Трое малышей не хотели греться у печки, они просто хотели поиграть в прятки.

Су Цзиньнян впервые увидела этих трех детей вблизи, и, как и с их отцом, чем ближе на них смотришь, тем лучше они выглядели.

Она слышала, что они очень непослушные и всегда заставляли деревенских детей плакать.

Наверное, это потому, что Толстушка Су не знает, как их воспитывать, если бы я была их матерью ...

… я бы очень, очень хорошо их учила.

"Как вас зовут?" - мягко спросила Су Цзиньнян.

Все трое промолчали.

Не то чтобы Су Цзиньнян действительно не знала их имен, она просто хотела немного подтолкнуть их, чтобы они заговорили с ней, ведь именно так всегда начинается общение между взрослыми и маленькими детьми.

Видя, что они ничего не говорят, Су Цзиньнян не стала отчаиваться и продолжила мягко спрашивать: "Кто из вас Даху, кто Эрху, а кто Сяоху?"

Трое по-прежнему молчали.

Подумав немного, Су Цзиньнян развернулась и пошла в дом. Она тайком взяла кусок солодовой карамели, затем разломила его на три части и вышла, чтобы отдать их им.

Старая семья Су считалась зажиточной в деревне, и, хотя солодовая карамель была довольно дорогим товаром, но члены семьи могли есть ее постоянно, а вот, чтобы ею угощали детей из деревни, это было редкостью.

"Вот", - сказала она с улыбкой.

Она была симпатичной и нежной в речах, и дети в деревне ее любили.

К тому же это была солодовая карамель, и не было ни одного ребенка, который бы не любил сладкое.

Она снова протянула их и сказала: "Это солодовая карамель, она очень вкусная".

Конечно, трое малышей знали, что такое солодовая карамель, и Нюдань совсем недавно использовал ее, чтобы вызвать у них зависть.

Трое малышей ничего не взяли.

Су Цзиньнян спросила: "Что случилось? Вам не нравится это? Или ваш отец ...... не разрешает вам их есть?"

"Даху! Эрху! Сяоху!" - крик Су Сяосяо донесся со стороны.

Глаза трех малышей загорелись, и они решительно двинулись и выбежали из переулка между домом старой семьи Су и соседним домом.

Су Цзиньнян проследила за ними, сделав несколько шагов, и увидела, как трое малышей, словно ласточки-птенцы, прыгнули на руки Толстушки Су, а их маленькие головки стали тереться о ее тело.

"Куда вы бегали играть? Вы все вспотели", - сказала Толстушка Су, потрогав голову Даху.

Даху поднял руку и указал: "Вон там, прячься!"

"Эрху тоже". Эрху вытянул свою маленькую голову.

"Сяофу (ху)! Сяофу (ху)!" Сяоху боролся за внимание, пытаясь протиснуться между двумя своими братьями. Это было действительно трудно и тяжело!

Су Сяосяо не знала, смеяться ей или плакать, прикасаясь к маленькой головке каждого.

Даху повернулся и указал на свою маленькую спину, сказав детским голском: "И здесь тоже".

Су Сяосяо время от времени трогала их спины, чтобы проверить, не вспотели ли они.

Су Сяосяо, забавляясь, трогала то одного, то другого.

Три малыша подняли свои маленькие подбородки, они были очень горды собой!

Су Сяосяо сказала: "Вы все вспотели. Быстро возвращаемся, чтобы переодеться и поесть".

Все трое кивнули головами, подскочили и последовали за Су Сяосяо, чтобы уйти.

То, как они вели себя перед ней, совершенно отличалось от того, как они вели себя перед Су Цзиньнян и другими жителями деревни.

"Вы ели какую-нибудь случайную еду?" - спросила Су Сяосяо.

"Нет". Трое малышей покачали головами.

Су Цзиньнян посмотрела на спины уходящих и крепко сжала в руке кусочки солодовой карамели.

Очевидно, что Толстушка Су специально нацелилась на меня, не позволяя мне найти общий язык с тремя детьми Вэй Тина.

На самом деле Су Цзиньнян просто неправильно поняла Су Сяосяо.

Су Сяосяо даже не знала, что Су Цзиньнян угощала трех малышей солодовой карамелью, а спросила она потому, что несколько дней назад трое малышей последовали за старшими детьми из деревни, чтобы поесть диких фруктов на заднем склоне горы.

Дети из деревни ели их с малых лет и привыкли к ним, поэтому они не вызывали у них никакого дискомфорта.

Что касается трех малышей, то у них всю ночь болел живот.

С тех пор Су Сяосяо больше не позволяла им есть ничего случайного на улице.

"Мама!"

Трое малышей заметили, что пальцы Су Сяосяо были обмотаны и выглядели как пельмени.

Су Сяосяо издала "ох" и, не меняя выражения лица, ответила: "Это просто для развлечения".

Трое малышей очаровательно заморгали.

Через четверть часа на руках у каждого было по две маленькие пельмешки.

Втроем они решительно отправились к соседнему дому искать Нюданя, чтобы продемонстрировать пальцы, которые мама завернула для них!

К сожалению, у Нюдана сегодня не было настроения препираться с ними. Дома снова произошла очередная ссора, связанная с тем, что дядя и тетя хотели разделения семьи, дедушка Лю Шань впал в ярость, а бабушка ругала их все утро и продолжала ругать до сих пор.

"Я вырастила тебя с таким трудом, претерпевая лишения! А в итоге вот как ты мне отплатил! Я знаю, что не являюсь твоей настоящей матерью, поэтому между нами существует пропасть! Хотя я не жду от тебя сыновней почтительности, но ты не можешь проклясть меня до смерти!"

"Вы двое убиваете нас! Вы проклинаете меня и своего отца до смерти ..."

В завершении своих слов старая госпожа У разрыдалась. "Легко ли мне было быть мачехой все эти годы ... Где я тебя обидела?"

Где ты его обидела?

Неужели старая госпожа У действительно не помнила, как жестоко обращалась с Лю Пином?

Когда ему было пять лет, она заставляла его косить траву для свиней, в возрасте шести лет он начал работать в поле, зимой заставляла спать в коровнике ...... никогда не вызывала врача, когда он болел, так что если бы не хорошая судьба Лю Пина, он бы уже давно умер!

Лю Пин отправился в город выполнять тяжелую ручную работу, при этом все заработанные тяжелым трудом деньги попадали в руки старой госпожи У.

Так откуда же у старой госпожи У взялась наглость утверждать, что она хорошо относилась к Лю Пину?

"Это ты подстрекательница!"

Видя, что Лю Пин не желает сдаваться, старая госпожа У сразу же направила удар на Сяо У.

Она подошла к Сяо У и занесла руку, чтобы отвесить ей пощечину!

Хлоп!

В главном зале раздался звук пощечины.

Пострадавшим оказалась не Сяо У, а Лю Пин, который бросился к ней, чтобы загородить ее.

Лю Пин получил сильную пощечину, и его лицо сразу же сильно распухло.

Глядя на след от пощечины на лице Лю Пина, старая госпожа У ошеломленно застыла.

Лю Шань, сидевший на стуле, сердито нахмурился.

"Муж, я ......" Старая госпожа У обернулась и посмотрела на Лю Шаня, а затем на упрямого Лю Пина, желая сказать, что она не хотела бить его, но атмосфера в комнате вдруг стала такой мрачной, что она не осмелилась говорить.

Несмотря ни на что, Лю Пин был старшим сыном в семье. Как мачеха, она могла найти способ подавить его, но не могла бить его.

"Встаньте передо мной на колени!" - сказал Лю Шань сыну и невестке.

Лю Пин и Сяо У угрюмо опустились на колени.

Лю Шань с серьезным лицом сказал: "Я спрашиваю вас в последний раз: вы действительно хотите разделить семью?"

"Да!" - сказал Лю Пин.

"Старший брат! Старшая невестка! Не будьте импульсивными!"

Госпожа Хэ отложила лопатку и вышла из кухни, а затем сказала Лю Пину и Сяо У: "Сегодня Новый год, почему вы хотите разделить семью? Поторопитесь загладить вину перед родителями! Давайте помиримся всей семьей, не будем устраивать сцен! Я знаю, что то, что Лю Ань недавно получил травму и не может работать, стало для вас обузой! Я здесь, чтобы извиниться перед вами! Больше такого не повторится!"

Госпожа Хэ избегала тяжёлого и искала лёгкого*.

Как она могла не знать, что со старшей ветвью все эти годы обходились несправедливо? Но не могла же она прямо сказать, что вся семья притесняла старшую ветвь?

Она не хотела разделения семьи, и, хотя заработок Лю Пина не попадал конкретно в ее руки, однако старая госпожа У всегда была благосклонна ко второй ветви и не жалела денег на Лю Аня и Нюданя.

И она все еще могла получить некоторую выгоду от благосклонного отношения свекрови к ее мужу и сыну.

К тому же, если старшая невестка уйдет, кто будет выполнять всю ее работу по дому?

Ей совершенно не хотелось вкалывать как ломовая лошадь!

___________________________________

Примечание:

* - избегать тяжёлого, искать лёгкого – обр.выражение - обходить стороной трудные вопросы, сосредоточиваясь на мелочах.

Перевод: Флоренс