Я чуть приоткрыла губы, но потом просто молча закрыла рот. Я не могла винить его за то, что он жил в своём, чужом мне мире.

- …Но всё же, это наша вина, — тихо сказал Шаренте Клаун. — Ты не обязана чувствовать вину или долг. Правда.

- ….

- Ты по прежнему остаёшься моей племянницей и частью семьи Клаун. Я это признал — значит, так и будет.

Он протянул руку, легонько взъерошил мои волосы… и отступил на шаг.

- Чувствовать вину за того ребёнка… искупление — это моё бремя.

- …

- А ты просто живи. Как живёшь сейчас.

- …

- И не ввязывайся больше по-глупому куда попало.

На эти слова я вновь безмолвно сжала губы.

Человек рождается с маленьким числом осколков себя, затем в процессе взросления он со временем находит еще больше осколков и собирает их, тем самым складывая из них полноценного себя. Он собирает эмоции, учится чувствовать, бороться за жизнь, узнаёт, как заботиться о других, и накапливает знания.

А я… я не смогла. Я этого не сделала, отстала, и в конце концов умерла.

В мире, где у всего есть ценность, у меня же нет никакой ценности. Значит, и в этой жизни мне суждено быть отброшенной.

Так я жила. Таков был мой мир. Это была моя правда.

- Когда слушаю дядю… мне всё кажется странным, — прошептала я.

- Что именно?

- Я ведь точно… бесполезна. Но ты говоришь так, будто это не имеет значения. Но разве в семье Клаун так можно? Нет, в семье Клаун так нельзя. Разве без пользы ты имеешь право быть?

Я не могла понять, почему он всё равно переживает за меня, даже после того как я потеряла единственное, чем могла гордиться и что могла предъявить.

- То, что ты говоришь… это ведь странно.

- Это и правда так.

- Что?

- Это и правда так, поэтому не спрашивай больше.

Между бровей Шаренте Клауна легла слабая морщинка — будто ему это было неприятно. И… чуть-чуть неловко.

***

Честно говоря, когда я вернулась в магическую башню, я почти ничего не сделала. Если описать в одной строке — я просто бесцельно следовала по пятам за Ивлейном Шакером. Да ещё и под бдительным и колючим взглядом Шаренте Клауна.

Ивлейн Шакер спокойно достал святую реликвию — я до сих пор не понимаю, как монстр, охраняющий руины, мог её использовать, но в общем, решила, что раз он дракон — всё возможно.

С её помощью он вернул детей, будто потерявших душу и оставшихся одними оболочками, в их прежнее состояние.

Когда он извлёк магические камни, повернул их время вспять и вернул им прежний облик — в их глазах снова вспыхнула жизнь.

- …Это правда впечатляет.

- Что именно? — спросил он спокойно.

- Ну, способность этой реликвии. Но разве ты говорил, что обычно в такие вещи не вмешиваешься?

При моём вопросе взгляд Ивлейна Шакера слегка потемнел. Он долго молчал, а потом, словно вздохнув, заговорил:

- Если я не вмешаюсь, Шерина снова всё возьмёт на себя. Одна.

И… он не ошибается. Раз уж я решила всё уладить, то должна довести это до конца. Я пожала плечами, а он снова вздохнул.

- Возможно, я слегка нарушу некоторые запреты… но раз я получил плату — как-нибудь обойдусь временным контрактом.

Он говорил тем же мягким тоном, как и при нашей первой встрече. Совсем не похожим на того, кто источал властность и высокомерную ярость в руинах.

«Временный контракт? Но мы даже договор не подписывали…»

Просто слушая его, я чувствовала странное ощущение.

«Честно говоря, он же просто сам себе придумал оправдание, да?»

Он тут же направился на этаж, где находился Мелан. Похоже, возвращать магам их ману он не собирался. Сейчас на очереди был Мелан Силлопия.

Хотя нет… теперь уже не Силлопия. Просто Мелан.

- С Меланом лучше, если ты, Шерина, разберешься сама. Я ведь не знаю, каким он был в прошлом или где Хелла вообще встретила Мелана. Так что лучше, если ты сама повернёшь время вспять.

- …Серьёзно?

- Ты с ума сошёл?

Мы с Шаренте Клауном сказали это одновременно. Голос Шаренте был раздражённым. Он ведь обычно совсем не такой… должно быть, устал до предела.

Я бросила на него осторожный взгляд.

Он, кажется, слегка удивился собственным словам, потер виски большими пальцами и раздражённо щёлкнул языком.

- Ты вообще понимаешь, что хочешь поручить ребёнку?

- Раз уж Шерина начала эту связь, то и разорвать её должна она сама.

- Это ещё что за чушь?

- Это значит, что будет безопаснее, если она сама оборвёт связь, а не кто-то сделает это за неё. Для Мелана так будет лучше.

- Какое нам вообще дело до безопасности этого подонка? Какое это вообще имеет отношение к этой девочке?

Между Ивлейном Шакером и Шаренте Клауном возникло напряжение — казалось, что в воздухе вот-вот вспыхнут искры. Это даже не словесная перебранка — воздух стал почти ощутимо колючим от напряжения.

- Раз Шерина здесь — значит, у неё есть на то причины. Похоже, вы до сих пор не поняли, кто она на самом деле.

С мягкой, почти безмятежной интонацией Ивлейн вдруг уколол Шаренте прямым упрёком. Шаренте замер с застывшим лицом, а Ивлейн, будто ничего не заметив, вложил мне в ладонь кинжал, сияющий белым светом.

- Ты не умрёшь, просто воткни его в сердце. Тело начнёт возвращаться в более юное состояние. Как только достигнешь того времени, что помнишь — остановись.

- …Хорошо.

- Ступай, Шерина. Мы подождём снаружи.

Он говорил так, будто давал мне шанс на прощание. Шаренте Клаун выглядел недовольным, но я всё равно подняла взгляд, будто ища разрешения. Сжимая кинжал, я просто посмотрела на него. Он, с не особенно довольным лицом, кивнул.

- Если что-то случится — закричи.

- Хорошо.

- Хотя всё равно ты ничего сделать не сможешь — тихо добавил Ивлейн.

Ивлейн Шакер ударил по полу посохом

«Чем больше я на него смотрю тем больше думаю… может, он и правда просто декоративный?»

Магический круг резко вспыхнул, а затем, будто впитавшись в пол, исчез.

- Иди, Шерина.

Он сказал это с улыбкой.

Я крепче сжала нож в руке и медленно пошла вперёд. Этот путь был для меня очень тяжёлым.

Когда я вошла внутрь, Мелан, скованный цепями, извивался. Казалось, он был ошеломлен моим внезапным появлением. В его мёртвых глазах и дрожащем взгляде угадывались слабый страх и лёгкая надежда.

Я сильнее сжала кинжал в руке.

Что мне с ним делать?

Как мы могли бы сделать чуть более правильный выбор?

Как мы могли бы построить немного более хорошие отношения?

- Хел... ла...? Наставница.

Я медленно подошла, опустила кинжал и села перед ним.

- Привет, Мелан.

Сказать это было немного неловко. Прошло так много времени с тех пор, как мы в последний раз смотрели друг другу в лицо.

Я отталкивала Мелана по разным причинам. И говорила, что сначала должна заняться более срочными делами.

Это была наша последняя возможность поговорить.

- Мы когда-нибудь разговаривали вот так лицом к лицу?

- …Нет.

В голосе Мелана слышалась лёгкая обида.

- Прости.

Я наконец-то произнесла то, что долго не могла — или не хотела — говорить ему.

Глаза Мелана широко раскрылись и задрожали. В покрасневших белках проступили капилляры.

Это ведь было совсем несложно. Но когда я была Хеллой, я не хотела этого признавать. Мне казалось, если я извинюсь, мир рухнет, и почва уйдёт у меня из-под ног.

Что моя опора исчезнет.

Почему только сейчас я поняла, насколько это всё было бессмысленно?

Просить прощения, просить понимания — это не так уж сложно.

- Я тебе рассказывала, что у меня тоже был наставник?

- …Да.

- Но я ничего у него не узнала. Он не был добрым, он был жестоким. Мне приходилось самой наблюдать за тем, что он делает, расшифровывать его смутные объяснения и учиться всему самостоятельно.

Мой голос был слишком юным.

Смотря на повзрослевшего ученика, будучи в теле ребёнка, я чувствовала себя странно. Если бы я поступила так раньше… могло ли у нас всё сложиться по-другому?

- Так вот, мой наставник не был добрым. Сейчас, если подумать, он был очень завистливым и полным комплексов.

У Мелана приоткрылись губы. Это была история, которой я не делилась ни с кем. Я не хотела говорить о своей слабости. Не хотела признаваться в уязвимости.

Я была главой магической башни, должна была быть особенной. А значит — безупречной.

Чтобы не проигрывать на совещаниях, где решали всё словами и знаниями, я проводила бессонные ночи, чтобы не выдать себя.

Если я не понимала, что говорит наставник, я рылась в книгах до кровавого носа, чтобы разобраться и выучить всё.

- Дни, когда я не могла усвоить урок, были днями, когда меня били. Или я оставалась голодной. Это было вопросом выживания, потому я и вела себя отчаянно.

- …

- Поэтому я думала, что моя обязанность как наставницы — не оставлять тебя голодным, отвечать на вопросы, учить тебя, обеспечивать тебе тепло. Я считала, что делаю всё правильно. Я ведь сама выросла только в таких условиях — через насилие, голод, наказания за неудачи. И чуть-чуть — через одиночество.

Наставник был недоволен, даже когда я добивалась успеха, но хотя бы в такие дни он меня не бил и не морил голодом.

- Я думала, что делаю для тебя всё возможное. Я не понимала, что ты одинок.

Одиночество для меня ничего не значило.

Не то чтобы я его не чувствовала — я тоже человек.

Но это не было чем-то, что угрожало выживанию. Значит, это было неважно.

Вот почему я не поняла, что это одно-единственное чувство сделает с тобой.

- Я не знала, что нужно ребёнку для роста. Ни интереса, ни любви, ни привязанности…

Мелан кусал губы. Его глаза наполнились слезами, которые вот-вот могли пролиться.

- Когда я тебя взяла, между нами ведь была разница всего в несколько лет. Я, наверное, думала: раз я выросла, ты тоже сможешь.

- Хелла…

Его голос задрожал, будто сдавленный ком стоял в горле.

- Я просто… хотел, чтобы вы меня признали.

- …Да.

- Хотел, чтобы вы меня похвалили…

Смотря на слёзы, которые капали одна за другой, я почувствовала тупую боль в груди.

Как же я хотела, чтобы смогла вырастить тебя чуть лучше.

«Хотя бы немного больше любить тебя…»

Но можно ли сейчас оправдаться тем, что меня не научили этому?

- Я… хх…

Из-за того что его руки были связаны, он не мог вытереть слёзы, и они капали на мраморный пол, образуя маленькую лужу.

Губы, искусанные до крови, покраснели.

- Я… просто хотел, чтобы вы подержали меня за руку и попили со мной чаю…

- Прости.

- Хотел рассказать вам, когда случалось что-то радостное или грустное. Даже когда ко мне подошли из Совета Старейшин — мне было страшно…

Из него словно вырвался поток слов, и я опустила голову.

- Я хотел поговорить с вами, посоветоваться… хх…

- …Прости.

- Простите меня…

На мои извинения Мелан вдруг ответил своими.

- Простите… Простите меня… Я был неправ… Пожалуйста, не ненавидьте меня… уааа!

Смотря, как он разрыдался по-детски навзрыд, я почувствовала тяжесть в сердце.

Я снова взяла кинжал, что раньше отложила. Медленно подошла к Мелану.

- Давай вернёмся к самому началу.

Я впервые неуверенно улыбнулась ему. Мелан, весь в слезах, мотал головой.

Первый раз начало я выбрала неправильное. Если не можешь заботиться — не берись. Не стоит «подбирать» человека, как котёнка, по прихоти.

- Может, я и не могу сказать, что совсем не чувствовала предательства, когда ты убил меня…

Я продолжала медленно идти, а он мотал головой.

Мои шаги шлёпали по влажному полу.

- Но… я тебя не ненавижу.