Как только октябрьское тепло смыло осенним ветром, резко похолодало.

С началом ноября листья вдоль дорог желтели буквально на глазах. Воздух стал сухим, и на улицах уже можно было встретить прохожих в пуховиках.

Менялось не только время года, но и рабочая обстановка Жуань Сысянь.

Последние дни она была погружена в подготовку к экзамену F1 — тесту на второго пилота. Каждую свободную минуту использовала на учебу: бывало, сидит в кабине, ждет разрешения на вылет и, чтобы не терять время, достает телефон и пролистывает материалы.

В день экзамена, выйдя из аудитории, Жуань Сысянь посмотрела на часы. Было еще рано, и она решила зайти в столовую для сотрудников.

Взяв поднос с едой, она села за свободный столик и едва успела съесть пару ложек супа, как заметила, что к ней кто-то направляется.

Девушка подняла голову и увидела знакомого второго пилота. Она потянула поднос, освобождая место.

Но тот, едва заметив, кто перед ним, улыбнулся во весь рот и сказал:

— Добрый день, Сяо Жуань! Ого, ребрышки? Почему я их не видел? Пойду тоже возьму!

Может, он отправился за ними в столовую в Сибирь, потому что так и не вернулся.

Жуань Сысянь только теперь сообразила, что все это время ее положение в компании было таким — тысячи гор без самцов, и на тысячах тропинок не осталось мужских следов.

Прим. пер: здесь писательница перефразировала знаменитое китайское стихотворение. «Над тысячью гор парение птиц пресеклось, троп десять тысяч - сгинул с глаз человеческий след» (из стихотворения Лю Цзунъюань "Снегопад над рекой", перевод на русский К.Карташова)

Независимо от того, были ее коллеги свободны или в отношениях, все мужчины держались на почтительном расстоянии. У них будто на лбу было написано: «Мы просто коллеги!»

Даже в соцсетях никто из мужчин больше не ставил ей лайки.

Ну что ж, теперь все ясно. Фу Минъюй одной фразой повесил на нее ярлык: «Собственность клана Фу» — и тем самым вырубил соперников под корень.

Пока она работает в этой авиакомпании, ни один мужчина не посмеет бросить вызов боссу.

Прямо-таки предельно честный и открытый способ ухаживания!

Однако у этого «ярлыка» оказались и свои плюсы.

Например, она заметила, что ее график полетов был исключительно на дальние рейсы. Даже на следующей неделе ей снова поставили длинные маршруты. Все пилоты стремились к дальним перелетам: высокая почасовая оплата и больше времени на отдых.

Кроме того, даже в обычных задержках на вылет были перемены. Она стала стоять в очереди все меньше времени, ее самолет часто первым выводили на взлетную полосу.

На этом ярлыке, похоже, светится надпись «Фу Минъюй просит все отделы оказывать обладательнице необходимое содействие».

Жуань Сысянь чувствовала себя ходячим «пропуском клана Фу».

Она даже хотела спросить Фу Минъюя, нормально ли это. Злоупотребление властью, между прочим!

Но потом осознала, что вряд ли он давал такие прямые указания. Все дело в молниеносной скорости распространения слухов. Достаточно одного сообщения в корпоративном чате — и весь коллектив был в курсе.

Боязнь пересудов, желание угодить начальству — все это стало невидимыми цепями, которые связывали ее и Фу Минъюя.

Эта атмосфера напомнила ей школьные годы, когда один хулиган публично признался ей в любви. Тогда это стало главной новостью школы.

Парень был известен своим дерзким характером, его даже учителя не могли приструнить. После его признания все мальчишки, которые раньше крутились рядом с Жуань Сысянь, растворились, будто их ветром сдуло.

Школа у них была маленькая, и Жуань Сысянь постоянно сталкивалась с этим влюбленным хулиганом. Его намеренные усилия лишь увеличивали количество этих встреч.

В итоге у всех сложилось впечатление, что между ними что-то есть.

Ее это ужасно раздражало. Каждый насмешливый взгляд или тонкая подколка вызывали желание наброситься на одноклассников с кулаками.

Но сейчас?

Она лениво помешивала ложкой суп.

Теперь она не чувствовала ярости. Даже желания махать кулаками не было.

Чем, по сути, отличается Фу Минъюй от того школьного хулигана?

Ничем.

Оба самоуверенные и нахальные.

Жуань Сысянь усмехнулась. Наверное, все дело в том, что Фу Минъюй — ее начальник.

Пока она была погружена в свои мысли, перед ней неожиданно появился поднос.

Кто это такой смелый, решил рискнуть и подойти ко мне?

Она даже почувствовала легкое удовлетворение: ее обаяние все-таки смогло преодолеть страх перед Фу Минъюем.

Но подняв голову, она увидела Ни Тун. 

Та, сев напротив, выглядела немного обеспокоенной. Оглядевшись по сторонам, она наконец заговорила:

— Э-э… Тут такое дело…

Жуань Сысянь положила ложку и подняла голову:

— Говори прямо.

Ни Тун совсем не хотела поднимать этот вопрос, но он мучил ее уже несколько дней. Молчать дальше она просто не могла. Однако в столовой, где вокруг было слишком много любопытных ушей, она долго колебалась, прежде чем спросить:

— Ты уже доела? Может, пойдем поговорим снаружи?

Жуань Сысянь взглянула на нее, не торопясь допила бульон и кивнула:

— Пойдем.

Они вышли из столовой, но людей на улице оказалось еще больше. В итоге Ни Тун потянула ее на лестничный пролет внутри здания.

— Короче… на мою наставницу вчера пожаловался VIP-пассажир.

— Ну и? — спокойно спросила Жуань Сысянь.

Глаза Ни Тун забегали, а в голосе не было уверенности:

— Ну, ты же знаешь, обычные жалобы пассажиров сначала проверяют — действительны они или нет. А тут… раз VIP пожаловался, то сразу признали жалобу обоснованной. И…

Жуань Сысянь посмотрела на часы:

— У тебя минута. Если успеешь, я пойду домой.

Ни Тун резко напряглась, но тут же затараторила, словно горох из мешка посыпался:

— Да это ведь такая мелочь, обычно в таких случаях максимум — временное отстранение, но мою наставницу уволили! Я думаю, это было решение директора Фу, и, честно говоря, это немного слишком. Я понимаю, что прошу об одолжении, но… ты не могла бы поговорить с ним, чтобы он не увольнял сразу, а дал какой-то шанс?

— Что? — Жуань Сысянь непонимающе замерла, переваривая поток ее слов.

Половину из сказанного она не сразу поняла, но, разложив все по полочкам, положила руку на плечо Ни Тун и серьезно произнесла:

— Подожди, когда я успела создать у тебя впечатление, что я добрая, великодушная и не злопамятная?

Лицо Ни Тун вытянулось, потом она покраснела от смущения. Поникнув, стюардесса пробормотала:

— Ладно… понятно… Просто сейчас Юэ-гэ кажется, совсем с ней поругался, а ей уже почти тридцать! Если она потеряет работу, то как же она будет жить?..

Договорив, девушка развернулась, чтобы уйти, но внезапно за спиной раздался резкий голос:

— Ни Тун! Ты что творишь?!

Цзян Цзыюэ появилась на лестнице, держа в руках кипу мятой документации из отдела кадров. Ее лицо выражало ярость, в глазах горел огонь.

Еще до того, как она подошла, пачка бумаг с громким шлепком полетела в Ни Тун, заставив ту вжаться в угол.

— Я… я просто хотела… — испуганно пробормотала Ни Тун.

— Кто просил тебя за меня заступаться?! — ее голос был ледяным. — Делать нечего, да? Не знаешь, куда себя деть? 

Затем она повернулась к Жуань Сысянь, ее взгляд был полон злобы. 

— Не волнуйся, ты крутая, я тебе не ровня. Думаешь, если я уйду из авиакомпании, то на коленях приползу обратно? Мечтай!

Жуань Сысянь развела руками:

— Я ничего такого не говорила.

Ей все это казалось невероятно утомительным. Она никогда даже не смотрела в сторону Юэ Чэня, но все равно с самого начала была для Цзян Цзыюэ врагом номер один.

Оно того стоило?

Цзян Цзыюэ, стоя на лестнице, специально заняла позицию на верхней ступени, глядя на нее свысока.

— Только не радуйся слишком. Думаешь, без пяти минут жена генерального? Да куда тебе!

— Стоп-стоп, — подняла руки Жуань Сысянь, решив прояснить ситуацию. — Между мной и Фу Минъюем ничего нет. Я сейчас совершенно свободна.

Она просто хотела сказать правду, но для Цзян Цзыюэ это прозвучало как: «Я даже не согласилась, а он уже так меня оберегает. Что поделать?»

— Молодая еще, — Цзян Цзыюэ издевательски усмехнулась. — Думаешь, если мужчина за тобой бегает, значит, он на руках тебя носить будет? Да все они одинаковые. Сегодня ты для него новинка, а завтра забудет, как тебя зовут.

Как же достало…

Жуань Сысянь мечтала поскорее уйти домой. Разговаривать с ней не хотелось, надо было одной фразой поставить точку.

— Понимаю, понимаю. В наше время даже если из сырого риса не просто кашу сварить, а хоть попкорн сделать — если мужику захочется свалить, он все равно уйдет. 

Как и ожидалось, лицо Цзян Цзыюэ резко изменилось, словно она не знала, как реагировать.

Прим. пер: расшифровка! 生米煮成熟饭 — дословно «сырой рис сварить в готовую кашу». Самое классическое употребление — когда двое людей вступили в физическую близость (или женщина забеременела), и теперь, часто против воли родителей, им приходится жениться. Короче, она сказала ей завуалированно: Не надейся удержать мужика тем, что переспала с ним. Хочет уйти — уйдет. 

Что за бред, на дворе уже 9012-й год, и кто это сказал, что без мужика жизнь кончилась?

У меня лицензия на руках — где угодно найду работу. Или думаешь, только у Фу Минъюя дома самолеты водятся?

Тем более, никакого «мы» у нас с Фу Минъюем и в помине нет.

Чтобы избежать очередной перепалки, Жуань Сысянь поспешно ретировалась. Хотя слова Цзян Цзыюэ не оставили у нее никакого осадка, мысленно она все равно пару раз прокляла Фу Минъюя.

Вот же пес паршивый, не только отрезал все пути к нормальной личной жизни, но и создает мне лишние проблемы.

И как только она подумала об этом, тот самый пес прислал ей сообщение.

Последние дни Фу Минъюй был очень занят, постоянно летал между городами. Жуань Сысянь почти не видела его и уж точно сама не пыталась выходить с ним на связь.

Он, напротив, время от времени звонил. Звонки эти были короткими и всегда о каких-то мелочах, как будто ему просто хотелось услышать ее голос.

И все равно, каждый раз после такого звонка Жуань Сысянь чувствовала себя странно.

Именно потому что он ничего важного не говорит, все кажется подозрительным. Точно! Он потихоньку «варит лягушку в теплой воде»!

[Фу Минъюй]: Экзамен сдала?

Жуань Сысянь ответила на ходу:

[Жуань Сысянь]: Уже давно сдала.

Не дожидаясь его ответа, она добавила еще одно сообщение:

[Жуань Сысянь]: Ты Цзян Цзыюэ уволил?

[Фу Минъюй]: Цзян Цзыюэ — это кто?

[Жуань Сысянь]: Стюардесса! Та, что со мной ссорилась. Память как у золотой рыбки?

— Да, я уволил.

Раздался знакомый голос. Жуань Сысянь резко остановилась. Подняв голову, она увидела Фу Минъюя. В закатном свете он будто был окутан золотой дымкой, и его черты казались особенно мягкими.

И в тот момент, когда их взгляды встретились, ее сердце вдруг пропустило удар.

Сердце, ты чего? СТОП. Что за реакция? Он всего лишь признал, что уволил ее. Ни слова не сказал, что ради тебя. Все, успокойся! Не смей прыгать!

— Домой? — спокойно спросил он.

— Угу.

Фу Минъюй протянул ей руку:

— Пошли, я отвезу тебя.

Все выглядело настолько естественно, что, опомнившись, Жуань Сысянь поняла, что ее рука уже почти коснулась его ладони.

Я же говорила, он просто медленно варит лягушку!

Чтобы не выдать себя, она в последний момент отдернула руку и шлепнула его по пальцам с нарочитой брезгливостью.

— Погода хорошая, хочу пройтись пешком.

Сказав это, она направилась к выходу. Фу Минъюй молча пошел рядом, а машина, как и положено, тихо следовала за ними.

Ее шаги были немного механическими, но он все время подстраивался под ее ритм.

— Фу Минъюй.

— Да.

Жуань Сысянь понимала, что должна прояснить эту ситуацию, чтобы не оставлять все на уровне недомолвок и ее собственных догадок.

— Ты уволил ее из-за меня?

Фу Минъюй, казалось, удивился странности этого вопроса.

Если не из-за нее, то ради кого еще? В этом департаменте работают тысячи человек, разве у меня есть время вмешиваться в судьбу никому не известной стюардессы?

— А как ты думаешь? Конечно, из-за тебя.

Жуань Сысянь на мгновение замерла, ее сердце снова начало выбиваться из ритма.

Она понимала, что для него это решение не требовало ни малейших усилий. Один взгляд, и все было сделано его подчиненными.

И все же она почувствовала некую… необъяснимую, но приятную заботу.

Хотя нет, не «некую». Это больше, чем просто небольшой жест.

После той истории она аккуратно разузнала у знакомых стюардесс, что слухи действительно прекратились. Даже наедине никто больше не обсуждал ее.

Коллеги рассказали, что во всех отделах провели собрания, где было прямо сказано: если хоть одно слово из этих слухов снова дойдет до руководства, всех виновных отправят в отдел кадров за расчетными листами. У компании достаточно денег, чтобы позволить себе не держать таких работников.

Ладно, это уже не просто легкое покровительство. 

Она бросила взгляд на Фу Минъюя.

— Господин Фу, у вас, кажется, образ «человека, четко разделяющего работу и личное» трещит по швам.

— А у тебя, малышка, по-моему, вообще нет чувства самокритики, — спокойно ответил он, глядя прямо на нее. — Ты раз за разом делаешь, что хочешь, прямо у меня на глазах, и еще воображаешь, что я стану разделять личное и работу?

Пах!

Кажется, маленькая лягушка по имени Жуань Сысянь с плеском рухнула в теплую воду, откуда ей уже не выбраться.

Прим. пер: Смысл этой идиомы в том, что если бросить лягушку сразу в кипяток, она выпрыгнет. А если посадить ее в теплую воду и постепенно нагревать — она не заметит опасности и сварится заживо.