливое предчувствие.

«Пиздец».

Я всё проебал.

Император мне вообще не доверяет.

Это очевидно уже по тому, что он силой удерживает меня на должности рыцаря, лишь бы привязать к императорскому двору.

Если слава ненадёжного подчинённого, который при первой возможности бросает должность и сбегает, всё шире распространяется по континенту…

А сам этот подчинённый вдобавок способен в одиночку сражаться с двумя тысячами пехотинцев?..

Чёрт.

Да я же первый кандидат на чистку.

Как ни думай, всё действительно пошло по пизде.

— Ху-ху. Когда это ты успел вернуться во дворец? Какая неожиданная встреча.

— …

Услышав сладкий голос, я повернул голову и, как и ожидалось, увидел Арию, которая прикрывала рот веером и улыбалась.

Какая ещё неожиданная.

Услышала, что я приехал, и сама пришла искать.

Встречаться с Арией я сегодня не планировал, но ничего плохого в этом не было.

Чем крепче отношения с будущей императрицей, тем лучше.

— На юге ты славно разгулялся. Наверное, тяжело было всё это время скрывать свои способности и не иметь возможности показать себя.

— Вы мне льстите.

— И это ты принял за похвалу? Похоже, с ушами у тебя что-то не так. Ху-ху.

— …

Кажется, Ария тоже пришла исключительно ради того, чтобы поиздеваться надо мной.

Продуктивного разговора не получится.

Она всё мялась и явно не собиралась поднимать никакой важной темы, поэтому я решил оставить беседу на другой раз и уже собирался уйти.

— Тогда…

— Шлюс Хайнкель. Насколько мне известно, сейчас ты являешься личным рыцарем его величества.

— Да, ваше высочество.

— На мой взгляд, у его величества и без того слишком много мечей. Вряд ли у него найдётся время присматривать ещё и за таким бессмысленно огромным и неудобным клинком, как ты. Так почему бы тебе не стать моим мечом? Живи ради меня вместо его величества. И умри ради меня.

— …

Я осторожно посмотрел на неё.

Похоже, она говорила всерьёз.

Предложение и правда звучало заманчиво.

Но ещё сильнее действовать императору на нервы я не мог.

— Я меч его величества императора. А значит, уже почти являюсь и мечом вашего высочества, наследующей престол. Когда однажды взойдёте на трон, сможете использовать меня сколько пожелаете.

— Прозвучало так, будто ты предлагаешь мне убить его величество и занять трон.

— …

Ты совсем ебанутая?

Как из моих слов вообще можно было сделать такой вывод?

По спине мгновенно пробежал холод, и я почувствовал, как выступает пот.

— Если ваше высочество намерены оклеветать меня и избавиться от меня, можете понимать мои слова именно так.

— Это была шутка. Зачем воспринимать всё настолько серьёзно?

— …

— Хорошо. Я увидела, что ты цел и здоров, этого достаточно. А теперь проваливай. И смотри не покалечься настолько, чтобы к моменту моего восшествия на престол стать бесполезным.

— Да. Будет исполнено.

Я поклонился и так провожал взглядом уходящую Арию, пока она не скрылась, небрежно помахивая рукой.

После сегодняшнего я окончательно убедился.

Если император решит избавиться от меня…

Я должен ударить первым.

По сюжету оригинала Густав к этому времени уже должен был едва держаться на ногах из-за болезни.

Но сейчас он выглядел полностью здоровым и бодрым, поэтому надеяться, что император скоро сам умрёт, было бы идиотизмом.

Самый разумный выбор оставался прежним.

Использовать кронпринцессу Арию, свергнуть императора и возвести её на трон.

Действовать придётся быстро.

И умно.

Иначе убьют меня.