Позже Жуань Сысянь снова пришла в керамическую мастерскую. На этот раз, имея уже некоторый опыт, она работала куда увереннее.

— В прошлый раз ты делала именно такую форму, — сказала преподавательница, стоявшая за спиной Жуань Сысянь. — Хочешь попробовать другую?

— Не нужно, — приподняв бровь и равномерно вращая гончарный круг, с легкой усмешкой ответила Жуань Сысянь. — Он этого не заслуживает.

Преподавательница — девушка лет двадцати с небольшим — присела рядом, подперев щеку ладонью, и с интересом наблюдала за ней.

— А когда вы с мужем поженились?

— Прошлой зимой.

— А дети у вас уже есть?

— Пока нет.

— Мне тоже так хочется замуж, — улыбнулась девушка, глаза ее заискрились мечтательно. — Каждый день возвращаюсь в общежитие одна. Наверное, так здорово — иметь мужа.

Когда форма была готова и круг остановился, Жуань Сысянь сняла глиняную заготовку и безразлично сказала:

— Что тут хорошего? Совсем не здорово. Только и делает, что указывает и вмешивается во всё — до смерти надоел.

У двери звякнул колокольчик, впуская в комнату короткое дыхание холодного ветра.

Жуань Сысянь подняла глаза на вошедшего, тут же сжала глину в ладонях и, повернувшись к преподавательнице, сказала:

— Мой муж за мной пришёл. Я пойду, а ты, пожалуйста, поставь это сушиться.

Преподавательница угрюмо откликнулась. Говорила, что замужем плохо, а увидела мужа — бегом собралась, быстрее собаки.

Они вышли из мастерской. С неба медленно сыпался снег. Жуань Сысянь остановилась у дороги, её дыхание клубилось белым паром.

Шумная улица, яркие огни и украшенные витрины — повсюду чувствовалось приближение Нового года.

— Опять снег пошёл.

Она не спешила садиться в машину, взяла Фу Минъюя под руку, и они пошли вперёд, пока водитель медленно вел машину следом.

— А? — отозвался он.

Жуань Сысянь задрала голову, глядя на падающие снежинки.

— Помнишь, в позапрошлом году снег выпал в канун Нового года? Ты тогда вернулся из Сингапура, чтобы встретить праздник со мной. А в прошлом году снег пошёл на Рождество — мы весь день смотрели дома кино. Смотрели Касабланку. Разве не помнишь?

Фу Минъюй задумался и кивнул:

 — Помню.

Жуань Сысянь фыркнула:

 — Помнишь ты, как же! Спал крепче свиньи.

Фу Минъюй замедлил шаг; снег перед глазами рябил, ослепляя.

— Тебе ведь ещё нет тридцати, — сказал он. — Почему ты в последнее время всё вспоминаешь прошлое?

— Не знаю, — ответила Жуань Сысянь, опуская голову и пряча подбородок в шарф.

На самом деле она вовсе не пыталась специально вспоминать прошлое — просто казалось, что время идёт спокойно, ни быстро, ни медленно, но всё остаётся удивительно ясным. Стоило заговорить об этом — и вдруг оказывалось, что всё до мелочей врезалось в память.

Помолчав немного, Жуань Сысянь уловила в словах Фу Минъюя какой-то иной оттенок и, вздохнув, сказала:

 — Эх, тебе ведь уже тридцать один.

— А что? — приподнял он веки. — Опять смотришь шоу с конкурсами талантов, где выступают молодые красавчики?

Стоило на сцене появиться сотне мальчишек лет под двадцать, как Жуань Сысянь усаживалась на диван с ведром попкорна и не могла оторваться: то и дело восклицала — «Какой милый! Какой красивый!»

Фу Минъюй смотреть не хотел, но телевизор дома был огромный и с высоким разрешением — мимоходом он всё равно видел эти юные лица. Тем более Жуань Сысянь часто брала его телефон, чтобы голосовать за «своих любимчиков».

И странное дело — иногда он сам невольно останавливался, чтобы посмотреть пару минут, и даже запомнил несколько имён.

— Да нет же, — Жуань Сысянь потянула его за руку. — Скажи честно, твои родители не подталкивали тебя, а?

— Подталкивали к чему?

— Ну а сам как думаешь.

— А, ты об этом. Нет.

— Правда?

— Правда, нет, — Фу Минъюй вдруг усмехнулся, вспомнив что-то. — Вот что значит — иметь старшего брата. Раз он ещё не женился и не завел детей, то и нам вроде как не положено торопиться.

Жуань Сысянь криво усмехнулась:

— Значит, вот так ты пользуешься своим братом? Но ты женился раньше него — не очень-то почтительно по отношению к старшему.

— Всё равно, — лениво ответил Фу Минъюй, — если уж кто-то и должен выслушивать родительские упрёки, то это он.

— Понятно, — пробормотала Жуань Сысянь и машинально коснулась ладонью живота. — А ты сам? Торопишься?

— В смысле, завести ребёнка? — Фу Минъюй сделал вид, будто серьёзно задумался, потом сказал: — Мне сам процесс нравится, а вот результат…

— Замолчи, — перебила его Жуань Сысянь и ускорила шаг.

Но через несколько шагов всё же обернулась:

 — Я серьёзно спрашиваю.

Фу Минъюй остановился и, на этот раз посерьёзнев, ответил:

— Нет, я не спешу. Всё как ты решишь.

Жуань Сысянь опустила взгляд и чуть подумала:

— Тогда посмотрим потом.

— Хорошо.

На самом деле ей уже было двадцать восемь — самый подходящий возраст для рождения ребёнка. Но решиться она не могла.

Её работа отличалась от других: стоило забеременеть — и приходилось начинать всё с самого начала. После десяти месяцев беременности следовал долгий восстановительный период, а потом — повторные медосмотры, теоретические экзамены, тренировки на симуляторе и курсы подготовки, прежде чем можно было вернуться к должности.

Всю дорогу Жуань Сысянь думала об этом, почти не произнося ни слова. Фу Минъюй тоже молчал.

Уже когда они сели в машину, Фу Минъюй вдруг сказал:

— Впрочем, это ведь вовсе не обязательно.

— Мм? — Жуань Сысянь не поняла. — Что не обязательно?

— Я говорю, необязательно заводить ребёнка, — он повернулся к ней и очень серьёзно добавил: — Если у тебя нет такого намерения.

— Нет-нет! — Жуань Сысянь поспешно замотала головой. — Ты с ума сошёл? Я же не сказала, что не хочу, просто — что пока рано.

— Понял, — улыбнулся Фу Минъюй, забавляясь её всполошённым видом. — Я ведь просто сказал между делом.

— Советую тебе выбросить такие мысли, — Жуань Сысянь ткнула ему пальцем в лоб. — Тем более у твоей семьи престол есть кому передавать.

— Угу.

Сначала Жуань Сысянь просто разговорилась — навеяло воспоминаниями, и она невзначай упомянула детей. Но после слов Фу Минъюя эта тема неожиданно поднялась у неё в мыслях куда выше, чем раньше.

Хотя одно он сказал верно.

У неё действительно не было планов заводить ребёнка.

Когда-нибудь.

Причина всё та же — слишком большие затраты при неизвестном результате.

Просто тогда она не могла предположить, за кого в итоге выйдет замуж, и заранее строила гипотетические планы.

Но в этом году бывало так, что, когда у неё задерживались месячные, Жуань Сысянь начинала слишком много думать — и волновалась, и тревожилась, и вместе с тем… немного ждала.

Хотя боялась такой «неожиданности», после того как убеждалась, что тревога напрасна, в душе всё равно появлялось лёгкое чувство разочарования.

Она думала: если бы беременность не была для неё такой обременительной и сложной, возможно, сейчас она уже ждала бы ребёнка.

Когда машина почти подъехала к дому семьи Чжэн, они естественно прекратили разговор.

Сегодня был малый Новый год, и они с Фу Минъюем ехали ужинать к Чжэнам. Разумеется, там должны были быть и Янь Ань с Чжэн Юань.

За столом царила слегка подавленная атмосфера — праздничного настроения почти не чувствовалось.

Трое мужчин говорили мало, а Жуань Сысянь и Дун Сянь не относились к людям, умеющим поддерживать оживлённую беседу. Только Чжэн Юань брала на себя роль заводилы.

Она недавно вернулась из Европы и, тараторя без остановки, успела рассказать обо всём — от Румынии и Болгарии до Ирландии и Нидерландов, явно намереваясь перейти к Центральной Европе.

Но стоило ей упомянуть Польшу и бросить взгляд через стол, как она заметила, что Фу Минъюй наливает Жуань Сысянь суп. Тогда Чжэн Юань незаметно сунула руку под стол, ущипнула Янь Аня за ногу и нарочито прокашлялась.

Янь Ань поднял глаза и сразу всё понял: взял стакан, налил лимонной воды и спросил:

— Хочешь пить? Выпей немного.

Чжэн Юань: …

Лучше бы ты просто притворился мёртвым.

Только после того как эти слова сорвались у него с губ, Янь Ань осознал, что это может прозвучать как недовольство болтливой женой. Он неловко откашлялся, пытаясь сгладить ситуацию, и поспешно добавил:

— Мы весь день ходили по магазинам, даже не отдыхали, сразу сюда приехали.

— Понимаю, — вмешалась Жуань Сысянь, помогая снять напряжение. — Тогда, господин Янь, вам тоже стоит попить воды.

Чжэн Юань вполголоса пробурчала:

— А от чего он устал, если ни одной сумки не помог донести.

Это услышал только Янь Ань. Он повернулся к ней, прищурился и так же тихо ответил:

— Ты купила шесть сумок, как я должен был их нести?

Чжэн Юань сделала вид, что сосредоточена на стакане воды и промолчала. 

Будто если бы я купила одну, ты бы сразу подхватил её.

Странное дело — она ведь только вчера вернулась из-за границы, и вдруг сегодня Янь Ань, с чего-то ему взбрело в голову, сам предложил пойти с ней по магазинам.

Но стоило им попасть в торговый центр, как он только в первом бутике мельком глянул на витрину, а потом уселся на диван с кофе, заваренным продавцом.

Через два часа он даже спросил с неподдельным недоумением:

— Разве мы не были уже в этом магазине? — просто потому, что диван там был похож на диван из предыдущего.

Определять бутик по дивану — вот он, современный женатый мужчина.

Когда Чжэн Юань перестала говорить, атмосфера за столом окончательно охладела.

— Уже поздно, — сказала Жуань Сысянь, надевая пальто. — Мы, пожалуй, поедем.

Янь Ань неторопливо поднялся и тоже сказал:

— Мы тоже.

— Подождите.

Дун Сянь повернулась к шкафу, достала две коробки и протянула их зятьям.

— Вы оба ещё молодые, конечно, но ведь на работе заняты, о себе толком не заботитесь. Это мне подруга привезла — сушёный жир лесной лягушки из Да-Сухэ, что у гор Чанбайшань. Очень полезный для здоровья: укрепляет почки, повышает жизненную энергию, улучшает иммунитет, так что время от времени…

Прим. ред. Этот лягушачий жир правда считается ценным тонизирующим средством в китайской медицине — помогает «укреплять энергию Инь», «питать почки», «улучшать кожу» и т. д. То есть — это деликатес и лечебный продукт, как женьшень, ласточкины гнёзда, панты и прочие дорогие добавки. Его часто варят в сладкой каше или десертах.

Услышав слова «укрепляет почки», у Жуань Сысянь в висках тут же зазвенело. Всё, что Дун Сянь говорила дальше, она уже не воспринимала — только крепко сжала руку Фу Минъюя, глядя на него с отчаянным предупреждением в глазах:

Не смей брать! Не вздумай принять этот подарок! Ты меня слышишь?!

Фу Минъюй, убери руку! У нас что, денег своих нет?! Положи обратно!!

Но Фу Минъюй даже не заметил её взглядов. С полным спокойствием он принял коробку и вежливо поблагодарил тещу.

Прим. ред. В китайской традиции «укреплять почки» почти всегда намёк на импотенцию.

Другая пара, напротив, вообще не придала значения, спокойно взяла подарок и, не теряя времени, пошла к машине.

В дороге Фу Минъюй ответил на телефонный звонок и разговаривал до самого дома. Когда вышел из машины, в одной руке он держал коробку, подаренную Дун Сянь, а другую протянул назад, ожидая, что Жуань Сысянь возьмёт его за руку.

Но та так и не дотронулась.

— Что такое? — обернулся он.

И увидел, что Жуань Сысянь пристально смотрит на коробку у него в руках.

— Молодой ещё, а уже тонизирующие средства есть собрался, — сказала Жуань Сысянь, поправила шарф и, опустив голову, пошла к двери.

Фу Минъюй посмотрел ей вслед, потом — на коробку в руке. Он совершенно не понимал, в чём проблема.

Разве жир лягушки — это плохо?

Зайдя в дом, он машинально положил коробку на стол, снимая пальто и направляясь к Жуань Сысянь.

 — Я оставил его на столе.

— Ага, — откликнулась она, проходя мимо с кружкой воды. Даже не взглянув на него, пробормотала себе под нос: — Принял еду — стал мягкий, взял подарок — стал короткий. Теперь ты у нас и мягкий, и короткий.

Прим. ред. Это китайская пословица, буквально значит: кто принимает угощение — тот не сможет говорить жёстко; кто берёт чужое — не сможет действовать решительно. Но! Жуань Сысянь намеренно иронизирует, соединяя это выражение с двусмысленностью слов 软 (мягкий) и 短 (короткий), которые в разговорной речи часто используются как намёк на мужскую несостоятельность.

Фу Минъюй: …

Он схватил её за запястье и потянул обратно.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что ты… — Жуань Сысянь подняла голову, встретилась с его взглядом и тут же сжала шею, пряча глаза. — Я не это имела в виду…

— А что именно ты имела в виду? — он подчеркнул каждое слово.

— Эй, муж, уже поздно, почти десять! — поспешно сказала она. — Пойдём умываться и спать.

Она собралась уйти, но рука всё ещё была крепко зажата в его пальцах.

Фу Минъюй другой рукой начал расстёгивать пуговицы на рубашке, а уголки губ чуть заметно приподнялись.

— Отлично. Давай, жена, обсудим этот вопрос прямо во время умывания.

— …

В этот момент Жуань Сысянь готова была себя отшлёпать — ну как у неё только язык поворачивается! Почему она никак не научится думать, прежде чем говорить?

Ночью снег пригибал ветви, тихо осыпаясь вниз, и всё вокруг замирало в безмолвии.

В ванной журчала вода, стекая по ногам Жуань Сысянь на пол. Пальцы ног судорожно сжались, она держалась за ручку стеклянной двери душевой, костяшки побелели от напряжения.

— Ну же, скажи что-нибудь, — Фу Минъюй взял её за подбородок, прижался к шее. — Кого ты там называла мягким, а, детка?

Он обнял её, развернул, заставив смотреть в зеркало в ванной. Жуань Сысянь опёрлась рукой о стену, оставив на запотевшем стекле след от ладони.

Она крепко зажмурилась, не решаясь взглянуть на отражение.

— Хм… не могу больше… хватит…

— Какое «хватит»? — он усмехнулся. — Разве ты не говорила, что у меня короткий?

Вот же гад, злопамятный до невозможности! Ну, сорвалось же с языка — и всё!

Хотя эта коробка с жиром лягушки оставила у Жуань Сысянь глубокую психологическую травму, она всё же не держала на неё зла и использовала её по назначению.

Дун Сянь, в общем-то, была права: Фу Минъюй действительно всегда занят и редко уделяет внимание собственному здоровью.

К тому же у него не слишком крепкий желудок, поэтому Жуань Сысянь обычно не позволяла ему пить алкоголь. Но иногда, когда приходилось участвовать в деловых встречах, одной фразой «у меня слабый желудок» отговориться было невозможно.

Бывало, что он возвращался домой поздно ночью, с болью в животе, и мог уснуть только после того, как примет лекарство.

В тот вечер у Жуань Сысянь была очередная проверка. После испытаний на тренажере она чувствовала себя так, будто кости вот-вот развалятся.

Дома, приняв душ, она легла в постель — было уже почти одиннадцать.

— Ты ещё не вернулся? — спросила она по телефону, голос звучал устало до предела.

— Ещё не закончили, ты ложись спать, — ответил Фу Минъюй.

— Угу.

Положив трубку, Жуань Сысянь собиралась подождать его, ведь на кухне стояла тёплая каша из жира лягушки. Но стоило немного полежать — и сон, как прилив, накрыл её целиком.

Когда Фу Минъюй вернулся, было уже час ночи.

Увидев, что в спальне горит свет, он поднялся наверх и тихо приоткрыл дверь — Жуань Сысянь уже спала.

Она спала чутко: бывало, даже его движение ночью могло её разбудить. Подумав об этом, Фу Минъюй выключил свет, аккуратно прикрыл дверь и вышел.

После душа и лекарства он пошёл спать в гостевую комнату.

Проснувшись среди ночи, он ещё не до конца пришёл в себя, но отчётливо почувствовал, что в его объятиях кто-то есть.

Он опустил взгляд и увидел спящее лицо Жуань Сысянь.

Прошло неведомо сколько времени, прежде чем она начала шевелиться. Однако, приоткрыв глаза и взглянув на погоду за окном, она тут же снова закрыла их и уткнулась обратно.

— Когда ты сюда пришла? — спросил он.

Жуань Сысянь, не открывая глаз, поудобнее устроилась у него в объятиях и ничего не ответила.

— Я тебя спрашиваю.

Она высунула руку из-под одеяла и хлопнула его ладонью по губам.

— Не знаю, — пробормотала она сонно, уголки губ чуть приподнялись. — Наверное, лунатизм.

-------- ≪ °✾° ≫ --------

Автор говорит:

Я посмотрела — впереди остались ещё несколько дополнительных глав о главных героях: о ребёнке и всяком таком. Потом немного эпилогов про Янь Аня и Чжэн Юань — и, пожалуй, всё, совсем немного осталось.

А ещё я сегодня случайно залезла в Weibo и только по личным сообщениям узнала, что мой роман «Легко увернуться от открытого удара, трудно избежать тайной любви» уже экранизируют! Совсем оторвалась от мира. 

И раз уж я тут, сделаю маленькую рекламу — у Цзянь Мутун вышел новый роман «И этот мир, и ты — всё, что я хочу». Очень классный: история про дерзкую и очаровательную девушку и сверхмужественного военного. Всем читать!

Вот, например, сцена из него.

На вечеринке кто-то поинтересовался, какие отношения у Вэнь Муханя и Е Са. Он сидел у стойки бара, лениво вращая в пальцах бокал с вином, весь — воплощённое равнодушие:

— Какие отношения? Она ведь ещё ребёнок.

Но вскоре снаружи послышался всплеск — кто-то упал в бассейн.

Когда Вэнь Мухань прыгнул в воду, чтобы вытащить пострадавшую, «маленькая девочка», изображавшая судороги, тут же вцепилась в него.

Её мокрая грудь мягко и плотно прижалась к его телу. Когда они выбрались из воды, Е Са наклонилась к его уху и тихо спросила:

— Гэгэ, всё ещё считаешь меня ребёнком?

Прим. ред. Господи, ох уж эта кринжовая китайская романтика, держите меня семеро