Для чего бы это ни было — чтобы поглотить чёрную магию или просто охранять её — это всё не имело значения. Ему просто хотелось понять, о чём она думает, куда идёт, что видит.

Чёрная магия, струившаяся из неё, начала быстро впитываться в его маленькую руку. Но как только он принял на себя достаточное количество, его тело отреагировало, у Данталлиона, похоже, наступил предел — кончики его пальцев начали дрожать.

«Ещё немного…»

Всё равно, учитывая, сколько чёрной магии ему потом насильно вольют, принять немного заранее не имело особого значения.

На щёки Хеллы, тяжело дышавшей, постепенно начала возвращаться краска, и вскоре её дыхание стало ровным, спокойным.

- Ах…

Данталлион приложил руку ко лбу. Голова кружилась. Хоть он и думал, что поглотил немало, в теле Хеллы по-прежнему бушевала чёрная магия. Всё, что ему удалось — это немного снизить давление и удержать поток от того, чтобы он вырвался наружу.

Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь.

- К-кто здесь…?

Плечи Данталиона вздрогнули. Её мутный, расфокусированный взгляд метался из стороны в сторону, не в силах поймать силуэт мальчика.

Кажется, она даже не осознавала, что лежит. Зрачки, будто сломанный компас, не могли найти точку опоры.

- …

- Ты… это ты помог мне?

- Если это было лишним вмешательством… прошу прощения.

В напряжении голос его стал ещё более холодным и жёстким, чем обычно. Хелла безвольно склонила голову. Казалось, у неё не было сил даже удерживать шею. Её движения были вялыми, словно у куклы, из которой выпустили все нити.

- Вы в порядке?

- Да… голос такой молодой, но такой резкий. Ты один из детей магов, которых недавно спасли?

Она говорила, едва шевеля губами, полусонным голосом. Данталлион не знал, что ответить — и просто молчал.

- Если ты уже соприкоснулся с чёрной магией… брось это, пока не поздно. Она ничего хорошего не принесёт. Только сделает тебя всё более одиноким. Но если захочешь — я помогу. Просто… приходи ко мне в любое время.

Он молча смотрел на её глаза, начинавшие медленно закрываться.

Он по-прежнему не знал, что сказать.

После этого эксперимента он сможет вернуться к ней? Попросить остаться рядом?

Ни одно слово не шло с губ.

- Эмоции нужно выражать. Иначе… однажды окажется, что рядом больше никого нет. Не становись таким, как я.

- …Как именно выражать эмоции?

Спустя паузу, Данталлион с тихим изумлением задал вопрос. Хелла попыталась пошевелиться, но, кажется, её тело всё ещё не слушалось. Данталлион отступил на пару шагов назад, на всякий случай.

- Какой ты… сухой. Ты так же разбит, как и я. Хотя, наверное, все дети магов такие. Всё равно… хорошо, что тебя спасли. Надеюсь, здесь ты сможешь чаще улыбаться. Я тоже постараюсь…

Договорить она не успела. Слабое движение её пальцев замерло, веки дрогнули и сомкнулись. Её голова медленно склонилась вперёд.

Данталлион долго смотрел на уснувшую Хеллу, а потом снова вернулся в свою тюремную камеру.

Шло время.

Число подопытных сокращалось. А чем больше он выдерживал, тем более жестокими становились эксперименты. Ад продолжал повторяться день за днём.

С того дня Данталлион больше не мог часто видеть Хеллу. По какой-то причине она больше не приходила в то место так же часто, как раньше.

Однако, каждый раз, когда ей было тяжело, она приходила туда — поздней, глубокой ночью, поэтому Данталлион тоже — день за днём — украдкой уходил туда перед самым рассветом.

На протяжении всего времени, пока он медленно превращался в чудовище, лишь одна мысль держала его на плаву: маленькая, отчаянная надежда на то, что он сможет однажды стоять рядом с ней.

Но не прошло и года, как эта надежда рухнула. Она превратилась в неосуществимую мечту — горькую и ложную.

Разнеслась странная весть: Хелла мертва, и в башне магов сменился хозяин.

Говорили, что она ступила на путь опасной чёрной магии и была приговорена к смертной казни.

- ...Этого не может быть, — выдохнул он.

- Чёрт, я теперь должен до конца жизни служить этому ублюдку?

- Хеллу... можно... спасти... — прерывисто проговорил Шавель, родившийся из крови Хеллы, за неделю до её смерти.

То, о чём говорил Шавель, было святым артефактом. О том самом, что она оставила после себя — никто не решился принять его и стать новым хозяином.

После долгих раздумий трое — Данталлион, Джейсо и Шавель — отправились в лабораторию, где, как утверждал Шавель, хранились артефакты.

В лаборатории было три артефакта.

К тому времени в подземной лаборатории остались лишь они — трое монстров, на привязи, ожидающих команды.

- Но это же святой артефакт, да? Мы вообще можем им воспользоваться?

- Нет, ну… можно… использовать… он… изначально… защищает… тех, кто… был… монстром…"

Святой артефакт яростно сопротивлялся. Он снова и снова очищал руку Данталлиона, поглощал и снова отторгал её, пока в конце концов не пал под натиском его тёмной магии.

- Кх…

<КЯЯЯЯЯЯААААААК!!>

Святой артефакт закричал от проникающей тёмной магии.

Рука горела.

Жгучая боль пронеслась вдоль позвоночника и, прокатившись по венам, разлилась по всему телу.

Данталион с трудом удержался на ногах, успокаивая дрожащее тело. В голове кружилось.

- Ещё немного... — прошептал он:

- Ещё чуть-чуть.

Святой артефакт, не выдержав переполнявшей его тёмной магии, наложил проклятие. Выплюнув обратно насильно впитанную магию, он начал поедать жизнь Данталлиона.

Это была цена.

Цена за шанс вернуть её.

Он направился в зал суда, где Хеллу приговорили к смерти. В опустевшем зале не было ни души. Ни капли крови, ни клочка одежды — словно здесь никогда никого и не было.

Данталлион медленно пошёл к центру. Положил книгу на голый пол. Почерневшая, изуродованная, книга уже мало напоминала свою первоначальную форму, но Данталлиона это не волновало, если она сохраняла свою силу.

Проклятие, оставленное святым артефактом, обвилось вокруг его запястья, как змея, оставляя тёмные пятна, словно следы.

С лицом, лишённым всяких эмоций, Данталион надрезал кожу на руке. Капли крови закапали на святой артефакт, и от него начал исходить слабый свет.

Данталлион смотрел на повреждённый святой артефакт.

Согласно словам Шавеля, этот артефакт способен лишь один раз воскресить умершего, и только если с момента смерти прошло не более семи дней.

В идеале нужно было бы принести тело, в которое могла бы вернуться душа, но их обстоятельства не позволяли этого.

Более того, если бы душа Хеллы осела здесь, она снова оказалась бы связана цепями, называемыми Силлопией.

Снова вынуждена была бы жить, сражаясь каждую ночь с тем, что было ей не под силу.

- Я надеюсь, ты станешь свободной, Хелла.

Это было его первое настоящее желание.

Чтобы ты, вся связанная цепями, воскресла и ушла — куда угодно, жила простой жизнью, скрыто, спокойно, в чьих-то тёплых объятиях.

- Не попадайся мне на глаза.

- Потому что в следующий раз, когда мы встретимся… я просто не смогу тебя отпустить.

Он прожил слишком долгую жизнь в боли, держась лишь за её имя. Жизнь, в которой его единственной опорой было имя Хелла. Это имя превратилось в навязчивую одержимость, затем — в ненависть, а в конце концов — в извращённую любовь.

Данталлион опустил голову и посмотрел на рану, что начала понемногу затягиваться. Стал почти чудовищем…

Кто и где теперь сможет принять его таким, каков он стал?

Тёмное пятно, охватившее запястье, медленно расползалось, как зловещий отсчёт, напоминавший о приближающемся конце.

Святыня, угасающая вместе с мерцающим светом, пока продолжала питать силу для той, чья душа уже где-то обрела новое тело.

- Что-то ты сегодня бодр. Рад, что пожертвовал собой, что бы спасти ту женщину?

- А вас это беспокоит?

- Ну, может, чуть-чуть. Найди её уже, притащи обратно, пусть всех нас спасёт.

- Я не собираюсь её искать.

Слова Данталлиона заставили Джейсо широко раскрыть глаза, будто тот услышал полную чушь.

Он недоверчиво поковырял в ухе, нахмурился, фыркнул… и тут же схватил Данталлиона за грудки, начиная трясти с остервенением:

- Ты что несёшь вообще?!

- Если она снова появится передо мной — тогда и попрошу о помощи. Но искать… не собираюсь.

Говорил он хладнокровно, но в голосе слышалась некая мягкость. Джейсо схватился за затылок. Он-то думал, что Данталлион всё это ради помощи затеял… выходит, нет?

- Я обязательно вытащу вас отсюда. Даже если придётся убить Мелана.

- Ну ещё бы! Я не собираюсь жить так всю жизнь!

- Я… я тоже хочу увидеть Хеллу.

Джейсо топнул ногой, раздражённо ворча себе под нос, но при словах Шавеля резко застыл.

Точно — он ведь ни разу не видел Хеллу. Он только недавно появился на свет.

- Увидишь. Когда-нибудь.

- Ты же говорил, что не будешь искать.

- Ну… если повезёт, может, и встретимся.

Отмахнулся, не вдаваясь в подробности.

Когда Данталлион отвернулся, Джейсо тихо подкрался и резко встал у него на пути.

Их взгляды пересеклись.

Джейсо сразу же отскочил, обхватив себя за плечи.

- Ужас! Почему ты опять так мерзко улыбаешься?! Что, в прятки с призраками играешь?!

На его возмущённый крик Данталлион поднял руку и быстро опустил уголки рта, которые сам же и приподнял.

Улыбка исчезла.

- Всё равно… хорошо, что мне удалось её спасти. Надеюсь, там, где она сейчас — она сможет много улыбаться.

Я тоже постараюсь…Я постараюсь сделать всё, что смогу…

Он резко отвёл взгляд.

«Придётся потренироваться, прежде чем я смогу улыбаться по-настоящему.»

Примеров для подражания было слишком мало. Улыбка Джейсо ему точно не подходила.

Данталлион тихо сел на пол. Он вновь выглядел так же жалко и измучено, как прежде.

- Ха… А ведь я цеплялся за жизнь, как пёс, чтобы её защитить… А теперь сам стал как выброшенный, никому не нужный пёс.

Джейсо бурчал, недовольно хмурясь.:

- И что это у тебя на запястье? Выглядит мерзко.

- Похоже на клеймо.

- Святыня… ещё не исчезла… — пробормотал Шавель чуть внятнее обычного. — Если святыня не исчезла… значит, кто-то… где-то… вернулся к жизни...

Редко когда Шавель говорил так много. Джейсо связал разрозненные фразы в единое целое и кивнул:

- Если выпадет шанс — мы встретимся с ней.

Но в то же время — он не был уверен, что хочет этой встречи. Он хотел, чтобы она оставалась свободной.

Она прошла через ад — не стоит снова шагать по тому же пути. Прошлая жизнь была для неё адом — стоит ли возвращаться в новый?

Хотя… в глубине души он всё же хотел увидеть её ещё раз. Хотя бы раз до того, как угаснет свет их жизней.

Противоречивые чувства терзали душу.

А чёрное пятно всё так же переливалось на его запястье — будто печать, предвещающая неминуемую смерть.