Хуан Сань сидел на корточках у входа в переулок и от нечего делать считал на земле муравьёв. Жара его измучила, и он по привычке потянулся к фляге на поясе, но в ней не осталось не то что вина — даже воды.

Снаружи доносились бойкие крики торговцев. Хуан Саню до смерти хотелось всё бросить, найти какой-нибудь трактир, наесться до отвала, а потом отправиться в весёлый квартал за развлечениями. Уж всяко лучше, чем торчать в этом затхлом, сыром переулке, где от скуки только и оставалось, что считать муравьёв.

Пока Хуан Сань бормотал проклятия, кто-то внезапно хлопнул его по затылку. Удар был таким резким и сильным, что он едва не ткнулся носом в землю. Хуан Сань поднялся, готовый разразиться гневной бранью, но, увидев лицо пришедшего, тут же умолк и расплылся в подобострастной улыбке:

— Господин Юй, что привело вас сюда?

Юй Сяо взглянул на плотно закрытые деревянные ворота дома напротив, оттащил Хуан Саня за дерево и спросил:

— В последнее время с ними было что-нибудь необычное?

Хуан Сань по приказу вёл наблюдение за семьёй Чжу в переулке Хуньтан. Странная это была семья. Глава её, как говорили, некогда был генерал-губернатором и в лучшие времена отвечал за морскую оборону провинций Чжэцзян и Фуцзянь. Все чиновники из Цзянсу, Чжэцзяна и Фуцзяня должны были ему подчиняться. А теперь он опозорен, его имя втоптано в грязь, и семье приходится влачить жалкое существование в этом обшарпанном переулке.

Хуан Сань и сам не знал, за чем именно ему велели следить. По его мнению, что интересного в этой обнищавшей дочке бывшего чиновника? Внешность обычная, приданого богатого нет, характер несносный, скучная донельзя. В Павильоне Благоухающих Одеяний любая девица будет лучше неё. Но начальство приказало, и Хуан Сань не смел ослушаться — приходилось в самый зной торчать у ворот дома Чжу.

Хуан Сань с нетерпением ждал сменщика, как вдруг явился сам господин Юй и с ходу спросил о чём-то необычном. Опешив, Хуан Сань поспешно принялся вспоминать и выложил все события дня как на духу:

— Сегодня утром барышня Чжу ходила на рынок за одеждой в сопровождении старого слуги. Я оставил другого человека следить за воротами, а сам пошёл за ней. Они побывали на рынке, сначала купили овощей, потом пошли смотреть одежду, обошли несколько лавок и вернулись. Пока их не было, к дому Чжу никто не подходил. А потом я ждал здесь до сих пор.

Закончив, Хуан Сань недоумённо почесал голову:

— Они ходили в те же лавки, что и всегда, ничего необычного.

Услышав это, Юй Сяо помрачнел и выругался:

— Бестолочь! От тебя больше вреда, чем пользы. Сверху сообщили, что в Сучжоу скрываются Цзиньивэй из столицы и расследуют смерть Чжу Ваня. Я несколько раз напоминал вам быть начеку, не упускать ни малейшей детали, а вы позволили им провернуть всё у вас под носом.

Хуан Сань остолбенел:

— Невозможно! Мы круглые сутки следим за домом Чжу, муха не пролетит. За это время к ним никто не приближался!

— Да разве на вас можно положиться? — гневно бросил Юй Сяо и, глубоко вздохнув, сменил тон на загадочный. — К счастью, у господина был свой план. Наш человек сообщил, что сегодня днём они придут в дом Чжу, а вечером уплывут на корабле. Так что смотрите в оба! Как только кто-нибудь приблизится, немедленно докладывайте.

Выслушав нагоняй, Хуан Сань, понурив голову, быстро созвал всех сменщиков, и они, не смея и моргнуть, уставились на дом Чжу. Солнце садилось, жара постепенно спадала. В час, когда усталые птицы возвращаются в гнёзда, Хуан Сань вдруг увидел группу людей, направлявшуюся прямиком к дому Чжу. Он тут же дёрнул напарника за рукав, призывая его к молчанию.

Они осторожно затаились на дереве. Густая крона и неприметная коричневая одежда делали их совершенно невидимыми. Затаив дыхание, они услышали, как под деревом прошли люди. Набравшись смелости, Хуан Сань выглянул.

Шелестел ветер, тени колыхались. Сквозь дрожащую листву было трудно разглядеть идущих, но даже мельком увиденных профилей хватило, чтобы Хуан Сань их запомнил.

Глаза Хуан Саня расширялись от изумления. Да ведь это те самые мужчина и женщина, что утром у лавки с одеждой столкнулись с Чжу Юйсю! Так они и есть Цзиньивэй из управы Шуньтянь!

Хуан Сань мысленно застонал. Всё произошло прямо у него под носом, а он ничего и не заподозрил, если бы не предупреждение их осведомителя! Мужчина внизу постучал в ворота, и Чжу Юйсю тотчас впустила их. Хуан Сань поспешно толкнул напарника:

— Быстро, доложи господину Юю, что они пришли.

Напарник, словно обезьяна, соскользнул с дерева и бросился бежать. А Хуан Сань, укрывшись в листве, продолжил наблюдать за двором. К несчастью, дерево было недостаточно высоким, и он не мог видеть всего, а лишь то, как женщина, прекрасная, словно небожительница, разговаривает с бабушкой Чжу. Головы остальных то появлялись, то исчезали за садовой стеной.

Хуан Сань с досадой сжал кулаки. Ну почему это дерево не выросло хоть немного выше? Впрочем, та женщина была поистине прекрасна. Хуан Сань повидал немало известных куртизанок, но ни одна не могла сравниться с ней. Её красота заключалась не только в тонких чертах лица — куда больше пленяли белоснежная кожа, изящный стан и взгляд, одновременно холодный и манящий. Самые искусные соблазнительницы после нескольких встреч надоедают, но лишь богиня, кажущаяся незапятнанной прахом земным, то ли благосклонная, то ли безразличная, способна так разжечь в сердце зудящее любопытство, что устоять невозможно.

Хуан Сань понимал, что должен следить за остальными во дворе, но не мог отвести глаз от этой женщины. С каких это пор у Цзиньивэй появились такие красивые шпионки? Обладая такой красотой, можно добыть любые сведения.

Пока Хуан Сань, отвлёкшись на свои фантазии, продолжал наблюдение, небо уже потемнело. Когда группа вышла, он, дождавшись, пока они отойдут подальше, достал заранее подготовленную красную ленту, привязал её к лапке голубя и с силой подбросил птицу в воздух.

Он с сожалением подумал о прекрасной шпионке. Но как бы ни манила красота, собственная жизнь дороже. Скоро в этом переулке станет неспокойно, так что лучше уносить ноги.

За переулком Хуньтан, на крыше дома, лежал крепкий, смуглый мужчина в короткой одежде. Его глаз был прикован к прицелу, ствол ружья непрерывно обшаривал выход из переулка. Он терял терпение:

— Какого чёрта так долго? Старший брат сказал, что это лучшие Цзиньивэй при дворе. А по мне, так они ничем не лучше тех евнухов. У меня и трёх приёмов не выдержат.

— Второй командир, попридержи язык, — посоветовал человек рядом. — Первый командир сказал, что это задание чрезвычайно важно. Нельзя провалиться. Эти люди с севера, они морем не живут. Если что-то пойдёт не так, нам не сдобровать.

Второй командир, У Чжан, презрительно хмыкнул:

— Что может пойти не так? Неужели они посмеют меня убить?

Раньше они не боялись. У них давно была договорённость с властями: пока они не трогают городское имущество господ шэньши, в других местах им воля. Чиновники для вида устраивали погоню, а как только пираты уходили в море, все расходились по домам.

Это было негласное правило: пираты не входят в город, власти не выходят в море. Но в прошлом году в Чжэцзян прибыл новый чиновник, который не знал правил. Он осмелился открыть огонь по порту Шуанъюй и даже убил трёх фоланцзи.

Все прибрежное население жило торговлей оружием с фоланцзи, а этот, по фамилии Чжу, убил западных людей и перебил всю шайку Хозяина Тигра. Неблагодарный чиновник перешёл черту. Банды Чжэцзяна и Фуцзяня, забыв о распрях, объединились, чтобы проучить его.

Вскоре Чжу Вань и вправду умер. Генерал-губернатором стал Чжан Цзинь, и на побережье воцарился мир. Казалось, жизнь вернулась в прежнее русло, но, выходя в море, никто больше не чувствовал былой беспечности.

Спутник был доверенным лицом первого командира, У Шэна, и сегодня его специально отправили защищать второго командира, У Чжана. У Чжан, единственный брат У Шэна, был молод, горяч и избалован братской любовью, отчего вёл себя крайне заносчиво и никого не ставил ни в грош. На острове ему все уступали, но сегодня дело было серьёзное, и спутнику пришлось вставить пару слов:

— Второй командир, мы здесь не на прогулке, у нас задание. Мы всё-таки простолюдины, и чтобы дальше вести дела, нам нужна поддержка тех господ. Их приказы нужно выполнять без оплошностей.

У Чжан был недоволен:

— К чёрту этих господ! По мне, так все они — кучка трусливых ничтожеств!

— Тише, тише, — уговаривал спутник. — Мы в Сучжоу, на их территории. Второй командир, умерь свой пыл.

Хоть У Чжан и бранился, в глубине души он понимал всю важность задания. От него зависело, смогут ли они и дальше спокойно заниматься своим ремеслом. Он долго упрашивал брата, и тот наконец уступил, доверив ему это дело. У Чжан не хотел, чтобы на острове его считали слабаком. Сегодня он должен был уничтожить этих северяков и доказать брату, на что способен!

Увидев, что У Чжан успокоился, спутник смог наконец сосредоточиться на наблюдении. В Цзяннани дома строили без оглядки на симметрию, переулки были узкими, а переулок Хуньтан и вовсе имел странную кольцевую форму. Как ни войди, как ни выйди — мимо этого перекрёстка не пройдёшь.

Задание свалилось как снег на голову. В полдень люди с берега спешно передали первому командиру сообщение: нужно убить человека, а в награду они получат партию отличного товара. Первый командир не хотел ввязываться во внутренние разборки чиновников, но предложенные условия были слишком щедрыми. Он не устоял перед искушением и отправил людей на берег.

Вместе с заданием им передали и сведения о передвижениях цели. Сообщалось, что сегодня днём объект отправится в переулок Хуньтан. Кто именно придёт, было неизвестно, поэтому нужно было дождаться, пока он выйдет из дома Чжу, чтобы опознать цель. Сигналом должен был послужить голубь с красной лентой на лапке. Этой же ночью цель должна была уплыть на корабле, так что переулок Хуньтан был единственным шансом. Люди У должны были нанести удар, как только цель выйдет из переулка.

Первый командир хотел отправить на дело своих самых надёжных людей, но второй командир слишком уж настаивал. Осмотрев карту переулка Хуньтан, первый командир решил, что с хоцунами убить придворного чиновника издалека будет проще простого, и отпустил брата.

Место было выбрано тщательно: не только обязательный путь из переулка, но и идеальное место для засады. Даже если второй командир промахнётся, остальные смогут его подстраховать. Только что пришло донесение: цель вошла во двор дома Чжу, значит, скоро выйдет. Они немедленно зарядили оружие: засыпали порох, вложили заряд, закрепили фитиль и приготовились к выстрелу. Но зарядив оружие, они ждали очень долго, а в переулке так никто и не появился.

Спутник успокоил раздражённого второго командира и продолжил ждать, затаив дыхание. Наконец, из-за серой стены взмыл белый голубь. На его лапке была повязана красная лента. Все в засаде поняли: идут.

В переулке воцарилась тишина. Чёрные жерла хоцунов беззвучно нацелились на выход. Спутник тоже затаил дыхание в ожидании момента для убийства.

Вообще-то, им, морским бродягам, смерть не должна быть страшна, но сегодня спутника почему-то охватила тревога. Особенно сейчас, когда веко начало бешено дёргаться. Он уже собирался незаметно прижать его, как вдруг на перекрёстке впереди послышались шаги, и тут же, не успел он и глазом моргнуть, рядом полыхнуло пламя.

У Чжан выстрелил первым. Пуля ударилась об угол стены, и грохот разорвал ночную тишь. Спутник мысленно выругался: второй командир выстрелил слишком рано! Но сейчас было не время для разбирательств. Все тут же нацелились на то место и открыли шквальный огонь.

Залпы гремели один за другим, стальные пули выбивали камни из стен. Взметнулись пыль и дым, скрыв всё вокруг. Спутник нахмурился, не уверенный, попал ли кто-нибудь в цель. Тем временем У Чжан рядом с ним снова засыпал порох, зарядил ружьё и, высунувшись, опять выстрелил.

Многолетний опыт выживания подсказывал спутнику, что дело плохо.

— Второй командир, мы открыли огонь, сейчас сбежится стража! Времени мало, надо уходить! — поспешно сказал он.

Это задание было частью большой операции, и время отхода было оговорено заранее. Но У Чжан, не обращая внимания на его слова, был одержим желанием убить своих врагов.

В этот самый миг Ван Яньцин, укрытая в мёртвом углу, была в объятиях сильных, надёжных рук. Теплое дыхание мужчины, заслонившего её собой, дарило чувство безопасности, словно никакая опасность не могла её коснуться. Ван Яньцин прижалась к плечу Лу Хэна, пережидая оглушительные взрывы.

Наконец звуки стихли. Лу Хэн отпустил её и тут же спросил:

— Ты как, не ранена?

Мгновение назад, когда Ван Яньцин собиралась выйти из переулка, взгляд Лу Хэна вдруг уловил мелькнувшую впереди искру. Инстинкт подсказал ему, что что-то не так, и он тут же обнял Ван Яньцин и отскочил назад. Они укрылись за стеной, избежав первого выстрела, а когда полетели другие пули, Лу Хэн увёл её в безопасный мёртвый угол.