4

Ситуация между Шакрой и Варуной была не настолько взрывоопасной, как опасались Митра и остальные. Дружелюбными их назвать было нельзя, конечно, но они, похоже, смирились с обществом друг друга как невольных попутчиков и вели пусть и деловой, но конструктивный диалог.

— Слушай-ка, а чё эта дрянь сквозь щиты проходит? — спросил Шакра. — На вид туман же. Будь она как брызги крови, щит бы её остановил, верно?

— Потому и проблема, что ни хрена она не обычная, — ответил Варуна. — Говорят, свойства Фактора Разрушения Углеродных Связей — Каракуты¹ — близки к радиоволнам.

— Радиоволнам?

Шакра покрутил пальцем у виска, и Варуна раздражённо оборвал его:

— Не в этом смысле.

Не останавливаясь, пока они поднимались по лестницам, что переплетались во всех направлениях и постоянно перестраивались в реальном времени, Варуна дал краткое объяснение:

— Технология довольно ретро, но слышал про микроволновки? Принцип похожий — там микроволны заставляют воду в объекте кипеть. Вероятно, есть частота, которая целенаправленно бьёт по углероду, а со стороны это как раз и выглядит туманом.

— ?

— Или, может, они распыляют что-то похожее на туман в качестве катализатора для повышения проводимости? Как бы то ни было, это порождение расы с иным устройством мозгов, так что как бы мы ни старались создать сильное электромагнитное поле привычными нам способами, ничего не выйдет. Но, с другой стороны, раз хитрости не действуют, то и простые законы могут сработать. Поэтому у неё и есть слабость — она плохо проходит через воду.

— Ага, понятно, — уверенно кивнул Шакра. — Ни хрена не понятно.

С трудом веря своим ушам, Варуна поджёг зажатую во рту сигарету.

В отличие от Митры, эти двое почти не пострадали. Варуна, скорее всего, потому что быстрее всех применил оптимальную защиту против атаки Бхайшаджьи. А Шакра, вероятно, просто уклонился.

Любовь сестры даровала Боевой группе Рудры способность двигаться со скоростью молнии. Пусть он и не знал природу Каракуты, но благодаря первоклассному чутью уклонился от этих разрушительных волн.

Неясно, хотел ли он его этим похвалить, но Варуна бесцеремонно подколол стоящего рядом гиганта:

— Ну, для тебя это, наверное, пустые разговоры. Ты же из тех, кто любого врага просто снесёт грубой силой, верно?

— Не настолько я и дурак… — протянул Шакра. — Но да, мозговая работа — это, признаю, дело сестрёнки.

— А, та здоровенная девица? Хороша была баба, — хмыкнул Варуна.

— Эй. — Внезапно тон Шакры изменился. — Мне надо тебе кое-что сказать.

Воздух, до этого момента сохранявший некую отстранённость, на глазах стал тяжёлым и гнетущим. Объективно это выглядело как внезапная смена настроения Шакры, но на самом деле, вероятно, Варуна наступил тигру на хвост.

— Не смей пялиться на мою сестрёнку, — прорычал Шакра.

— Ну ты и приставучий братец, — фыркнул Варуна. — Я ж просто похвалил. Считай, комплимент сделал.

— Обычному человеку — да. Но тебе — нельзя. — Он вложил твёрдую волю во взгляд и голос, давая понять, что не уступит.

Обычный человек от такого давления мог бы и сознание потерять, но Варуна лишь усмехнулся, явно находя это забавным. Более того, он решил подлить масла в огонь:

— Что плохого в том, чтобы назвать классную бабу классной? Моё дело, кого клеить, а её дело — какого мужика выбирать.

— Насчёт второй половины — ты прав. Для обычного человека.

— Опять заладил. Что тебе во мне не нравится?

— А тебе самому-то не стыдно?

Получив вопрос на вопрос, Варуна театрально пожал плечами. Затем глубоко затянулся и выдохнул дым прямо в лицо Шакре.

Сразу после этого фитиль был подожжён.

— Не завидуй, раз сам у баб не популярен, — ухмыльнулся Варуна.

Вдребезги разлетелась сигарета. Варуна увернулся от удара Шакры, нанесённого без всякого замаха, и в ответном движении выхватил пистолет, навёл на лоб противника и выстрелил.

Классическая пуля, использующая порох, не подвержена блокировке энергии, применяемой Боевой группой Рудры. Однако она была остановлена бронёй из колоссальной энергии, окутывающей «бога грома», и испепелилась, не успев пробить плоть.

Для Варуны, находившегося почти вплотную, это было сродни крайне опасной активной броне. Из-за положения и скорости уклониться без повреждений было невозможно — по идее, он мгновенно должен был стать Разрушителем (Югой)². Даже если бы сильно повезло, левую руку с пистолетом наверняка бы оторвало начисто.

Тем не менее, Варуна остался совершенно невредим. Его отбросило взрывом, но он уверенно приземлился на лестницу.

Варуна оказался выше Шакры. Глядя снизу вверх на представителя Федерации, который своим положением словно демонстрировал превосходство, телохранитель Империи с суровым лицом задал вопрос. Тихо, но с определённой долей уверенности в голосе:

— У тебя есть сопротивляемость. Но это не твоя собственная сила.

— Как раз моя, — усмехнулся Варуна. — Зовётся «доброй репутацией».

— Брешешь.

В тот же миг сбоку ударил пучок молний. Словно гигантский кнут, гибкий свет смёл несколько лестниц, устремляясь к цели. Даже Варуна, с его упомянутой сопротивляемостью, не совершил глупости принять такой удар в лоб. Впрочем, полностью увернуться было невозможно, и он наверняка принял на себя часть рассеянного электрического разряда, но всё равно оставался невозмутим.

Хотя схватка была короткой, стало ясно — здесь действовала какая-то невероятная сила. И ответ на вопрос о её природе крылся в оценке, которую ранее дал Шакра: «бесстыдник».

Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать — и подтверждение этому явилось в тот же миг.

— Вы целы, похоже. Как хорошо.

Быстро сбежав по уцелевшей лестнице, между мужчинами встала Сати. Её внешность скрывала искусственная кожа — «маска», — и Варуна не назвал её имени. Обычные меры предосторожности. Нельзя же выставлять напоказ прежний облик того, кто официально стал Разрушителем (Югой).

Впрочем, пройдёт ли такой обман с Шакрой, было отдельным вопросом.

— Так я и знал, — сплюнул он с досадливым лицом, в голосе слышалась еле заметная нотка жалости. — Примерно так себе всё и представлял. Это означало, что Шакра разгадал — женщина перед ним была Сати. — Это не какая-то там кукла. Вы связаны на уровне самой судьбы, да? То есть она — практически Разрушитель (Юга), обретший форму.

— Чего ты там бубнишь себе под нос? — притворился непонимающим Варуна. — Что-то я не пойму.

— Я сказал, хватит ломать эту жалкую комедию! — рявкнул Шакра. — Ты не слышал? У нас, Рудр, нюх на кишики³!

Подобно тому, как когда-то близнецы допрашивали Митру, Сакра тоже учуял силу Варуны ещё на этапе Ковчега Дракона Нагараджи.

— В деталях, может, и по-другому, но всё равно смахивает на кишики, — продолжал Шакра. — Было у меня дурное предчувствие, потому и не прикончил её тогда… а оно вот как обернулось. Может, то, что тебя тогда подстрелили, тоже было подстроено?

— … Нет, — тихо ответила Сати. — Это была обычная оплошность, скорее всего.

Притворяться дальше было бессмысленно. Сати, видимо, пришла к такому выводу и честно ответила на вопрос. Позади неё Варуна вздохнул, и, восприняв это как молчаливое согласие, она сняла маску, открыв своё настоящее лицо.

— Могу лишь гадать, о чём я думала в тот момент, но, похоже, просто потеряла бдительность.

— Ясно, — кивнул Шакра. — Значит, то, что я тебя вырубил один раз, было совершенно напрасно.

— В конечном счёте — да, — подтвердила Сати. — Благодаря этому ваша сила на меня больше не действует.

Закончив фразу, Сати легко сделала шаг вперёд. Движение было выверенным, но по сути это была атака в лоб. По здравому размышлению — чистое самоубийство, которое должно было захлебнуться в контратаке Шакры.

Но, как она и сказала, удар молнии на неё не подействовал. В то мгновение, когда её поразила световая стрела, способная испепелить танк, вдребезги разлетелась не Сати. Увидев, как его собственная сила рассеялась на тысячи осколков, Шакра издал глухой стон.

Ту, что однажды уже была полностью уничтожена, нельзя уничтожить снова. По крайней мере, не тем способом, что уничтожил её в прошлой жизни.

Разрушителем (Югой) Сати сделала пуля Ганеши, но самой страшной угрозой для неё, без сомнения, был Шакра. Поэтому защита сработала именно против его силы. В этом и заключалась истинная суть Аватары Варуны — Видалы.

Его личный адъютант обретает абсолютную защиту от самой мощной атаки, испытанной в «прошлой жизни». Действительно, его предыдущие адъютанты обладали разными типами иммунитета: к рубящим ударам, к взрывам, к холоду и так далее. Более того, они могли даже частично разделять этот эффект с самим Варуной.

Именно поэтому он смог справиться с атаками Шакры ещё до прибытия Сати. Более того, они могли синхронизировать свои ощущения на уровне, в определённых аспектах превосходящем даже Коуху. Как они легко нашли друг друга в лабиринте Башни Созидания Тваштри, так и в плане командной работы им не было равных.

Каким бы могучим воином ни был Шакра, столкнувшись с противником с настолько плохой «совместимостью», он неизбежно окажется в трудном положении. Защита молнии, которую он считал своей непобедимой силой, искажалась и гасла. Радиус действия был невелик, помехи были локальными, но именно поэтому их нельзя было назвать незначительными. Против Сати, нападающей с одним лишь ножом, ему приходилось драться врукопашную, и в эти моменты Варуна атаковал его издалека.

Поистине смертельная ловушка, достойная их главного козыря. И раз уж они его раскрыли, не оставалось сомнений — они собирались покончить с Шакрой здесь и сейчас.

— Не обижайся, вы первые на нас напали, — сказал Варуна. — Так что просто тихо исчезни с дороги.

— Поэтому я и говорю… — прорычал Шакра. Находясь в невыгодном положении, он опустил голову. В следующее мгновение всё пространство озарила слепящая вспышка.

— Не смей корчить из себя героя, прячась за бабьей юбкой!!!

Вместе с яростным рёвом ударила молния невиданной доселе мощи. Разумеется, она не причинила вреда Сати и не задела стоявшего за её спиной Варуну, но всё остальное было полностью уничтожено. Стены, потолок, лестницы — всё разлетелось на куски.

В результате, подчиняясь законам физики, они начали падать. Удар Шакры пробил Башню Созидания Тваштри почти на пятьдесят метров вверх и вниз — приземлиться на нижний этаж с такой высоты без последствий было невозможно.

— Всё-таки ты безмозглый качок, — прокомментировал Варуна.

Внезапно оказавшись в пустоте, он подхватил Сати и взмахнул рукой. Выстреливший трос с крюком вонзился в край уцелевшего потолка, и в последний момент они избежали падения. Можно было бы взлететь с помощью антигравитационного устройства, но оно, скорее всего, попало бы под поглощение энергии Шакры. Молния, которая когда-то поразила Сати, была техникой типа «высвобождение энергии», поэтому иммунитет не действовал на обратный вектор — поглощение.

Поэтому Варуне и Сати пришлось беспомощно зависнуть в воздухе. Падения они избежали, но оказались в положении карпа на разделочной доске.

Перед ними, окутанный молниями, невозмутимо парил Шакра.

— Ты не мужик, — изрёк он. — Я тебя таковым не признаю. Тошнит от того, как ты во всём полагаешься на бабу.

— … Тупой и старомодный ублюдок, — ответил Варуна. — Ты ведь и сам живёшь под крылышком своей обожаемой сестрицы, так?

— Верно, — согласился Шакра. — Поэтому я и спасу сестру. Захвачу Исток⁴ и положу всему конец, чтобы она наконец смогла упокоиться с миром.

Стоило Шакре перерубить трос — и всему конец. У него не было никаких причин колебаться. Хотя Варуна и смог переломить ситуацию, используя окружение, не было гарантии, что это сработает снова. К тому же, иммунитет Сати наверняка действовал против всех членов Боевой группы Рудры. Ради защиты своих братьев и сестёр он должен был непременно разделаться с ними здесь и сейчас.

— Прощай, говнюк.

Он вытянул молнию, окутавшую его руку как лезвие, намереваясь перерубить трос. Именно в тот миг, когда молниеносное лезвие готово было коснуться их спасительного троса, Варуна произнёс слова, которые нельзя было проигнорировать:

— А вот я мог бы воскресить твою сестрицу.

— …!

Он, должно быть, думал об этом. Именно поэтому Шакра невольно замер.

И, воспользовавшись этой заминкой, Варуна нанёс следующий удар — его слова пронзали сознание Шакры:

— На самом деле ты боишься, верно? Боишься, что сестра злится на вас? Что она ненавидит вас и потому прокляла? Большинство Рудр ведь не попали в данные Кальпы, так что правды ты узнать не можешь.

— Кроме меня, — внушительно добавил он.

Шакра свёл брови и ответил с нескрываемым раздражением:

— Что ты можешь знать о моей сестре? Она не такая!

— — Невероятно точно Варуна нанёс удар по самому больному месту Шакры. Как глава разведслужбы Федерации, которой та по праву гордилась, он досконально изучил события, ставшие причиной Войны Рудры.

О? Тогда почему ты ошибся?

— Узнав, что твоя обожаемая сестрица — настоящая королевских кровей, ты скакал от радости, как дурак. Не знающий жизни сопляк поверил в детский хеппи-энд, и в итоге герой превратился в гнилое отребье. Упокоится с миром? Как наивно! Ты уже один раз крупно всё испортил, с чего ты взял, что не сделаешь этого снова?

Больше ошибаться нельзя. Нельзя ошибаться снова. Поэтому довод о том, что сперва нужно было получить согласие её самой, был верен. Думать, что раз на тебе «висит» кишики, то ты прощён — это, как и было сказано, наивное заблуждение.

Изначально Разрушители (Юги) — неприкасаемые сущности. Узнать их истинные намерения практически невозможно, поэтому сила, которую считали благословением, нередко оказывалась ядом замедленного действия. Если посмотреть с другой стороны, то можно сказать, что Шакру и остальных затянуло на путь битв и страданий именно потому, что их прокляла сестра.

— Чем ты нынешний отличаешься от себя прежнего? — продолжал Варуна. — Прежде чем тешить себя этим эгоистичным «спасением», нужно встретиться с ней лицом к лицу и покаяться — вот как решают такие дела по-настоящему. Не трусь.

— ...

— Вообще, те, кто больше всех разглагольствует о мужестве

— Забавно, — неожиданно спокойно произнёс Шакра.

Шакра, которого только что разносили в пух и прах, наоборот, обрёл спокойствие. Он почесал голову, словно признавая, что противник взял верх, и криво усмехнулся.

— Для мольбы о пощаде — неплохо сработано. Признаю, я на миг задумался. — Частично признав правоту Варуны, он снова собрал силу в молниеносном клинке на руке. Его решение — уничтожить врага прямо сейчас — осталось неизменным. — Такая запредельная Аватара наверняка имеет жёсткие ограничения. Воскресить сестру, с которой ты даже не знаком… звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ну, знаешь… — начал было Варуна, — если бы мы получше узнали друг друга, то…

— Брось-брось, — оборвал его Шакра. — Я примерно представляю, что у тебя на уме. — С каким-то сожалением покачав головой, он отмёл предложение Варуны. — Твоя настоящая цель — найти способ одолеть туманных ублюдков⁶, верно? Ты хочешь использовать нас как живой щит, пока не появится кто-то с иммунитетом к их атакам.

То есть ты метишь на взаимное уничтожение Боевой группы Рудры и Бхайшаджьи. Даже если всё пойдёт не так гладко, отношения между Империей и людьми Шакры наверняка будут испорчены. В любом случае, секрет Варуны останется при нём. Ведь если они будут надеяться на воскрешение сестры, им придётся его защищать. Само собой разумеется.

— Узнав о твоей силе, мои люди дрогнут, — продолжал Шакра. — Я не могу позволить тебе раскидываться тут своим красноречием.

— Поэтому решил разобраться со всем сам? — хмыкнул Варуна. — Никакого прогресса, братец.

— Хороший нагоняй, — признал Шакра. — Спасибо, благодаря тебе у меня появилась ещё одна цель. — Из короткого ответа Шакры следовал ясный вывод: на самом простом уровне он считал Варуну человеком, не заслуживающим доверия. К тому же, кто сказал, что способность говорить с Разрушителями (Югами) — единственная в своём роде? Был ведь и другой путь — объединить Кальпы трёх держав и повысить достоверность информации. — Я найду другой способ встретиться с сестрой и извиниться перед ней. А в благодарность за поучительную лекцию, даже если твой кисики уцелеет, я не выдам твоего секрета, можешь спать спокойно.

С этими словами он перерубил трос. Варуна и Сати беспомощно полетели вниз, к груде обломков в десятках метров ниже, чтобы разбиться о неё и…

Но они не разбились. Более того, они отскочили от обломков, словно резиновые мячи.

Шакра изумлённо выпучил глаза. В тот же миг Варуна радостным голосом поблагодарил свою подчинённую:

— Я ждал тебя, Ратри!

— Г-господин Варуна! И вы, командир! Вы слишком безжалостно людей используете! — донёсся сдавленный голос Лаатри, которая, видимо, и смягчила их падение.

В предыдущем разговоре Варуна и не думал обманывать или переубеждать Шакру. Он просто тянул время до прибытия той фигуры, что могла переломить ситуацию.

Именно потому, что Шакра счёл Варуну злостным мошенником, он и попался на такой элементарный трюк.

К тому моменту, как Шакра осознал свою оплошность, Сати с ножом наготове уже вторглась в его личное пространство. Сила «бога грома» искажалась, рассеивалась, теряла всякий смысл.

— Как же достало… — пробормотал Шакра.

Перед глазами всплыла картина: жаркий летний день, незабываемый песчаный пляж, слёзы от мыслей о сестре. Осознание собственной слабости — и данная тогда клятва жаждать силы.

Та ярость, что он испытал в момент превращения в Новое поколение «Кришна», питалась и желанием никогда больше не возвращаться в тот день.

— Пеняйте на себя, — пробормотал он себе под нос, игнорируя приближающийся клинок и пули.

Впервые с той битвы, когда он в одиночку разметал силы трёх великих держав, Сакра решил использовать свою собственную Аватару.

* * *

5

Пока наверху готовилась высвободиться ужасающая сила, битва этажом ниже не уступала ей по ярости и масштабам разрушений.

Это были Тоури и Икшваку. Каждый их удар сметал опорные колонны этажа, а затем и обломки верхних уровней, падающие вниз. Башня Созидания Тваштри превратилась в подобие игры «Дарума Отоси⁷», где выбиваются нижние блоки, но, вопреки логике, её общая высота не уменьшалась. Наоборот, она стремительно росла ввысь, будто соревнуясь с ней, схватка двух воинов становилась всё ожесточеннее, а накал страстей не знал предела.

То, что дух-хранитель башни ( Звёздный дух Хаверна) сосредоточился на самозащите, лишь доказывало запредельную мощь этих двоих. Чтобы защитить центральное ядро на вершине, башня продолжала расти, что мешало Бхайшаджье достичь своей цели. Одновременно и все остальные участники битвы терялись в усложняющемся лабиринте, но это были неизбежные издержки. По крайней мере, здесь и сейчас никого это не волновало.

После очередного, уже не поддающегося счёту, раската грома, Тоури, с копьём из синих молний на плече, вздохнул. Он не был ранен, и усталости тоже не читалось на лице, но выглядел он слегка недовольным.

— Как-то нечестно, твоя сила, — заметил он.

За время битвы он уже разгадал суть силы Икшваку. Проблема была в том, что понимание не давало ключа к победе.

— Словно стена… или ров… мы с тобой как будто в разных мирах. Святошам вроде тебя разве не полагается быть более терпимыми и принимать окружающих?

— Так кажется лишь потому, что ты одержим злыми помыслами, — ответил Икшварк. — Признай свое несовершенство, раскайся — и врата рая будут открыты для тебя, как и для всех праведников.

— То есть все, кто не тащится от вашей святой предводительницы, априори неправы?

— Верно, — непоколебимо кивнул Икшваку. — Неспособный осознать величие Кардинала Вайшнавы не заслуживает жизни. — Снова изложив свои догматы с прямолинейной искренностью, он добавил: — Однако твоя техника достойна восхищения. Пусть это и глупый бунт, но твоя стойкость перед копьём моей веры заслуживает уважения. Обычный богохульник был бы уничтожен с первого же удара.

— Ну, это потому что у нас тоже есть своя богиня, — криво усмехнулся Тоури, приняв эту весьма снисходительную, но искреннюю похвалу. Оставим в стороне вопрос о легитимности поклонения упомянутому кардиналу, но Тоури уже понял, что сила Икшваку неразрывно связана с его верой.

Невидимая стена, разделяющая их. Святой рыцарь существовал в ином измерении, отделённом от обычного пространства. Это была способность, рождённая его фанатичным упорством, его отказом пропускать еретиков, осмелившихся ослушаться учения — поистине, идеальная сила для безумца, возомнившего себя стражем райских врат.

Именно поэтому он мог блокировать кровавый туман Бхайшаджьи. Его Аватара была одновременно непробиваемым щитом и смертоносным копьём. Обычно пространственные манипуляторы управляют областью внутри своей территории, но Икшваку специализировался на воздействии на внешнюю сторону — точнее, на границу измерений. Под действием создаваемого им иного мира реальность вокруг него вытеснялась и искажалась, .словно так и было всегда

Иными словами, это было искажение пространства, игнорирующее законы физики. Вступить с Икшварком в бой было невозможно в принципе. То, что Тоури это удавалось, было, как он сам сказал, заслугой его «богини» (сестры).

— Мы с тобой, похоже, фундаментально разные, но свою территорию я так просто не уступлю, — сказал Тоури.

Из-за различий в концепции их сил, Аватара Икшваку не подчиняла себе всё поле боя целиком. В этом смысле было сомнительно называть её чисто пространственной, но она определённо пыталась исказить внешний мир согласно своим правилам. Поэтому Тоури, словно защищая «свою территорию», отражал это давление.

В результате силы были равны, но бой превратился в чистую проверку на прочность, где хитрости не помогали. А у святого рыцаря, наступавшего с неотразимой мощью, совмещающей атаку и защиту, слабых мест, казалось, не было вовсе.

— Кстати, — Тоури кивнул подбородком назад, — а эти ребята так и будут стоять?

Там, словно изваяния, застыл отряд монахов-воинов в серебряных доспехах. Находясь в пределах области Икшваку, они были невредимы, но с начала битвы не сделали ни единого движения.

— Они ведь все из Нового Поколения «Кришна», так? Не лучше ли им помочь тебе или отправиться куда-нибудь ещё? Иначе это же просто растрата ценного ресурса.

— Нападать большинством на одного — позор для Тривикрамы, — ответил Икшварк. — Кроме того, раз Его Преосвященство поручил мне это место, я не могу двинуться дальше, не выполнив свой священный долг.

— Ха… То ли ты такой принципиальный, то ли просто время убиваешь. Похоже, ты меня совсем не ценишь. Как обычно, впрочем.

Раздражённо вздохнув, Тоури сделал нечто неожиданное. Он сел прямо на пол и развеял своё грозовое копьё. Икшваку нахмурился от такой внезапной смены тактики, а Тоури как ни в чем не бывало продолжил:

— Ладно, хватит. Шумного Долталы здесь нет, перед братцем я уже покрасовался, так что давай сделаем вид, что у нас был крутой поединок, и разойдёмся. Вам тоже, думаю, так будет выгоднее.

— … Что ты несёшь?

— Предлагаю сачкануть, говорю же, — зевнул Тоури с самым скучающим видом. — Если мы продолжим так рубиться, только устанем. Нас никто не видит, так что давай просто подождём, пока начальство наверху разберётся. Разве не это у вас, религиозников, называется «верующий спасётся» или как-то так?

— Глупец!

Для земного наместника божьей воли, для которого строгость и искренность были превыше всего, слова Тоури прозвучали как невыносимое оскорбление. С леденящим душу свистом копьё пространственного искажения вытянулось и ударило рядом с сидевшим наглецом.

Но даже когда рядом раздался взрыв чудовищной силы, дерзкий еретик и бровью не повёл, сохраняя беззаботное выражение лица. Это, похоже, ещё больше разозлило Икшваку. Голосом, идущим будто из-под земли, он спросил:

— Я помню твоё лицо. В тот день, тринадцать лет назад, в Рудре, ты был зверем, совершившим самые жестокие злодеяния.

— М? Ты что, тоже там был? — удивлённо поднял бровь Тоури.

— Хоть и в ином облике. Но сейчас это не важно. Я хочу спросить: неужели ты утратил любовь к своим братьям и сёстрам?

Боевую группу Рудры объединяли трагическое прошлое и глубокая привязанность, рождённая под влиянием их уникальной «кишики». Их сила была в единстве, они были как один организм. Поэтому поведение Тоури, который предлагал бросить семью сражаться, а самому отдохнуть, выглядело крайне странно. Даже с точки зрения обычной морали, это была предосудительная халатность.

— Ты же сам недавно говорил, что наша дружба — фальшивка, — напомнил Тоури.

— Я сказал, что именно потому, что она подделка, она и искажена до такой степени упрямства! — возразил Икшваку. — Я признал, что поскольку все ваши отношения — лишь имитация, ваша связь, застывшая в иллюзиях, нездорова и разрушительна, но в то же время прочна. Если ты отказался от неё, то ты теперь не более чем бродячий пёс.

— Ну да, — легко согласился Тоури, всё так же легкомысленно. — Они слишком уж липнут друг к другу, а я и правда чувствую себя чужаком. — Казалось, обвинения Икшваку ему порядком надоели. Он расслабленно продолжил, размышляя о своих братьях и сёстрах: — Сестрица тоже была странной. Заботилась о нас, защищала… не пойму, чего она вообще хотела. Братец говорит, что та жизнь разрушилась из-за него, но мне кажется, рано или поздно случилось бы что-то похожее.

— … Возможно, — неожиданно согласился святой рыцарь, опустив копьё. — Личность Потомков Рудры рано или поздно была бы раскрыта.

С появлением Нового Поколения «Кришна», обнаружением Камня Кала и вступлением борьбы трёх держав за Исток в финальную стадию, этот процесс был уже необратим. Внутри этого гигантского водоворота событий запрятанный в буферной зоне фитиль неизбежно был бы подожжён.

— Тогда, получается, это нас втянули, — рассуждал Тоури. — В самый неподходящий момент на нас обратил внимание кто-то очень опасный, и вот мы уже в опасном положении. А все остальные, кроме меня, считают сестрицу великой благодетельницей. Да, она нас кормила и всё такое, но если посмотреть на картину в целом… Как это называется? Когда похищенный влюбляется в похитителя?

— Синдром Рамаканды⁸, — подсказал Икшваку.

— Точно. Может, ты потому и отрицаешь нас, из-за этой логики?

— Хм… — Икшварк прищурился, снова внимательно изучая своего оппонента. — Похоже, я должен пересмотреть своё мнение о тебе. Ты видишь на удивление ясно.

— Всякое бывало, — с кривой усмешкой кивнул Тоури, словно вспоминая прошлое.

Принцесса, похищенная демоном, влюбляется в него. Классическая история о красавице и чудовище, где обычно говорится об истинной любви, но реальность далека от этой красивой сказки. В экстремальной ситуации человек цепляется за ближайшую абсолютную силу, чтобы выжить. По сути, это и есть источник его страданий — преступник, — но жертва упускает из виду эту простую истину.

Слабость человека? Или, возможно, сила? Так или иначе, подобные ошибки восприятия часто случаются и в реальности. Семейная любовь Боевой группы Рудры тоже имела черты, сходные с синдромом Рамаканды.

— Мне нравятся эти ребята, хоть они и безбашенные, — сказал Тоури. — Хочу, чтобы они были счастливы.

В этот момент воздух едва заметно дрогнул. Икшваку нахмурился, почувствовав неладное, но Тоури продолжал свои размышления. Постепенно, медленно, от него начала исходить опасная аура… Словно предвестие огромного цунами.

— Поэтому я хочу быть немного в стороне. Если всё это пустые тревоги — и отлично. Но если что-то случится, я хочу быть тем грузом, который не даст всем нам сорваться со скалы. Может, такой никчёмный дурак, как я, сможет стать для них опорой? Сможет защитить их спины? … Вот так я думаю. Но ты, наверное, скажешь, что это тоже фальшивая игра в семью?

— Разумеется, — без тени сомнения отрезал Икшваку. — Твой выбор неверен. — Эта непоколебимость духа позволила ему пережить эпоху разрушения, известную как Разрушенная Кальпа (壊劫?).

— Зная об опасности, грозящей твоим товарищам, ты внешне потакаешь им, играя роль шута — ты трус! Если чувствуешь, что ближний твой идёт по неправедному пути, справедливость требует остановить его, даже если придётся убить! Поистине, если хочешь быть семьёй, ты должен немедленно уничтожить их!

— Ну ты и требуешь невозможного. Сделай я такое, и всё просто исчезнет.

— Нет! Даже если всё исчезнет, останется результат следования праведности! Мысль будет сиять вечно! Именно потому, что ты цепляешься за жалкие чувства, не понимая, что такое истинная любовь, я и говорю, что это подделка! Ты в некоторой степени осознаешь это искажение, что делает тебя ещё более отвратительным и осквернённым животным!

В ответ на этот обвинительный приговор Тоури рассмеялся.

Он беззаботно трясся от смеха: «Ха-ха». Выражение его лица оставалось прежним — легкомысленным, как у стороннего наблюдателя.

Но атмосфера на поле боя резко изменилась. Точнее, из одного предмета начал выплёскиваться иной мир…

— Да уж. Я так и думал, что ты это скажешь, — произнёс Тоури. — Все, кто верит в свою правоту, обожают поучать других, да?

Это был кулон на шее Тоури. Для человека с его легкомысленными манерами он выглядел несколько старомодным и неуместным. Грубоватый наконечник напоминал миниатюрное строение. Слишком тесное и вытянутое для дома, оно больше походило на небольшой храм или святилище. Конструкция явно предназначалась для того, чтобы что-то почитать… или запечатывать.

Теперь он сиял и пульсировал, словно сердце. Сияние стремительно нарастало, становясь всё более ослепительным. Голос Тоури звучал сонно, словно из дрёмы, но слова были полны угрозы:

— Готово. Сейчас я разнесу тебя на куски.

Грохот. Взрыв.

Вырвавшаяся молния была несравнимо мощнее всего, что он демонстрировал ранее. Она пронзила барьер Икшваку, словно тонкую бумагу, и демонический разряд ворвался в неприкосновенную «райскую» область. Сам святой рыцарь сумел защититься, сконцентрировав искажение пространства, но монахи-воины, лишь пользовавшиеся его покровительством, были полностью поглощены разрушением. Змеящаяся зловещим светом молния пробивала им грудь, отрывала головы, рассекала тела надвое от макушки до паха.

Тоури с самого начала и не думал прекращать бой. У Икшварка не было слабых мест, и единственный способ победить — обрушить на него ещё большую силу.

Поэтому он и «готовился». Перерыв в бою, последующий разговор — всё это было лишь для того, чтобы выиграть время.

— Понятно, — произнёс Икшваку, отражая молнии виртуозными движениями копья, ничуть не растерявшись от внезапной атаки и ограничивая свой «рай» лишь несколькими сантиметрами вокруг себя. Словно за восемьсот лет на полях сражений он и не такое видывал. — Значит, твоя собственная Аватара — это накопление силы снаружи. — Мощь атаки возросла, но она всё ещё не достаёт, боец Рудры. Железная стена моей веры не так проста, чтобы твои клыки могли её пробить.

— Погоди-погоди, — всё тем же сонным тоном ответил Тоури, но интенсивность молний продолжала нарастать. — Кто сказал, что это конец?

Энергия хлынула из кулона бурным потоком, снова формируя копьё. Тоури легко поймал его и обрушил сверху. Икшварк принял удар, но его барьер зловеще затрещал. Второй удар, третий — с каждым разом врата его «рая» стонали всё громче.

— Н-нуу?!

Пятый размашистый удар — и граница измерений наконец поддалась.

Вся накопленная и запертая сила, потерявшая выход, лавиной обрушилась на самого Икшваку. Святого рыцаря отбросило взрывом, он пробил внешнюю стену Башни Созидания Тваштри и исчез вдали. Тоури проводил его взглядом и разочарованно вздохнул:

— Чего? Неожиданно хрупким оказался. Надо было энергию экономить.

У него на груди всё ещё сиял кристаллизованный артефакт его способности — «второе сердце», созданное его Аватарой.

Способность накапливать силу снаружи. Иными словами, мощный резервный источник питания. Какой бы сверхъестественной ни была Аватара, будучи заключённой в человеке и управляемой им, она имеет пределы. Даже «кишики», используя свою силу, истощаются, и когда усталость достигает пика, неизбежно становятся бессильны. Боевая группа Рудры могла поглощать электричество, что делало их выносливее обычных бойцов Нового Поколения «Кришна», но даже они не могли сражаться без отдыха.

Тоури был особенно плох в распределении сил. Его запас энергии был не меньше, чем у братьев, но выходная мощность была настолько огромной, что он мгновенно сжигал все внутренние резервы. Он и до становления бойцом «Кришна» был вспыльчивым человеком, с которым не мог справиться даже Шакра, и имел дурную привычку впадать в ярость, терять контроль и в итоге оставаться без сил.

Внешний источник силы стал решением этой проблемы. Можно сказать, Тоури был классическим примером того, о чём говорили Вивас и Терминус: Аватара пробуждается в том направлении, в каком желает её носитель.

Он постоянно, понемногу, переносил свою жизненную и ментальную энергию в кулон. И когда он «распечатывал» этот резерв, высвобождался чудовищный поток, в два, в три раза превосходящий его полную силу. В чистой мощи Тоури был сильнейшим в Боевой группе Рудры.

Однако были и нежелательные последствия. Разделение силы привело к тому, что часть его эмоций притупилась, и он начал смотреть на своих братьев и сестёр с некоторым холодом. То, что он говорил Икшваку, было правдой, и именно поэтому для «освобождения» силы требовалась определённая процедура.

Он не забыл любви и благодарности к сестре. Его чувства к Шакре и остальным тоже были искренними. Поскольку источник его силы был именно в этом, в обычном состоянии кулон не мог «узнать» Тоури как Тоури. Ему нужно было разозлиться на собственную ущербность, чтобы получить доступ к резервному источнику — своему второму «сердцу» (кокоро).

Но хуже всего было то, что он стал человеком, способным смотреть на всё это со стороны, отстранённо.

Поистине, без всяких оправданий, трус и предатель… Когда он мысленно признал частичную правоту Икшваку, случилось нечто непредвиденное.

— Впечатлён, — раздался голос. — Не ожидал встретить столь искусного воина.

Икшваку, которого, казалось бы, отбросило далеко за пределы башни, стоял перед ним как ни в чем не бывало. Он появился настолько внезапно, что сомнений не оставалось.

— Устройство телепортации? — догадался Тоури. — Ах да, этот фестиваль ведь под вашим контролем, да?

Должно быть, он прятал при себе компактное устройство. Вероятно, одноразовое и неспособное перемещать большие грузы, но для одного человека вполне эффективное. Пользуясь привилегиями организаторов, они наверняка установили множество таких терминалов внутри башни. Если бы Тоури поглощал энергию вокруг, он мог бы это предотвратить, но он об этом не подумал.

— Расслабился я, — признал Тоури. — Но второй раз этот трюк не пройдёт.

— То же самое могу сказать и я, — ответил Икшваку. — Узнав твою истинную силу, я буду сражаться соответственно. — Тоури тринадцать лет назад только пробудил свою силу и ещё не выработал свой нынешний стиль. Поэтому Икшваку и допустил ошибку, но он быстро учился. Удивительная адаптивность, основанная на данных Кальпы, была истинным оружием перерождённого святого рыцаря. — Однако я немного увлёкся. Из-за этого второй акт не будет таким уж честным.

Тоури ожидал немедленной атаки, но Икшваку стоял с маской сложного выражения на лице, похожем на ритуальную маску Но.

Словно святой, ставший свидетелем чуда и переполненный благоговением.

Или словно грешник, оплакивающий свою вину и не находящий себе места от стыда.

Пока Тоури пытался понять странное поведение рыцаря, перед ним развернулась кошмарная сцена.

— Мы тоже присоединимся!

— Этот богохульник отверг милосердие, дарованное ему Его Преосвященством!

— Был уговор один на один. Но раз он напал на нас, мы больше не обязаны оставаться в стороне!

— Смерть ему! Смерть!

— Во имя Кардинала Вайшнавы, уничтожить!

Монахи-воины, которых Тоури смёл своей атакой, один за другим заявляли о своей воле к битве и вступали в строй. Разумеется, они были не просто тяжело ранены — их жизненные функции давно прекратились.

Кто-то был без головы. У кого-то зияла дыра в груди. Был даже один, разрубленный пополам.

То, что они двигались и говорили, само по себе не было чем-то странным. Это был мир бессмертия Амрита — как бы ни было разрушено тело, смерть исчезла, и души не могли отправиться в загробный мир, обречённые на вечные муки.

Поэтому вопрос был очень прост.

— Эм… — неуверенно спросил Тоури. — Вам… не больно?

Реальность, в которой ты не можешь умереть, но обречён бесконечно страдать от ран, была общим кошмаром для всех. Какие бы идеалы ни разделяли нации, страх перед несовершенным бессмертием оставался непоколебим, и все желали избавиться от этого проклятия — именно поэтому всё и происходило сейчас.

Но эти воины, пострадавшие не меньше Разрушителей (Юг), вели себя совершенно спокойно. Более того, их лица выражали экстаз, словно они познали высшее блаженство, а глаза увлажнились от восторга.

Тоури абсолютно ничего не понимал. Технологии обезболивания развивались с давних времён, но переставали действовать, если ранения пересекали определённый порог. Разве этот мир не был трясиной ада именно из-за этого?

— Трепещи! — Рыцарь воздел руки, словно пророк, получивший откровение. — Это и есть истинная любовь! Знай же, пока нас хранит это святое благословение, мы непобедимы!

Ещё более величественно, ещё более зловеще, распахнулись врата рая.

Если и существовала в мире такая извращённая вещь, как божье воинство, то выглядело оно, вероятно, именно так.

◇ ◇ ◇

В тот же миг несколько человек, разбросанных по Башне Созидания Тваштри, ощутили резкую перемену в обстановке.

— ... А?

— Что такое?

Варуна и Шакра, только что пережившие решающий момент, забыли о своей битве и уставились в пустоту.

— Ох-хо-хо, ну и денёк, одни сюрпризы, — усмехнулся Вивас, направляясь к вершине.

— Кто?! Кто смеет мне мешать?! — прорычал окружавший его Бхайшаджья.

— Это плохо. Сейчас не время для игр, принц, — обратился Долтала к Терминусу, с которым только что соединился.

— Прости. Не понимаю, о чём ты… Что происходит?..

— Незваные гости, ваше высочество, — мрачно добавил Савитр.

— Эй, только не говорите, что это всё ваших рук дело? — спросил Пинака у Ганеши.

— Нет-нет, такое даже мы не могли предвидеть, — ответил тот. — Ну и беспредел.

— А вам, похоже, даже немного весело, — заметила Шанкини.

Ганеша лишь тонко улыбнулся.

— Огромный… Что это за сигнал? Невероятно! — Арья застыла, уставившись на зашкаливающие показатели гравитационной аномалии на приборах. Цифры были такими, словно на них обрушивались тысячи метеоров одновременно.

— Не может быть… Ложь… Неужели они зайдут так далеко?! — Коуха мгновенно понял, что происходит.

— Что ж, сами виноваты. Ничего не поделаешь, — спокойно констатировал Митра.

Когда они осознали истинную природу аномалии, оно появилось в небесах Кварнафа.

Сказочный великан, буквально подпирающий облака. Но если приглядеться, становилось видно, что это стальная армада, собранная из новейших боевых кораблей.

Дождь реактивных снарядов "Кали" обрушился вниз. Удар кулака расколол земную кору, превратив прекрасную столицу, считавшуюся неприкосновенной тысячи лет, в ад кромешный.

Эту трагедию вызвала всего одна… Нет, одна женщина, ставшая целой армией.

— Приветствую вас, ублюдки! — Тысяча киборгов, составлявших её разделённый мозг, взревела и ринулась к Башне Созидания Тваштри, пока её гигантское тело продолжало топтать звёздный мир. — Я вас всех разом в порошок сотру!

Абичарика Пай Фалада — Железная Воительница. У неё не было ни жалости, ни пощады.

Лишь сокрушать, воздвигать горы из Разрушителей (Юг) и преподносить их Дакше — в этом был единственный смысл её существования.

Сноска 1: Каракута (カーラクータ) — также упоминается как Фактор Разрушения Углеродных Связей. Предположительно, тип энергетической атаки или субстанции.

(Сноска 2: Разрушитель (Юга) (壊者ユガ) — Статус, который получает человек после фатальных повреждений в мире бессмертия Амрита. Часто сопровождается потерей разума или личности.)

(Сноска 3: Кишики (起屍鬼) — буквально «восставший из мёртвых демон». Термин, используемый Сакрой для описания связи Варуны и Сати, вероятно, намекая на неестественную природу их силы или связи с нежитью/смертью.)

(Сноска 4: Исток (始まりの地) — букв. "Место Начала". Ключевая цель (место) в мире произведения.)

(Сноска 5 修羅の巷 (Shura no Chimata) — Путь Асуров, путь сражений и кровопролития.)

(Сноска 6: Вероятно, имеются в виду силы Бхайшаджьи, использующие Каракуту.)

(Сноска 7: Дарума Отоси (ダルマ落とし) — японская детская игра, где нужно молоточком выбивать диски из-под куклы-дарумы так, чтобы она не упала.)

(Сноска 8: Синдром Рамаканды (ラーマカンダ症候群) — вымышленный термин, похожий на Стокгольмский или Лимский синдром.)