Что же они могли думать, глядя на слуг, которые дрожали от страха, даже получая побои, и на родителей, каравших за малейшую ошибку?

Если представить себе такую картину, становится ясно — в насилии этих детей на самом деле виноваты их родители.

Погрузившись в подобные размышления, я вдруг почувствовала, как настроение становится неприятно вязким.

- Вы хотите сказать, они первыми ударили? Девочку?

- Они ведь тоже были маленькими... же.

Я попыталась хоть немного их оправдать. И в этот момент за моей спиной легла длинная тень.

- Проблема в том, что они ударили младенца, ползающего по полу, — независимо от пола.

Холодный голос опустился сверху. Кажется, я уже начинаю привыкать к этому голосу. Даже нравится немного.

Его ледяной взгляд метнулся к двум молодым господам, болтавшим со мной. Они тут же умолкли, шагнули назад и, с натянутыми лицами, замотали головами.

- Увиделись здесь, значит? …У тебя к моей сестре какое-то дело?

- Что ты такой колючий? Это же просто приветствие на балу.

Кайшан поставил тарелку передо мной и заслонил меня собой. Мне стало душно от того, как он преградил обзор своей спиной. Я поморщилась и нахмурилась.

- Кайшан.

На мой зов лицо Кайшана, до этого каменное, мгновенно прояснилось. Два молодчика, стоявшие напротив, с удивлением раскрыли рты.

- Шерина! Ты долго ждала? Я не слишком опоздал?

- Нет, но мне душно.

Я легонько похлопала его по бедру, и Кайшан тут же отступил вбок.

«И вообще, откуда он притащил этот стул?»

Все стоят, а он мне тут стул принес, как ни в чём не бывало. Даже не знаю, что на это сказать.

Потеряв дар речи, я просто молча стояла, а Кайшан аккуратно подхватил меня и посадил на стул.

- Это вообще, так и надо — сидя есть?

- Ага. Таким хрупким, как Шерина, можно и сидя.

Но почему тогда никто другой не сидит?

Я даже не смогла спросить об этом, потому что Кайшан с такой лучезарной улыбкой подал мне еду, что не хватило духу ему возразить.

Я тяжело выдохнула, а он, сияя, скруглил губы в глуповато-счастливой улыбке.

- Слушай, точно ли он один и тот же человек?

- Вот уж правда.

- Кайшан, ты же говорил, что у тебя нет друзей. А эти люди кто тогда?

Я спросила, и Кайшан метнул на двух молодых господ ледяной взгляд, а затем тут же вновь тепло улыбнулся мне.

- Они не друзья.

- А кто?

- Ну, так… псы… нет. Однокурсники.

«Псы?»

Кайшан вовремя остановился и переформулировал свой ответ. С его слов мне стало так смешно, что я прыснула от смеха. Вот уж поистине, он иногда бывает невероятно милым.

- О, кажется, заиграла танцевальная музыка, — пробормотал Иксид Алиум, стоявший позади.

Кайшан распахнул глаза и протянул ко мне руку.

- Шерина, потанцуешь со мной…

- Шерина, леди Клаун?

Раздался довольно знакомый голос. Но он был чуть ниже и грубее, чем я его помнила.

- Ты….

Я резко обернулась — и увидела того самого чёрного парня, который странно смотрел на меня раньше.

- Станцуете со мной?

Он склонился в почтительном поклоне и протянул руку. Удивительно наглый тип. Я тут же запустила в него тарелку с едой.

Чвяк

Аккуратно выложанные закуски тут же размазались по его одежде и с глухим стуком посыпались на пол.

«…. Вот блин.»

И только потом до меня дошло, где мы находимся.Я не смогла скрыть растерянного выражения лица и резко вдохнула.

«Чёрт….»

Окружающий ропот ударил по ушам. Я зажала лоб ладонью и резко вскинула голову. Парень, хоть и был измазан едой, ни на йоту не дрогнул. Он просто смотрел на меня, всё так же улыбаясь. Его улыбка была лёгкой и естественной, уголки глаз мягко изгибались. А глаза, что казались чёрными, на самом деле были насыщенного фиолетового цвета. Чёрные волосы аккуратно уложены, одежда — безупречна, всё сидит с иголочки.

- Данталлион.

- Да, Шерина.

Он даже отвечает подчёркнуто вежливо. У меня внутри всё вскипело. Я изо всех сил подавила бурлящее раздражение.

«Что это он так нагло и внезапно вылез, а?»

А уж с такой холёной внешностью — настроение вообще пропало.

Да, честно говоря, я ждала, что он появится, раз уж собирался. Конечно, я о нём думала. Я ведь помогла ему.

Хотелось увидеть, как он справляется сам. Я не думала, что между нами всё просто закончится.

Он ведь сам всё время твердил, что думает обо мне, заботится обо мне.

А потом исчез. Связь полностью оборвалась. И момент выбрал «удачный» — как только я ему помогла, сразу и пропал.

«Да уж, приятно мне тогда точно не было.»

Первые год-два я ещё думала — ну, наверное, чем-то занят, устроился, старается.

Мог бы хоть однажды появиться, рассказать, где осел, чем занимается.

Но прошло пять лет. Пять лет — ни писем, ни весточек, ни слухов.

В такой ситуации что ещё можно подумать, как не то, что тебя использовали и бросили?

Да, я делала это из чувства ответственности.

Но что это за поведение — исчезнуть, даже не сказав «спасибо», только пообещав вернуться?

Данталлион неторопливо снял пиджак. К счастью, еда запачкала только его, и, сбросив его, он снова выглядел чисто и опрятно.

Он вновь протянул руку:

- Прошу, станцуйте со мной, Шерина.

- ….Ты вообще понимаешь, насколько ты наглый?

- Я прошу Шерину потанцевать.

- С чего это вдруг?

На мои слова Данталлион слегка нахмурился. Каждое его движение было мягким, даже немного изящным. Раньше он был угловатым, скованным, будто постоянно был на взводе. А сейчас — спокойный, плавный… Да, словно он действительно родился аристократом.

- Позволь мне хотя бы объяснить причину.

- Причину?

Причину — чего?

Возможность у тебя была. Целых пять лет.

Но ты сам не пришёл.

Пока я смотрела на него с мрачным лицом, Кайшан встал между нами, заслоняя меня.

- Убирайся. Что ты себе позволяешь?

- Если леди Шерина согласится станцевать со мной один танец — я отойду.

Взгляд Данталлиона вновь упал на меня. В его чуть дрожащих зрачках читались неуверенность и нетерпение. И в тот самый миг, как только я это заметила, всё выражение с его лица разом исчезло.

Я медленно сжала ладонь в кулак, а потом снова разжала. Горничные быстро подошли, чтобы убрать испачканное место и аккуратно унесли его испорченную одежду.

Место мгновенно вновь стало чистым, будто ничего и не было, но, конечно же, всё случившееся намертво отпечаталось у окружающих в памяти.

Я увидела вдалеке Шаренте Клауна.

«Интересно…. он рассердился?»

С его ледяным взглядом и совершенно бесстрастным лицом я не могла понять, о чём он думает. Когда я сердита или раздражена, он говорит, что это у меня от тревоги.

Тогда что же означает это выражение на его лице сейчас?

«...Если сейчас ничего не сделаю, опять пострадают другие.»

Опять поползут дурацкие слухи.

Что бы я ни вытворяла — семья Клаун всегда всё покрывает.

Шаренте Клаун никогда не кричал на меня и не ругал по-настоящему.

Я не понимаю, почему.

Ведь если я поступаю плохо — меня должны бы отчитать. Сильно.

Если бы он хоть раз действительно рассердился, я бы больше не позволяла себе лишнего.

А сейчас... если честно, иногда я нарочно веду себя раздражающе — просто потому что знаю, что он всё стерпит.

«А ведь я не хочу никому навредить.»

Ни Шаренте Клауну. Ни Кайшану. Ни всей семье Клаун, что дала мне имя, приют и честь.

А я отплатила им сплошными неприятностями.

Наконец, я медленно положила руку на ладонь Данталлиона.

Мне почти никогда не приходилось делать что-то ради других.

Если быть точной — я действовала. ради великой цели

«Ради магов.»

Я действительно двигалась только ради этой идеи.

Началось всё с простого желания: избавиться от несправедливости, которую пережила сама. И это вылилось в стремление изменить отношение к магам.

Но по сути… всё это я делала лишь ради себя.

Для той себя — прежней, жалкой и униженной.

Если задуматься, то я ни разу не делала что-то не ради себя.

Я не чувствовала нужды подавлять свои эмоции ради чужих нужд.

Конечно, я никогда не пыталась что-то сделать ради тех, кто был мне никем — нищих, слабых, жалких, словно камешки под ногами, идя по которым даже шаг не замедляешь.

Я жила эгоистично — и потому даже сейчас не появлялась мысль вдруг начать жить ради кого-то. Просто… Я не хотела навредить семье Клаун. Как бы там ни было, они были добры ко мне. Они приняли меня. И никто из них ни разу не заговорил при мне о настоящей Шерине Клаун.

И потому я решила: если когда-нибудь настанет день, когда я положу жизнь ради кого-то, то, вероятно, это будет ради них.

Хотя я твёрдо решила, что даже если умру, Шаренте Клаун никогда об этом не узнает.

Именно поэтому… такая ситуация, как сейчас, — это вовсе не проблема. Пожертвовать немного своей гордостью ради сохранения их чести.

Когда я была Хеллой — всегда казалось, будто я медленно брожу по краю утёса в шторм. Вот-вот сорвёшься. Постоянно приходится цепляться за обрыв, не зная, когда упадёшь.

Но теперь всё было иначе.

Если теперь меня и уносило ветром — где-то всегда был кто-то, кто протянет руку и удержит.

Кто-то, кто пойдёт туда, где я исчезну, и найдёт меня.

Кто-то, кто обнимет меня, если я вернусь, и заплачет, прося не уходить больше.

Кто-то, кто будет волноваться за меня.

Шерина Клаун — которая, если протянет руку, её кто-то обязательно возьмёт за руку, — была другой, не такой, как Хелла, что всегда стояла одна.

Я положила руку на протянутую ладонь, и Данталлион, уже с лёгкой улыбкой, мягко взял её и повёл меня вперёд.

- Шерина… а как же я?

Кайшан произнёс это почти всхлипывая. Я с улыбкой шевельнула губами:

- В следующий раз — с тобой, Кайшан.