— Разве она не самый ценный трофей этой войны? Знаменитая Этель Ланкастер, – слегка опьянённый голос императора раздался в банкетном зале.

Хотя было удручающе представлять себя как товар перед знатью, что недавно преклонялась перед ней, Этель вложила все свои силы в то, чтобы сохранять свою обычную сдержанную и прямую осанку.

Даже небольшое освобождение от напряжения, которое она держала в узде, заставило бы все её тело дрожать, а плечи, казалось, вот-вот сгорбятся.

Я не должна сдаваться до самого конца!

Укрепляя свою решимость, она бессознательно приложила силу, и ногти впились в плоть её ладони. Хотя она чувствовала боль, девушка не ослабила напряжение в руке. Прямо сейчас, даже опираясь на эту боль, она должна была сохранять ясность ума.

Этель оказалась в этом положении потому, что её муж, герцог Ланкастер, планировал восстание, стремясь к независимости, но безжалостно проиграл в этой борьбе императору.

Стать женой попавшего в немилость герцога Ланкастера, продержаться в качестве герцогини 1 год и 8 месяцев, даже планы герцога о независимости — ничего из этого не было в её власти.

Несмотря ни на что, я — герцогиня Ланкастер, должна сохранять невозмутимый вид, чтобы сделать конец менее трагичным.

Благородные люди, не подозревающие о её внутренней борьбе, делали бесполезные замечания.

— Я бы сказал, что она истинная герцогиня. Она решительна даже в подобной ситуации.

— Верно. Ланкастер, который раньше дрался и творил всяческие беспорядки не идёт ни в какое сравнение с ней.

— Такой жалкий вид. Как прискорбно. Тц-тц.

Однако Этель не льстила подобная похвала.

Действительно ли они испытывали сочувствие к той, что стояла в первом ряду на собрании, где людей делили, как трофеи?

Без сомнения, в конце концов, даже её спокойный вид, выдерживающий инстинктивный страх, развлекал их.

Никогда не думала, что могу получить столько внимания… Жизнь удивительна.

Подавляя внезапный приступ смеха или слёз, который внезапно возник при этой мысли, Этель плотно сжала губы.

Чтобы отвлечься от жалости к себе, она не спеша окинула взглядом банкетный зал.

Многие лица были ей знакомы. Не только те, кто торопливо отводил взгляд, встретившись с ней глазами.

Она также знала, что среди людей, кто не отворачивался от её взгляда, были и те, кто сочувствовал её ситуации, тем не менее никто не осмелился озвучить эти мысли.

Ничего не поделаешь. Какое несчастье настигнет тех, кто встанет на сторону жены изменника?

Она не питала ненависти. Окажись она в обратной ситуации, тоже промолчала бы.

Кого она и ненавидела, так это своего отца, который безжалостно отдал её в подарок пожилому дворянину, движимого жаждой власти, герцога, который скрывал свои планы восстания даже после женитьбы, а также всю его семью, что презирала, игнорировала её и насмехалась над ней. И больше всего Этель злилась на себя саму, что не нашла в себе мужества избежать всей этой несправедливости.

Благородные обязанности, долг, честь и гордость… Почему я упрямо выносила всё это?

Приложив больше силы к и без того сжатой челюсти, она почувствовала, как будто её коренные зубы вот-вот разрушатся. Разумеется, мало кто осознавал её бедственное положение.

После того, как всеобщее внимание в достаточной мере переключилось от Этель, император Демаркус Дюверин наконец медленно заговорил,

— Кому я должен отдать её?

Когда он перевёл взгляд на рыцарей, которые достигли великих подвигов в предотвращении восстания герцога Ланкастера, множество людей с энтузиазмом подняли руки. Их было гораздо больше, чем когда в качестве трофеев были представлены дочери герцога.

— Я осмелюсь просить, Ваше Величество!

— Ваше Величество! Число вражеских солдат, павших от моей руки, превышает где-то пятьдесят!

— Пожалуйста, не обращайте внимания на ложь этих фантазёров! Вместо этого лучше рассмотрите меня, вдовца. Ваше Величество!

— Как насчёт решения этого вопроса поединком!

В толпе прозвучали пылкие мольбы.

Следует называть это славой или же унижением?

— Похоже, все здесь ни у кого не осталось достоинства.

— Ну, это понятно. Разве Этель Ланкастер не восхваляли как идеальную герцогиню уже в таком молодом возрасте?

— Но в чём смысл? Она всё равно оказалась в положении рабыни, в конце концов.

— Тем более! Есть ли причина презирать её

Аристократы средних лет хихикали между собой. Возможно, они все разделяли одно мнение.

Наблюдая за рыцарями, которые спорили, словно наслаждаясь происходящим, император Демаркус повернул голову к сопровождающим его стражам, словно вдруг что-то вспомнив.

— Ой! Чуть не забыл, у нас же здесь главный виновник вечера!

Его взгляд переместился на рыцаря с бесстрастным выражением лица, который служил главнокомандующим в этой войне и мог похвастаться рекордным количеством побед, доходящим до сотни.

— Ласло.

— Да, ваше величество…

Его запоздавший ответ на обращение императора был на грани между грубостью и формальностью.

Однако Демаркус не обратил на это внимания. На самом деле ему довольно нравился безразличный тон, который не нёс в себе никаких ноток лести.

— Тебе не нужна женщина?

На вопрос, который явно говорил об участи Этель, дворяне, что были с ней в близких отношениях, глубоко вздохнули и нахмурились.

Ну, это вполне ожидаемо.

Рыцари, которые только что просили выбрать их, были благородных кровей в отличие от Ласло Кристцероса.

Разве он не наёмник? Хотя какое это имеет значение.

Будь это Ласло или другие рыцари, для Этель не было разницы, но для других дворян это было важно. Ведь Ласло представлял новую фракцию аристократов, которая являлась угрозой потомственной знати.

В этом году Ласло Кристцерос в возрасте двадцатьюи семи лет получил звание графа благодаря замечательным военным достижениям в расширении империи и руководству крупнейшей гильдией наёмников «Калиофе», будучи провозглашённым королём наёмников.

Неспособные принизить его военные заслуги, дворяне в качестве предмета критики использовали тот факт, что он был наёмником.

«Низкие мясники, которые за деньги способны на всё».

«Те, кто стали бы преступниками, если бы не прибегли к наёмничеству».

Именно так благородные люди воспринимали наёмников.

— Почему Его Величество решил отдать лучший трофей именно этому человеку из всех возможных?

— Действительно, Этель Ланкастер оказалась в таком положении из-за одного неудачного брака.

— И теперь, возвысившись, наёмник, только получив титул графа, превратит герцогиню в постельную рабыню.

Они все были убеждены, что Ласло Кристцерос вот-вот раскроет свои зловещие намерения.

Однако его ответ был удивительно беспечным.

— Ну, мне действительно не хватает горничных…

— Ха-ха! Ха-ха-ха! – Демаркус рассмеялся в ответ на слова Ласло. — Горничная? Горничная? Ты предлагаешь обращаться с бывшей герцогиней как с прислугой?

— В другом от неё мало толку.

— Аха-ха! – Демаркус, похоже, удовлетворённый ответом Ласло, громко смеялся, прежде чем одобрительно кивнуть. — Хорошо, хорошо. Этель Ланкастер будет предоставлена графу Ласло Кристцеросу, которому не достаёт горничной!

Было решено, что Этель ждёт суровая и жестокая судьба в руках грубого и беспощадного человека из мира наёмников.

Когда охрана уводила девушку, в её голове промелькнуло прошлое, которое привело её к этому положению.

* * *

— Герцог Ланкастер решил взять тебя в жены. Свадьба будет примерно через четыре месяца, так что поторопись с приготовлениями.

Три года назад, ранней весной, когда сад был полон цветов, в жизнь Этель ударила молния.

— Отец! Я не хочу этого, действительно ненавижу! Пожалуйста, передумай!

В тот день Этель впервые в жизни встала на колени и умоляла своего отца изменить решение.

Выйти замуж за герцога Ланкастера, который был на два года старше её отца. Как она могла это принять?

Однако отец Этель, граф Дастин Каньян, пришёл в ярость и грубо отругал её.

— Вместо того, чтобы приносить пользу нашей семье, ты даже не можешь сделать это?! Знаешь, через какие унижения я прошёл, чтобы добиться этого?

Для него мнение Этель не имело значения. Важна была лишь выгода, которая он и его семья получат.

То, что он планировал отправить свою дочь в престижную семью, а она отказалась от брака, только разъярило его.

Несмотря на то, что Этель три дня провела без еды и воды, убиваясь в слезах, Дастин не только отказался отменить свадьбу, но и спешно пригласил в особняк разных купцов, ссылаясь на сжатые сроки для подготовки.

Графиня, вечно отдающая предпочтение своим сыновьям, не проявила ни капли сочувствия к своей отчаявшейся дочери.

— Этель! Хватит упираться! Где ещё ты найдёшь такую партию для брака?

— Но ведь это неправильно, мама! Герцог Ланкастер старше отца, как же…

— Тогда кого из мужчин из четырёх влиятельных семей ты считаешь наиболее подходящим? Выбирай!

В её тоне слышалась насмешка, граничащая с презрением.