— Абсалому двадцать лет, а его младшей сестре, Михал, шестнадцать. Хотя, кажись, ей недавно должно было исполниться семнадцать.

Когда-то они оба жили в этой деревне вместе со своими родителями. Эти двое всегда хорошо ладили, и у их родителей были прекрасные отношения, так что грех было не позавидовать их счастью.

Абсалом с детства был умным мальчиком. Но был у него один-единственный недостаток — его чрезмерное любопытство. Из-за своей настойчивости он часто не давал взрослым покоя вопросами вроде «почему луна не падает?»  или «сколько песка в пустыне?»

Михал же была молчаливой девочкой, потому что, в отличие от брата, была крайне застенчива. Зато ее неописуемая красота была предметом гордости для Абсалома.

У ребят была страсть к миражам. Всякий раз, когда у них было свободное время, они вместе, бок о бок, шли умиротворенно наблюдать за миражами. Михал была особенно очарована их волшебством.

Однако Абсалом был очарован лишь цивилизованными странами, образы которых проглядывались в миражах. Великолепие и таинственность городов, фабрик и кораблей размером с горы было настолько велико, что оно быстро покорило сердце мальчика. В глазах юного Абсалома цивилизованный мир был дивным, словно страна чудес. Рассказы о цивилизации, которые ему удавалось услышать от караванов или путешественников, останавливавшихся в деревне, только сильнее разжигали его любопытство.

Абсалом думал, что там, за пустыней, находится Страна счастья, более известная как Цивилизация. Там простираются сказочные пейзажи, здания настолько высоки, что достают до облаков, дороги проложены прямо по небу, по стальным трубам течет бесконечная вода, и тысячи людей путешествуют на больших железных транспортных средствах, которые движутся по рельсовой дороге…

На поездах.

Железные дороги и поезда интересовали его даже больше, чем цивилизованный мир в целом. Они по-настоящему украли его сердце. Для него поезда — созданный человеческой мудростью идеал, воплощающий цивилизацию.

Ну, само по себе это увлечение вовсе не было проблемой, но… беда заключалась в том, что по мере того, как он рос, его восхищение цивилизованным миром бесконтрольно росло, пока не стало одержимостью.

Он верил всем своим сердцем, что когда он соприкоснется с цивилизацией, то станет самым счастливым человеком. То есть верил, что только в цивилизованном мире человечество может познать счастье…

Поскольку он просто обожал современный мир, ему стало стыдно за ту жизнь, которую он вел в пустыне. Я волновался за него и постоянно говорил ему: «Не обманись, Абсалом. Ты не знаешь истинного лица цивилизации. В пустыне легко отличить день от ночи, но в цивилизации то, что ты принимаешь за благо, может скрывать темную сторону. Если ты ограничишься только созерцанием лучшей стороны цивилизации, то никогда не сможешь узнать ее такой, какая она есть на самом деле».

Если бы он хоть немного прислушался к моим словам, то, возможно, той трагедии четырехлетней давности не случилось бы.

Даже не верится, что с того трагичного и страшного инцидента прошло уже четыре года.

— Инцидент в Каире, о котором вы упоминали ранее? Тот, где он потерял обоих родителей? — уточнил Польнарефф у старика.

— А как же. Абсалому тогда было семнадцать. Он был ужасно настырным, и, в конце концов, родители поддались его настойчивым просьбам и отвезли его в Каир вместе с Михал. Абсалом, что неудивительно, был на седьмом небе от счастья. Он наконец-то смог посетить столь важный для него цивилизованный мир…

Он так долго ждал этого момента. Но судьба была с ним жестока, очень и очень жестока.

Я не знаю точных подробностей.

Я знаю только то, что… автобус, на котором они ехали, по каким-то причинам остановился на железнодорожном переезде. И очень скоро в них влетел поезд на полном ходу… Вот, что я знаю.

Родители погибли при ударе. Абсалом сломал обе ноги, а Михал едва не погибла из-за металлического осколка, ранившего ее горло.

Но это еще не все. Те, кто стал помогать пострадавшим, ставили в приоритет помощь местным и тем, кто предлагал вознаграждение. Абсалом и Михал, бывшие для них чужими, остались напоследок. Я уж и не говорю о том, что медицинская помощь пришла к Михал слишком поздно. Она, конечно, выжила, но с тех пор больше не могла говорить.

 Поезда, страсть к которым он питал с юных лет, в конечном итоге стали тем, что убило его родителей и лишило любимую сестру голоса. Цивилизация отняла у него счастье. Современный мир, который он так любил, оказался не Страной волшебства или Страной удачи. Напротив, он оказался Городом демонов, пристанищем несчастных.

Господи, мне до сих пор тяжело вспоминать об этом.

Эта трагедия до неузнаваемости изменила Абсалома. С тех пор современный мир стал казаться ему жалкой ошибкой, и он больше не мог сдерживать ненависть, которую он начал питать к этому миру. Ненависть в сто раз большую, чем любовь.

Шесть месяцев спустя, когда он вернулся в деревню, он был совершенно другим человеком, он был лишь тенью того Абсалома, которого мы знали. К тому времени он потерял всякое доверие к цивилизованному миру, он безумно сильно ненавидел его, однако даже это не заставило его смириться с жизнью в пустыне. Бедняга Абсалом… В его глазах горел странный и пугающий огонь, он исхудал, но все еще источал сильную энергию.

В Каире кто-то помог ему. Кто-то убедил его в том, что он избранный.

— Этого человека, случайно, звали не Дио? — спросил Джотаро.

— Да, Дио, его точно звали Дио. Ну, по крайней мере, Абсалом так звал его. И прежде чем покинуть деревню Абсалом сказал: «Я нашел в Каире бога, который не имеет ничего общего с цивилизованным миром. К этому богу, Дио, я испытываю глубокое уважение… Он восстановил голос Михал, исполнив тем самым мое желание. Я буду в долгу перед ним до конца своей жизни. Мы выжили только благодаря ему».

Это совсем не было похоже на речь адекватного человека.

Бог не мог вылечить горло Михал. Органы, создающие голос, были полностью удалены. Бог лишь благословил их и помог выжить в катастрофе.

Жители деревни убеждены, что этот так называемый Дио — всего на всего плод воображения Абсалома или какой-нибудь гнусный обманщик.

… Но я все равно уважаю Дио, кем бы он ни был. Абсалом, найдя в нем опору и предмет почитания, восстановил свой покой. Как можно винить его? Цивилизация предела его, отняла у него обоих родителей, и почти лишила голоса его любимую сестру. Его душа была подавлена, но, так или иначе, он смог прийти в себя благодаря этому Дио, занимающему особое место в его сердце.

На этом рассказ старика закончился.

Джотаро и Польнарефф потеряли дар речи и теперь просто пялились на лекарство, поблескивающее на дне алюминиевых чашек.

Костер разбрасывал языки пламени в разные стороны.

— Ох…

Старик вздохнул и снова заговорил.

— Я бы не сказал, что я не приемлю прогресс, просто порой мне кажется, что люди им отравлены. Естественно, вы, цивилизованные люди, не видите в пустыне ничего ценного, и вы не можете поставить город наравне с оазисом. Но жители этой деревни, каждый по-своему, не желают, чтобы здесь дули ветры современности. Я считаю, что только те, кто игнорирует цивилизацию, могут быть счастливы, и трагедия Абсалома — тому подтверждение.

— Хорошо сказано, — воскликнул Польнарефф, протягивая алюминиевую чашку перед носом старейшины. — Только вот что это такое? Не уж-то современная посуда?

Тот, развеселившись, разразился раскатистым смехом и отпил кофе из своей чашки.

— Ну, скажу честно, она удобна в использовании, не ржавеет и не бьется, так что не думаю, что эта чашка воплощает худшую сторону цивилизации.

— Ясно, значит, чашка вас не пугает. А знаете, это ваша проблема, — добавил Польнарефф, подшучивая над ним. — Есть такая теория, согласно которой жидкость, выделяемая алюминиевой посудой, является очень опасным веществом, даже поговаривают, что она вызывает болезнь Альцгеймера.

— Болезнь Альцгеймера? Никогда о такой не слышал. Но лекарство, которое я вам дал действует и на чужеродные болезни.

— Хотелось бы верить, — пропел Польнарефф.

Старик вертел в руках алюминиевую чашку, молча глядя на костер.

— В общем…Я хотел сказать, что те, кто игнорируют реальность, самые счастливые в этом мире. Сколько вы не хотите разрушить мечты, живущие в вашем сердце, столько и должны игнорировать реальность. Только так и можно быть счастливым.

— Все может быть, — сказал Польнарефф с заинтересованным видом, устраиваясь поудобнее.

Старик перевел взгляд на Джотаро. Затем ласково улыбнулся и крепче сомкнул руки на чашке.

— Абсалом изменился. Не знаю, захочет ли он встретиться с вами, цивилизованными людьми, даже несмотря на то, что вы его друзья. Но что бы ни случилось, пожалуйста, простите его за все, простите его ради меня.

— Хмм…

— Даже если он не будет с вами добр.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — Джотаро отвернулся от нежной улыбки старика.

***

В это время Абсалом и Михал прятались к северу от оазиса. Satanic Coupler продолжал постепенно изменять свою форму. Теперь аэродинамическая форма его металлического корпуса напоминала скоростной поезд TVG-A от SNCF (национальной французской железнодорожной компании), который 9 мая 1990 года [1] установил мировой рекорд, достигнув скорости 515,3 километра в час. От грубых и угловатых черт предыдущей модели не осталось ни следа. Новый вид поезда полностью удовлетворял вкус Абсалома. Однако зазубренные рога, торчащие из кабины машиниста, и острые шипы, выпирающие по всему корпусу тут и там, остались нетронутыми.

Абсалом довольно вздохнул.

— Благодаря вам Satanic Coupler так славно изменился, теперь он воплощение последней модели! — воскликнул Абсалом, с презрением поворачиваясь к Джостару, Какеину и Абдулу. Щупальца все еще обвивали их и прижимали к полу, однако руки теперь были свободны. Михал с опаской протянула им кусок сыра и миску с водой.

 — Что ты задумала?

Михал съежилась, испугавшись пристального взгляда Джостара.

— Мы не собираемся вас травить, — пояснил Абсалом. — Я решил оставить вас в живых до завтра.

— На что это ты намекаешь?

— Да так, подумываю завтра убить своим SatanicCoupler Джотаро и Польнареффа на ваших глазах. В общем, отправимся на поезде в небольшое путешествие, чтобы отметить день их кончины. А еще вид из окон немного изменится. И, само собой разумеется, после того, как мы немного повеселимся, наши дорогие гости отправятся в путешествие в один конец — из пустыни в Адский город.

От маниакального смеха Абсалома по спинам Джостара и остальных пробежали мурашки.

— Покушаться на жизнь великого лорда Дио — крайняя глупость. Завтра я убью вас всех, прогнивших цивилизованных людей, в знак благодарности богу Дио от меня и Михал.

— Ты сам веришь в то, что говоришь? — вставил Абдул, иронически посмеиваясь. — Так думаешь ты, но не эта девушка. В отличие от тебя, Михал не выглядит так, будто она с нетерпением ждет завтрашнего мероприятия. По крайней мере, именно это я вижу.

Девушка собиралась что-то сказать, но потом удрученно опустила голову.

— Молчать! Михал — моя сестра! Михал и я — единое целое!

С этими словами Абсалом с силой пнул Абдула в бок носком ботинка.

Он с ненавистью смотрел на закашлявшегося Абдула, а Михал, напуганная и едва дышащая, даже не пыталась поднять голову.

***

Вечером стенд Михал не мог действовать. На горизонте не было видно ни одного настоящего миража, а значит, и ее стенд не мог создать города-миража.

Джотаро и Польнарефф сосредоточились на выборе стратегии, которая бы помогла им раз и навсегда уничтожить Абсалома и спасти Джостара и остальных, оказавшихся у него в ловушке. Конечно, был вариант напасть ночью.

Однако им было достаточно одного взгляда, чтобы понять друг друга, и они решили покинуть деревню завтра утром, как следует отдохнув ночью.

Несмотря на то, что они уже восстановили шестьдесят процентов своих физических и моральных сил, этого было недостаточно. Чтобы суметь победить Satanic Coupler, им нужны были все сто процентов физической силы. Их главной целью было спасти Джостара и остальных, а единственным способом это сделать была победа.

Джотаро и Польнарефф остались на ночь в старом сарае, сложенном из грубых кирпичей, сквозь трещину в крыше которого они могли наблюдать за звездным небом.

— Самое время подумать о том, как мы их спасем, — предложил Польнарефф. — Каков наш план, Джотаро?

— Не знаю, — ответил Джотаро. — Мы будем решать по ходу дела. В любом случае наш первый шаг — спасти деда и остальных.

— А потом?

— Будем импровизировать. Будет плохо, если мы окажемся в ловушке внутри. Но раз внешняя оболочка Satanic Coupler практически такая же, как у обычного стенда, то мы наверняка сможем что-нибудь придумать.

— Проблема в том, что мы не знаем, как сделать так, чтоб он оказался в зоне досягаемости наших стендов. Короче говоря, нужно понять, как безопасно подобраться поближе. Он хоть и кажется неповоротливым, но на деле ловкости у него не занимать.

— Мы справимся. Нам всегда удавалось решать проблемы по ходу дела.

— Ты уже говорил это.

На несколько мгновений в помещении воцарилась тишина.

Немного погодя Польнарефф пробормотал:

— Что ты думаешь о том, что сказал старик?

— Что? — быстро ответил Джотаро. — Ах, да… Ну, я думаю, что скорее всего Абсалом и Михал получили стенды от Дио.

— Да нет, я не об этом… Тебе не кажется странной история Абсалома?

— А что в ней странного?

— Это я к тому, что она противоречивая. Абсалом должен ненавидеть поезда… Ты только вдумайся, они убили его родителей! А вместо этого, сам посуди, он управляет стендом-поездом. Он даже использовал наши мозги, чтобы улучшить его, разукрасил его, как последнюю модель, да как тщательно. Как на это ни посмотри, он ведет себя как настоящий фанат поездов, готовый с особой скрупулезностью наносить новый слой краски и натирать его наждачкой до идеального блеска. Тебе не кажется, что что-то тут не так?

— Наверное, он просто не смог отказаться от своего восхищения цивилизацией.

— Конкретнее.

Польнарефф сел и внимательнее посмотрел на Джотаро, однако тот повернулся в постели, с недовольным видом уставился в противоположную от Польнареффа сторону и заговорил:

— Безусловно, то, что произошло в Каире, сильно травмировало его и изменило его мышление. Но его страсть к поездам не угасла. Он одновременно любит и ненавидит цивилизацию. Да, это противоречиво, но она уже стала частью его души. В конце концов, наверное, трудно нести на себе такой груз и не стать противоречивым.

— Что правда, то правда. Ему пришлось нелегко, хотя нет, это мягко сказано. Он прошел через ад.

«Бедный парень… Мне его жаль. Даже несмотря на то, что он один из подчиненных Дио, несмотря на то, что он пытался нас убить, мне искренне жаль Абсалома», — подумал Джотаро.

— А еще, — начал Польнарефф, зевая.

— В смысле «еще»? Ты долго болтать собрался? — раздраженно спросил Джотаро. — Слушай, я не на школьной экскурсии и не планирую слушать твой бубнеж всю ночь!

— Ты такой раздражительный! Это важно, честно… Короче, я, кажется, потерял свой паспорт где-то в деревне. Я там обычно храню номера телефонов разных девушек, так что будет очень плохо, если я его не найду.

— Как скажешь… — Джотаро резко встал и вышел на улицу.

В небе сияла серебристая луна, ее свет нежно ложился на песок. Сострадание к Абсалому наполняло сердце Джотаро.

«Надеюсь, это не повлияет на исход боя».

Но сколько бы Джотаро ни смотрел на пустыню, освещенную серебристыми лучами, ответ на этот вопрос не приходил ему в голову, и его опасения не уменьшались.

[1] — на самом деле это было 18-го числа.