— Хватит уже, — кто-то из компании в курилке подытожил, — что, думаешь, в дом Фу может попасть кто угодно? Она же bitch…

Фраза не успела прозвучать до конца — кто-то краем глаза заметил фигуру, и тут же дёрнул соседа за рукав.

— Фу…

— Дом Фу — это какое место, ты сказала?

На каменную дорожку ступили острые каблуки золотистых туфель — каждый шаг отдавался звонким стуком.

Хэ Ланьсян остановилась в метре от компании, скрестила руки на груди, чуть вскинула подбородок и медленно обвела взглядом ту, что только что это сказала.

— Ну? Давай, повтори. Что такое дом Фу? Слушаю тебя. Судя по вашим разговорам, прямо тюрьма какая-то, а не дом — страшно даже.

Открытая курилка продувалась ледяным ветром, в воздухе летели мелкие снежинки. Холод пробирал до костей, куртки не спасали.

В беседке воцарилась тишина — слышно было только, как ветер шевелит листья.

— Что ж вы притихли? — продолжила Хэ Ланьсян. — Только что ведь языки работали без передышки. На официальных мероприятиях из вас и трёх слов не вытянешь, а втихаря — один другого красноречивей. Почему вас, интересно, на фабрику утиных языков в Вэньчжоу не позвали руководить?

Она шагнула влево, пальцем лениво постукивая по предплечью. Густые ресницы слегка дрогнули.

— Молодёжь нынче... рот не откроет без «bitch». Алфавит хотя бы до «u» доучили, прежде чем понтоваться английским?

Женщина, к которой она обращалась, вспыхнула до корней волос, прикусила губу и не знала, куда деть руки.

— Тётя, вы неправильно поняли...

— Неправильно? — Хэ Ланьсян впилась в неё взглядом, отчего та опустила голову. — Мой сын подарил девушке ожерелье, а вы все хором заявили, что оно поддельное. Что, по-твоему, это значит?

Она театрально похлопала себя по груди, глубоко вздохнула и приняла обиженный вид:

— Наша семья столько лет трудится не покладая рук, терпим и тяжёлое, и утомительное, а в глазах посторонних, оказывается, мы такие ничтожные. В конце концов, выходит, что это мы недостойны.

Стоявшая в коридоре Жуань Сысянь посмотрела на неё с серьёзным лицом:

Что это вообще? Она что, жалость к себе продавать начала?

— Тётя, я… я не это имела в виду, — поспешно сказала девушка.

Хэ Ланьсян не обратила внимания, повернулась и медленно подошла к мужчине, стоявшему поблизости. Легко прикрыла пальцами нос, словно от неприятного запаха:

— А с каких это пор решать, кто «достоин», стало твоим делом? Ты кто вообще, эксперт по замкам высшей категории? Мой сын с девушкой встречается — и тебе судить, подходит она ему или нет? Может, сперва сам посмотри в зеркало, подходит ли тебе рот открывать. Вон там туалет рядом — марш, глянь на себя.

Затем она повернула голову к другому мужчине и ненадолго замолчала.

Тот сразу занервничал и поспешил оправдаться:

— Тётя, я просто мимо проходил…

— Мимо? Люди, когда мимо проходят, просто идут. А если кто-то мимо проходя не удержался и присел дерьмо изо рта изрыгать — это что за разновидность такая?

Тем временем, Фу Минъюй и Янь Ань выходили из банкетного зала — каждый со своей стороны.

Фу Минъюй собирался найти Жуань Сысянь, которая всё ещё не возвращалась, а Янь Ань хотел выйти покурить. Так они и столкнулись в коридоре — один навстречу другому.

Шли молча, воздух между ними застыл.

Янь Ань уже собирался что-то сказать, но краем глаза заметил движение сбоку и произнёс:

— Вон там…

Он не успел договорить — Фу Минъюй уже ускорил шаг и направился туда.

— Что случилось? — подошёл он к Жуань Сысянь. — Что вы здесь делаете?

Жуань Сысянь всё ещё не успела отойти от «поля боя». Повернула голову, увидела Фу Минъюя, открыла рот, но не успела ответить — Хэ Ланьсян уже развернулась и нахмурилась.

— Ничего, — отрезала она.

Подойдя ближе, она бросила на сына быстрый взгляд и, слегка кривя губы, сказала с нарочитой горечью:

— Просто не думала, что, вырастив двух сыновей, прожив полжизни в трудах и заботах, в итоге услышу, будто я — злая свекровь, разлучающая влюблённых, бессердечная и жестокая, разрушившая хорошую пару и выгнавшая старшего сына в изгнание.

Четверо в курилке: …?

Нет, мы вообще не это имели в виду.

Жуань Сысянь тоже была поражена.

Так вот где у неё припасён главный удар!

И если подумать, в её словах ведь и правда нет прямой неправды…

Она подняла глаза и увидела, как Фу Минъюй слегка прищурился, взглядом скользнув по стоящим впереди людям.

Жуань Сысянь сразу ощутила: похоже, этим людям скоро конец.

Хэ Ланьсян обернулась, глянула на Жуань Сысянь и добавила:

— Ах да, они ещё и не поверили, что подаренное тобой ожерелье настоящее — унижали, понимаешь ли.

Фу Минъюй спокойно ответил:

— Да? Ну и что с того, ожерелье — ерунда. Если ей нравится, я хоть весь ангар самолётов подарю.

Хэ Ланьсян округлила глаза.

Что???

Я это разве одобряла?!

Подарить Жуань Сысянь самолёты — значит, в будущем половина семейного авиапарка окажется у неё в распоряжении!

Такое Хэ Ланьсян принять не могла — она всё-таки бережливая женщина.

Она прикрыла глаза тыльной стороной руки и вздохнула:

— Ладно, забудем, я замёрзла, пойду обратно.

Женщина вышла из курилки, направляясь к банкетному залу.

— Тётя, как это «забудем»? Я вот не могу забыть! — вспыхнул Янь Ань.

Настроение у него и так весь день было паршивое, а теперь кровь закипела окончательно.

Хотя с Фу Минъюем они обычно не ладили, но Хэ Ланьсян была старшей, которая видела, как он растёт, и слушать, как кто-то плетёт о ней гадости за спиной, Янь Ань не собирался.

Тем более эти люди — обычные приятели по вечеринкам: поесть, попить, повеселиться. Их пригласили на банкет просто ради оживлённой атмосферы — отец любил, чтобы вокруг было весело. А они, вместо благодарности, только и умеют за спиной пакостить.

Янь Ань оглянулся — Хэ Ланьсян уже шла прочь, опустив плечи и с грустью в походке. Он перевёл взгляд на стоявших перед ним людей и почувствовал, как злость буквально закипает. Глубоко вдохнул, закрыл глаза и напомнил себе: сегодня день рождения отца, нельзя устраивать скандал.

Когда те, кто остался, попытались что-то сказать в своё оправдание, Янь Ань поднял руку, показывая жест «молчать», и, не открывая глаз, произнёс:

— Сейчас же все — вон отсюда. Сами. Не вынуждайте меня звать охрану.

Сказав это, он развернулся и поспешил догнать Хэ Ланьсян, чтобы её успокоить.

Оставшиеся, едва ступив за пределы беседки, столкнулись взглядом с Фу Минъюем.

Тот не произнёс ни слова. Лишь медленно повернулся, и его взгляд скользнул по ним — холодный, как ветер со снегом. Слов не потребовалось: одного этого взгляда хватило, чтобы у них по спине пробежал мороз. Казалось, будто они стоят посреди ледяного подземелья.

— Пойдём, — сказал он, беря Жуань Сысянь за руку. 

Жуань Сысянь, уходя, обернулась — те самые люди всё ещё топтались на месте, не решаясь ни уйти, ни приблизиться.

Достойна я его или нет — решаю только я сама.

Когда они вернулись в банкетный зал, Жуань Сысянь сразу заметила: Янь Ань уже сидит рядом с Хэ Ланьсян, с самой дружелюбной улыбкой угощает её закусками, наливает напитки, что-то говорит, кивает — и сейчас куда больше походил на родного сына, чем Фу Минъюй.

Прошло больше получаса — тех людей так никто и не видел.

Жуань Сысянь сделала глоток вина, огляделась по сторонам:

— А где они? Ни уходили, ни возвращались — вообще пропали.

— Ушли через задний выход, — ответил Фу Минъюй, забирая у неё бокал. — Вино, между прочим, довольно крепкое.

Жуань Сысянь вдруг почувствовала лёгкое головокружение.

— Так почему ты не сказал раньше? Я ведь уже успела неплохо его наглотаться.

— Это теперь моя вина? — усмехнулся Фу Минъюй и пригубил её бокал. — А я-то думал, тебе так весело было пить.

Он посмотрел на неё:

— Что, уже слабеешь?

— С чего бы. Всего один бокал, — пробормотала она, незаметно опираясь рукой на край стола.

Она и не замечала, что алкоголь уже ударил в голову: щёки вспыхнули румянцем, глаза заблестели, покрытые влажной плёнкой.

— Но вкусно, — сказала она и снова потянулась за бокалом. На этот раз Фу Минъюй не стал останавливать её. — Я думала, это шампанское.

— Как хочешь, — спокойно ответил он.

К концу банкета наконец появилась Дун Сянь, приведя с собой супруга, чтобы официально познакомить его с Жуань Сысянь.

Она, как обычно, говорила немного; господин Чжэн тоже был человеком немногословным. Всё общение ограничилось вежливыми приветствиями и несколькими формальными фразами — и разговор быстро сошёл на нет.

Только вот, глядя на высокого, статного мужа Дун Сянь, Жуань Сысянь никак не могла сопоставить его с тем человеком, в машину которого садилась её мать.

* * *

Когда они уходили, и вышли из банкетного зала, в лицо подул холодный ветер — волосы Жуань Сысянь взлетели, и она невольно поёжилась.

Хэ Ланьсян стояла рядом со своим мужем. Окинув Жуань Сысянь взглядом, она молча сняла с плеч свою шаль и сунула её девушке.

— Мы поедем домой, — сказала она, не давая Жуань Сысянь времени на отказ. Села в машину, и, уже закрывая дверь, высунулась напоследок и помахала рукой: — Вы тоже долго не засиживайтесь, отдыхайте.

Жуань Сысянь осталась стоять, держа шаль в руках, немного растерянная.

Фу Минъюй взял у неё шаль, накинул на плечи и повёл к машине.

— Эх… — Жуань Сысянь, устроившись в салоне, уткнулась подбородком в мягкий мех и вдруг вздохнула.

— Что такое? — спросил Фу Минъюй.

— Это ожерелье… оно ведь раньше принадлежало твой матери, да?

— Да. Она сказала, что пусть это будет подарком к нашему знакомству.

Жуань Сысянь замолчала, потом тихо пробормотала:

— Тётя и правда хорошо ко мне относится.

Ещё даже не познакомившись, подарила ей такую дорогую вещь, потом на банкете заступилась, а на прощание, боясь, что замёрзнет, отдала собственную шаль.

Фу Минъюй посмотрел на неё с видом «вот только сейчас дошло?»

— Ну и как, всё ещё думаешь, что она тебя не любит?

Жуань Сысянь улыбнулась, потом опустила взгляд на своё платье и спросила:

— Скажи, а это платье тоже, случайно, от тёти?

В тот день, когда помощник Фу Минъюя прислал ей одежду и обувь, она, открыв коробку, на мгновение усомнилась… в его ориентации. Ну не может у гетеросексуального мужчины быть такой вкус!

Но если платье выбирала Хэ Ланьсян — тогда всё становилось логичным.

Фу Минъюй бросил на неё слегка усталый взгляд:

— По-твоему, я младенец, которому мама до сих пор всё покупает?

Намёк был очевиден: платье никак не связано с Хэ Ланьсян.

— Понятно, — протянула Жуань Сысянь, чуть встряхнув подол. — Значит, ты просто любишь, когда я в красном?

Она отлично помнила тот вечер — свой день рождения. И ту фразу, которую Фу Минъюй прошептал ей на ухо. С тех пор она иногда всплывала в голове в самые неподходящие моменты.

— На самом деле, — сказал он негромко, — мне больше нравится, когда ты в другой одежде.

— В какой? — насторожилась она.

Впереди сидел водитель, поэтому Фу Минъюй наклонился ближе и прошептал ей на ухо:

— В форме.…

Картинка в её голове мгновенно сменила жанр и скатилась в бездну японской эротической манги.

— Мне кажется, тебе бы подошло другое место, — заметила она, прищурившись.

— Что?

— Тюрьма Цзянчэн. Там все в форме. Сразу сбудутся все твои фантазии.

Фу Минъюй сжал челюсти, голос стал глухим и напряжённым:

— Жуань. Сы. Сянь.

— Её нет дома.

Хотя сказала она это в шутку, но всё же придвинулась ближе и, прислонившись к плечу Фу Минъюя, закрыла глаза.

Сегодня она выпила совсем немного, но градус у вина был высокий — голова уже слегка кружилась.

Фу Минъюй обнял её за плечи, устроил поудобнее. В машине было тепло и тихо; дыхание Жуань Сысянь стало ровным и спокойным.

И вдруг — лёгкое тёплое дыхание коснулось его уха.

Не успел он повернуться, как услышал, как она шепчет почти неслышно:

— Тогда в следующий раз я надену форму специально для тебя.

Из-за присутствия других людей в машине Фу Минъюй ничего не ответил.

Только когда её уже выносили из машины на руках, Жуань Сысянь медленно очнулась.

Открыв глаза, она увидела знакомый силуэт — подбородок Фу Минъюя. Осознав, кто это, просто снова закрыла глаза и решила не двигаться.

Когда они дошли до двери её квартиры, он тихо сказал:

— Открой.

Жуань Сысянь, засыпая на ходу, нащупала панель и ввела код. Дверь щёлкнула, она снова сомкнула веки.

Фу Минъюй занёс её внутрь и аккуратно уложил на кровать.

Она перевернулась на бок, обняла подушку и, не открывая глаз, пробормотала:

— Когда будешь уходить, не забудь закрыть дверь…

Она собиралась только немного полежать и потом пойти принять душ.

В комнате долго не было слышно шагов — вместо этого послышался скрип открывающегося шкафа.

Жуань Сысянь приоткрыла глаза и настороженно посмотрела на него:

— Ты что делаешь?

Фу Минъюй достал оттуда форму и бросил её на кровать.

— Надень сейчас.

Жуань Сысянь всё ещё обнимала подушку, сон постепенно отступал, в голове прояснялось.

— Который час вообще? Фу Минъюй, ты можешь хоть иногда вести себя как человек?!

Он снял пиджак, оставшись в одной рубашке, и, наклонившись над ней, приблизился. От него слегка пахло алкоголем.

— Как человек я веду себя слишком часто, — сказал он тихо. — Иногда хочется отдохнуть.

Увидев, что она не двигается, он добавил:

— Сама наденешь или мне помочь?

Жуань Сысянь замерла, потом вдруг хмыкнула и усмехнулась:

— Сама. А ты — выйди.

Фу Минъюй приподнял бровь, но послушно развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Через несколько минут из комнаты послышался её голос:

— Готово.

Фу Минъюй повернулся к двери, посмотрел на неё пару секунд и медленно повернул ручку.

Жуань Сысянь стояла спиной к нему, застёгивая пуговицы. Услышав звук, она обернулась.

Почему-то в голове вдруг всплыла фраза: «Ну что, доволен тем, что видишь?» — но, подумав, решила, что момент явно не из того сценария, и промолчала.

Зато мужчина перед ней выглядел более чем довольным. Губы плотно сжаты, взгляд тёмный, в глубине зрачков пляшут искры желания.

* * *

Прим. ред. еще год назад я думала, что у господина Фу есть определенный фетиш, хахаха, рада, что не ошиблась. Я, кстати, не знаю, что будет дальше, потому что читаю новеллу вместе с вами. Но у гг же месячные, так что в сл главе 100 процентов наш мистер обломинго поймает, хеехеххе