Рыцари, которые собирались схватить Шлюса за плечи и руки, застыли с побелевшими лицами.

Леденящая атмосфера подтвердила: рыцари не ослышались.

Шлюс Хайнкель.

Император совершенно чётко назвал его имя как получателя награды.

— Отстаньте от меня.

— Ах... да-да, сэр!

Рыцари поспешно попятились от безжизненного взгляда Шлюса, от которого по спине пробежали мурашки.

Он отряхнул места, до которых дотронулись рыцари, словно они были грязными, и затем размеренными шагами пошел к платформе.

Рыцари, всё ещё не осмыслив ситуацию, замерли в оцепенении.

— Командир ордена.

— Да, Ваше Величество.

— Это вы учили своих людей врываться на церемонию награждения и утаскивать почётного гостя?

— Нет, Ваше Величество. Приношу глубочайшие извинения. Я прослежу, чтобы они понесли должное наказание.

Командир Имперского Рыцарского Ордена, сидевший в первом ряду, встал на одно колено.

Он обернулся и запомнил лицо каждого рыцаря, устроившего переполох. Только тогда провинившиеся рыцари поспешно покинули зал.

Они всего лишь собирались тихо убрать того, кого приняли за букашку, пробравшегося на церемонию, но как-то так вышло...

«С этими парнями покончено...»

Рыцари, стоявшие в карауле, покачали головами и вздохнули.

Этим людям скоро захочется умереть.

Давно уже никто не видел вспыльчивым обычно добродушного Командира.

— Приветствую Его Императорское Величество, Густава Фридриха фон Фрея.

— Довольно. Поднимайся.

Глядя на Шлюса, стоявшего на одном колене в приветствии, Император был озадачен.

Когда он входил, Шлюс не встал, а остался сидеть, и Император счёл его просто невеждой, не знающим этикета.

Но сейчас перед ним предстал человек с выправкой и манерами, из-за которых трудно было поверить, что он простолюдин.

Сложно было сказать, было ли в этом почтение или нет.

— Этим орденом я награждаю тебя в знак признания твоей заслуги в устранении Ворона Хендерсона.

Губы Шлюса приоткрылись, затем он на мгновение заколебался.

Как раз когда стало казаться странным, что он не падает ниц в благодарность, взгляд Шлюса сместился в определённом направлении.

В том направлении... несомненно, сидела его внучка.

Почувствовав этот взгляд, кронпринцесса слегка улыбнулась.

— ...Да. С благодарностью принимаю.

Затем Шлюс ответил, и в его голосе прозвучал лёгкий вздох.

Он принял награду с видимой неохотой.

Густав едва не фыркнул от удивления.

Теперь он понял, что имела в виду его внучка.

Шлюс Хайнкель и вправду был чудаком.

Придворная дама приблизилась с деревянной шкатулкой и открыла её.

Внутри открылся сияющий металлический предмет.

Когда Император поднял орден, глаза дворян расширились.

Чёрный Орёл?!..

Орден с выгравированным на ней черным орлом.

Это была высшая военная награда, которую мог получить гражданин Империи.

Пожизненная пенсия и прочие льготы были лишь побочными плюшками.

Истинная ценность Чёрного Орла доказывалась тем, что за всю историю Империи его получили менее 100 человек.

Он был настолько редок, что единственным ныне живущим кавалером Чёрного Орла был бывший фельдмаршал Сергей фон Прейсс.

— День, на который так надеялась императорская семья, наконец настал. Выражаю свою благодарность.

— Я не сделал ничего, что заслуживало бы такой чести.

Дворяне были шокированы беспечным ответом Шлюса.

Пусть он, возможно, и хотел выразить скромность, по сути это было пренебрежением к Имперской Полиции, Королевской Гвардии и Рыцарям, которые до сих пор не могли поймать Хендерсона.

Император лично надел ленту с орденом на шею Шлюса.

Когда Император отошёл, Чёрный Орёл, висящий на шее Шлюса, явил своё великолепие.

На мгновение в зале воцарилась неловкая тишина.

Хлоп... хлоп...

Затем с самого заднего ряда, где ожидали слуги, раздались негромкие аплодисменты.

Только тогда дворяне, один за другим, начали подниматься и аплодировать.

Неважно, простолюдин ли получатель — ценность Чёрного Орла оставалась неизменной.

Более того, проявить здесь неуважение к Шлюсу было бы равносильно неуважению ко всем героям, получавшим Чёрного Орла прежде.

И потому, хоть и не совсем искренне, они отдали дань уважения рождению героя с большим энтузиазмом, чем когда-либо.

Аплодисменты постепенно стихли и окончательно прекратились лишь после того, как Император и Шлюс пожали друг другу руки.

— Полагаю, у многих возникнут вопросы об основании для этой награды. Вы можете обратиться к нему напрямую, чтобы разрешить свои сомнения.

— ?..

По слову Императора придворные служители засуетились, устанавливая кафедру перед Шлюсом на подиуме.

Шлюс обернулся с несколько озадаченным видом и взглянул на кронпринцессу.

Та лишь вновь слегка улыбнулась ему.

«Так вот что ты имела в виду под "славным моментом", да?»

Он легко мог догадаться, что эту сессию вопросов и ответов предложила кронпринцесса.

В конце концов, такого раздела не было на обычных церемониях награждения военнослужащих.

Шлюсу оставалось лишь вздохнуть и снова повернуться лицом к залу.

— Те, у кого есть вопросы, прошу поднять руку...

В тот же миг, с шумом, похожим на порыв ветра, руки взметнулись по всему залу, как побеги лука порея. (п.с. от беса. в ориге бамбук, но я не удержался от своевольничества и отдал дань уважения механику хана)

***

Сколько раз я мысленно проклинал Арию, даже не сосчитать.

Шквал вопросов, казалось, не имел конца, заставляя меня отвечать непрерывно около часа.

Как вы поймали Ворона Хендерсона? Какую магию вы использовали? Как Ворон Хендерсон использовал свою магию? О чём вы говорили с Вороном Хендерсоном? И так далее...

Вопросы следовали один за другим, не оставляя времени перевести дух.

Единственной удачей было то, что большинство вопросов я уже слышал много раз во время предыдущих допросов, поэтому не сделал словесных ошибок.

— Попей воды, пока говоришь.

— Спасиб...

Я обернулся и увидел, что Эмилия уже стоит рядом с бутылкой воды.

Хоть она и была тем, кто мог в любой момент вонзить нож в спину, в такие моменты на неё можно было положиться.

Сделав глоток, я вытер платком, который протянула Эмилия, пот со лба.

В зале оставалось поднятыми не так уж много рук.

Ещё чуть-чуть и всё закончится.

— Я отвечуследующий вопрос.

...В итоге мне пришлось отвечать ещё час.

***

Пока в зале сыпались вопросы.

Когда все были сосредоточены на подиуме, кто-то тихо выскользнул из зала.

С белой вуалью, скрывавшей лицо, этот человек шёл один по коридору.

«Все подняли такой шум, вот я и пришла посмотреть, в чём дело...»

Шлюс Хайнкель.

О нём она слышала до мозолей на ушах.

Сверхчеловек, появившийся словно комета в мире магии.

Человек, возможно, равный Демоническому Человеку, и так далее.

Было необычно слышать столько похвал от того, кто обычно никого не хвалит, поэтому стало любопытно.

Она даже прервала своё трёхлетнее затворничество, чтобы прийти посмотреть.

«Но это менее впечатляюще, чем я ожидала.»

Однако результат оказался совершенно разочаровывающим.

У Шлюса Хайнкеля, безусловно, было что-то необычное.

Но на этом все.

Просто кто-то слегка выдающийся среди людей.

Вот всё, что она увидела.

«Интересно, что все находят в нём такого впечатляющего?»

Как раз когда она ворчала про себя, покидая здание...

— Бу!

— ...

Кто-то резко поднял руки и громко крикнул.

Это была Алексия, та самая, что так превозносила Шлюса Хайнкеля, председатель Императорской Академии.

Когда её попытка напугать не возымела реакции, она неловко опустила руки.

Алексия попыталась естественно положить руку на голову другой, словно на подлокотник, но была вынуждена отказаться из-за яростного сопротивления.

— Хе-хе. Ну как, Тир? Всё так, как я говорила, правда?

— Нет. Честно говоря, это ниже моих ожиданий.

— А? Почему? А чего ты ожидала?

— Ты говорила, он равен маджинам. (п.с. от беса. если помните, то есть сверхсущества — маджины. Но сейчас на анлейте их перевели как Демонических людей. Решил оставить как было раньше)

— Да ладно тебе! Это же явное преувеличение! Как человеческое тело может сравниться с маджинами!

— ...

Хоть лицо и было скрыто под капюшоном, Алексия слегка вздрогнула, почувствовав, будто видит сверлящий взгляд.

— Верно. Люди несовершенны. Слабы. Хрупки. Потому они неизбежно жаждут веры.

Она приподняла белую вуаль, открыв лицо маджина с синими волосами и юной внешностью.

Особа, известная среди маджинов как Тильпитц.

А среди людей её звали Великим Мудрецом.

— Окажись я в церкви, я бы смогла направить на верный путь по меньшей мере десяток таких заблудших овец. Из-за тебя, Алексия, я потратила впустую целый день.

— Ахаха! Прости! Прости! Но ты всё ещё играешь в "Великого Мудреца", да?

— ...В этом мире слишком много заблудших душ. Жалко было бы дать им всем скитаться.

Тильпитц восхваляют за её необычайную проницательность, проникающую в суть мира, и за её просветление, достигшее иного измерения.

Десятки людей приходят каждый день, ища её наставлений, наслушавшись этих слухов.

Тильпитц не отворачивается ни от одного из них, стремясь направить их на верный путь силой человеческой религии.

Как ни посмотри, полагаться на религию не лучшее решение, но для тех, кому не хватало физической и душевной силы маджинов, религия иногда была идеальным лекарством.

В признание этого вклада Канцелярия Папы даровала ей титул Мудреца.

Хотя среди людей её звали Великим Мудрецом.

— Правда! Любовь Тир к людям бесконечна!

— Что? Нет, ничего подобного. Я просто делаю это для личного удовлетворения.

— Да-да, конечно!

— Не смейся!

Тильпитц вспыхнула от гнева, заставив Алексию рассмеяться.

Великий Мудрец в гневе — вот зрелище.

Думая, что она, вероятно, единственная в мире, кто может видеть это.

— В любом случае, я правда не понимаю, что такого великого в этом парне по имени Шлюс Хайнкель.

— Правда? Даже если он убил Хендерсона, о котором ты сама говорила, что за ним нужно следить?

— Признаю, он в некоторой степени исключителен. Но его ограничения слишком очевидны. Слепой и глухой? Кажется, он видит и слышит с помощью маны, но человеческая чувствительность к мане не может идеально заменить глаза и уши. Его победа над Хендерсоном, несомненно, была просто удачей.

— Хм-м... Так вот что ты думаешь!

— Да. Есть проблема?

— Нет! Никакой!

Алексия слегка улыбнулась, шагая впереди.

Это была улыбка, которая появлялась, когда она что-то скрывала, и от этого Тильпитц последовала за ней с неприятным чувством.

«Предсказания Тир всегда ошибочны..»

Тем временем Алексия что-то напевала себе под нос, размышляя.

Хотя Тильпитц умела проникать в суть вещей и интерпретировать их, ей всегда не удавалось предсказать будущее.

Следовательно, предсказание Тильпитц о явных ограничениях Шлюса было равно гарантии обратного.

«Мне так интересно увидеть, как высоко он сможет вырасти!»

Более того, была одна вещь, которой Тильпитц не знала о Шлюсе.

Сила духа, равная, а возможно, и превосходящая, силу маджина.

Шлюс был первым человеком, кто вошёл в Барьер Страха и остался невозмутим.

Даже сама Алексия вздрагивала, входя и видя видения гибели своих сородичей.

С такой сильной душевной стойкостью в качестве опоры, как далеко может простираться человеческий талант?

Алексия чувствовала, как учащённо бьётся сердце при мысли, что Шлюс, возможно, разрешит вопрос, над которым она размышляла всю жизнь.