— Что за…

Задняя гора Императорской Академии.

Вернувшийся с опозданием Сергей застыл с раскрытым ртом, не в силах продолжить.

На склоне валялась разрубленная пополам чёрная туша размером едва ли не с гору.

Это и был Унтир.

Древнее чудовище, которое в прошлом не смогли уничтожить даже маджины и были вынуждены лишь запечатать.

— Уже одно то, что он проснулся именно сейчас, невероятно…

Одно за другим происходили события, в которые было трудно поверить.

Сначала разрушился барьер Императорской Академии.

Потом внезапно снялась печать с Унтира, которую считали практически вечной.

А затем сам Унтир взял да тут же сдох…

Сергей закрыл глаза и вспомнил гигантский световой меч, который видел прошлой ночью.

Поначалу он решил, что какой-то маджин устроил в столице нечто подозрительное.

В конце концов, ему даже в голову не приходило, что человек способен породить столб света, видимый за пределами государственной границы.

Но оказалось, что это было оружие, которым Шлюс уничтожил Унтира…

«Всё усложнилось».

Ещё со времён гражданской войны средства массовой информации постепенно героизировали Шлюса.

Но после случившегося дело вполне могло перейти от героизации к настоящему обожествлению.

Для человека, не знавшего правды, тот столб света и впрямь выглядел как деяние бога.

Будь сейчас обычное время, император без колебаний устранил бы Шлюса.

Но проблема заключалась в том, что внутри Империи сейчас скрывалась неизвестная сила.

Если освобождение Унтира тоже было делом её рук, получалось, что Шлюс уже дважды сорвал устроенные ею теракты.

В подобной кризисной ситуации император тоже не мог бездумно выбросить настолько мощное оружие, как Шлюс.

Тем более если что-то пойдёт не так, в процессе сама Империя может понести от него огромный ущерб.

— Вы вернулись, профессор Сергей.

— А, старший профессор. Хорошая работа.

В этот момент к нему, пошатываясь, подошёл Людвиг и протянул руку.

Сергей пожал его тонкую ладонь и сразу посерьёзнел.

Выглядел Людвиг просто ужасно.

«Ему бы спортом заняться».

Если как следует тренировать тело, небольшое переутомление не доводило бы человека до такого состояния.

Сергей решил как-нибудь в ближайшее время научить его нормально тренироваться.

— Примите мои соболезнования.

— О чём вы?

— Я слышал, один из аспирантов, находившихся под вашим руководством, погиб…

— А. Не стоит. Он не заслуживает, чтобы его оплакивали. Бездарный идиот, который из-за непомерных амбиций поддался на уговоры зла.

— …

Увидев, насколько спокойно Людвиг это произнёс, Сергей лишь кивнул.

Если подумать, местонахождение собственного ассистента Сергея тоже оставалось неизвестным.

Он слышал, что один из тех людей сбежал и до сих пор не пойман…

Сергей никак не мог отделаться от дурного предчувствия.

— Ха-а. А здоровенный-то какой. Вы только посмотрите, какая у него толстенная шкура.

— Да… Мы едва избежали катастрофы.

Людвиг, заложив руки за спину, скрипнул зубами.

Признать вслух, что Шлюс совершил нечто выдающееся, у него язык бы не повернулся.

Даже если бы рот перекосило, такие слова из него всё равно не вышли бы.

Шлюс Хайнкель и без того доставлял ему слишком много головной боли.

— В этот раз вы даже не предлагаете всё скрыть.

— Потому что это невозможно скрыть.

— И правда…

Это видели все жители столицы.

Нет.

Возможно, все жители Империи.

А может, даже люди по всему континенту.

Ладонью не закроешь небо.

Что бы они ни предприняли, число людей, восхваляющих Шлюса, будет лишь расти.

А вместе с ним будет расти и количество клинков, направленных на него.

— Ах да! Пока был в отъезде, я заказал одну занятную вещицу.

— Занятную?..

Сергей щёлкнул пальцами и полез за пазуху.

Вскоре на его ладони появилась небольшая коробочка в форме куба.

Стоило Людвигу взглянуть на неё, как он быстро догадался, что это.

— Артефакт.

— Именно. Я специально заказал его у маджина, которому доверяю.

— Можно узнать, что он делает?

Людвиг попытался рассмотреть сложнейшие формулы, переплетавшиеся внутри артефакта, но почти сразу почувствовал головокружение и сдался.

Такое устройство невозможно было расшифровать за день или два.

Тем более способ построения формул у маджинов сильно отличался от человеческого, из-за чего анализ становился ещё труднее.

— Этот артефакт обнаруживает силу маджина.

— …

Людвиг тут же замолчал.

С какой целью Сергей привёз подобную вещь, было очевидно.

Он подозревал, что за недавно появившимися неизвестными преступниками может стоять маджин.

И основания для таких подозрений действительно имелись.

Во время прошлого нападения на Императорскую Академию стоило Людвигу развернуть атакующую формулу, как захватчики тут же её нейтрализовывали.

Пусть их и было много, но подобное всё равно требовало мастерства выдающегося мага.

Однако после смерти нападавших выяснилось, что большинство из них были сиротами из трущоб или простолюдинами.

Вероятность того, что они получили полноценное магическое образование, была крайне мала.

То же самое касалось и нынешнего освобождения Унтира.

Людвиг лично обучал Юсека и прекрасно знал пределы его возможностей.

Этот слабак, даже несмотря на то что Шлюс лишился возможности нормально пользоваться обеими руками, никак не мог на равных сражаться с ним в ближнем бою.

Чем больше Людвиг об этом размышлял, тем подозрительнее выглядел столь резкий рост его силы.

Если причиной действительно была сила маджина, всё вставало на свои места.

— Кровь с тел тех, кто вторгся в Императорскую Академию, ещё не успела высохнуть?

— Да. Для экспертизы мы заранее выкачали и сохранили всю кровь, чтобы она не сворачивалась и не разлагалась.

Тяжело вздохнув, Людвиг повёл Сергея в хранилище.

Как ни посмотри, причина не могла заключаться в силе маджина.

Если это правда…

Тогда выходило, что сейчас они одновременно противостоят и людям, и маджинам.

Маджин, использующий людей как собственные руки и ноги, чтобы уничтожить Империю…

Война против подобного врага неизбежно превратит всю страну в выжженную землю.

— Сила маджина. Количество совсем ничтожное, но… Да. Обнаружена.

— …

Когда артефакт засветился синим, Людвиг прикусил губу.

— Теперь проверим тела аспирантов.

Кровь из тел аспирантов пока ещё не успели сохранить отдельно.

Они вдвоём перешли в морг.

В холодном помещении изо рта вырывался пар.

Перед ними лежало тело Юсека с огромной дырой в груди.

Сергей взял немного его крови и капнул на артефакт.

Тот снова засветился синим.

Сила маджина обнаружилась у обеих групп.

Значит, неизвестные, вторгшиеся в Императорскую Академию, и аспиранты, освободившие Унтира, действовали по приказу одного и того же врага.

— Вы уверены… что этому артефакту можно доверять?

— Иначе и быть не может.

— …

Услышав твёрдый ответ Сергея, Людвиг кивнул.

В конечном итоге этот артефакт был предназначен для того, чтобы найти маджина, который нарушил мирный договор и поделился своей силой с людьми.

Если создавший его маджин невиновен, то, разумеется, сделал бы устройство так, чтобы оно работало безошибочно.

А если артефакт выдавал ложные результаты…

Значит, виновником был именно тот маджин, который его изготовил.

Как ни крути, одно теперь было ясно наверняка.

Существовал маджин, использующий людей как своих приспешников и атакующий Империю.

— О докладе его величеству…

— Я сам всё систематизирую и доложу.

Сказав это, Людвиг развернулся.

От одной мысли о том, какие слова придётся подобрать, у него уже начинала болеть голова.

Как вообще сообщить императору, что Империя фактически вступила в войну с неизвестной организацией, за которой стоят маджины?..

***

— Ну же, господин Хайнкель. Откройте рот. А-а-ам.

— А-а…

Чёрт.

Уже не понимаю, куда эта еда попадает.

В рот или в нос.

Я терпел унижение, пока Эмилия кормила меня супом с ложки.

Разумеется, будь мы дома, ничего позорного в этом не было бы.

Проблема заключалась в том, что мы сидели прямо посреди студенческой столовой.

— Эмилия.

— Что такое, господин Хайнкель?

— Мы обязательно должны были есть именно в столовой?

— Ничего не поделаешь. Дома совсем не осталось продуктов для готовки… Это моя ошибка. Нужно было заранее сходить за покупками.

— …

Точно ошибка?

Ты ведь не специально это устроила?

Если Эмилия решила убить меня от стыда, то была уже почти у цели.

Но настоящее испытание ждало впереди.

— …Таким образом, контуры правой и левой руки взаимно компенсируют друг друга. Следовательно, остаётся вычислить только контур туловища.

— Господин Хайнкель, это тоже записать?

— Да…

Я не ожидал, что Эмилия последует за мной даже в аудиторию.

Разумеется, само по себе присутствие сопровождающего на лекции не считалось чем-то предосудительным.

Но даже самый ленивый дворянин не приводил слугу лишь затем, чтобы тот записывал за него конспект.

Такое считалось совсем не по-дворянски.

Хотя у меня имелось вполне весомое оправдание: обе руки были разбиты в хлам…

— Ой. Ластик. Где же ластик…

— …

Но менее стыдно от этого не становилось.

Я чувствовал, как люди то и дело поглядывают в нашу сторону, и лицо начинало гореть.

Я сейчас с ума сойду.

— Учитель. Если после травмы вообще не двигаться, заживать будет хуже. Нужно понемногу пользоваться руками. Может, тогда сегодня потренируемся?

— Что ты вообще несёшь, Трие?.. У меня мышцы разорваны. Если сейчас ими пользоваться, они, очевидно, будут заживать ещё дольше.

— М? А когда у меня все мышцы икр порвались, я каждый день понемногу бегала трусцой и так вылечилась. Их обязательно надо хоть чуть-чуть нагружать.

— …

У меня не нашлось слов.

Я даже не решился спросить, сколько именно длилась её «лёгкая пробежка».

Трие просто родилась с ненормально крепким телом.

Лучше пропустить её совет мимо ушей.

«А это ещё кто?»

Я уже собирался снова сосредоточиться на лекции, когда один человек привлёк моё внимание.

Кто-то в толстой одежде и с глубоко надвинутой на голову шапкой.

На занятиях по боевой магии я его раньше не видел.

Да и вообще людей в аудитории было на одного больше положенного.

Если сюда кто-то пробрался посторонний, скорее всего, это именно он.

— Трие. Не теряй бдительности.

— М-м?

— Айнц. Что бы ни случилось, магию не применяй. Здесь слишком тесно для твоей огневой мощи.

— Э?.. Ты вдруг о чём?

Не сводя глаз с затылка подозрительного человека, я тихо отдал указания стоявшим по обе стороны от меня.

Тело уже было готово сорваться с места в любой момент.

«Просмотр».

Я применил способность, чтобы раскрыть его личность.

[Эрика фон дер Лихтенбург]

[Пол: женский]

[Старшая дочь семьи Лихтенбург. Студентка первого курса Императорской Академии Фрейи…]

— Эрика?

Что она здесь делает?

На чужую лекцию пробралась?

И в тот же миг мне стало ужасно неловко за самого себя, ещё секунду назад готового к нападению.