Чэнь Пинъань мгновенно окинул взглядом округу, но не заметил ничего подозрительного. Лишь тогда он взял Ли Баопин за руку и тихо сказал:

— Пойдем поговорим в другом месте.

Он задумался. У ручья было тихо, там легко можно было укрыться от посторонних глаз. Но с тех пор, как он однажды почувствовал, что в воде скрывается нечто нечистое, он больше не решался туда заходить.

Ли Баопин, выпалив свою фразу в поспешности, тут же пожалела об этом. Рядом с Чэнь Пинъанем стояла незнакомая ей девушка — Жуань Сю в зеленом платье и с хвостиком. Хотя они уже встречались раньше на Спине Синего Быка, тогда рядом были еще те двое — золотой отрок и нефритовая дева из даосской школы. Один держал на привязи красно-зеленых рыб, другая вела за собой белоснежного оленя, и оба были связаны с семьей Ли Баопин.

Жуань Сю, конечно, не выглядела плохим человеком. Но именно таких людей Ли Баопин боялась больше всего — полузнакомых, кажущихся добрыми, но в итоге незаметно вонзающих нож в спину самым близким.

В самом начале господин Ма и тот, кто носил фамилию Цуй, шли вместе, цитировали классические труды, рассуждали о высоком, сочиняли стихи и пили вино. Как выразился Ли Хуай, если бы этот Цуй не был внебрачным сыном старика Ма, то уж точно приходился бы ему внуком от законной ветви — иначе откуда бы такая близость? Никто и представить не мог, что полный сил и амбиций господин Ма погибнет от руки того самого прославленного «благородного мужа».

По словам самого господина Ма, среди всех конфуцианских благородных мужей и мудрецов Восточного континента Водолея двое выделялись особенно, снискав прозвища «Великий и Малый Господин». А господин Цуй был не кем иным, как знаменитым «Малым Господином Созерцания Озера».

До того, как все пошло наперекосяк, почти все относились к Цуй Минхуану с огромной симпатией: он был учтив, образован и, казалось, знал ответ на любой вопрос. Лишь Линь Шоуи с самого начала испытывал к нему неприязнь. Впрочем, выходец из знатного рода переулка Персиковых Листьев и без того носил вечно-холодное выражение лица, будто все вокруг должны ему миллионы лянов серебра.

Поскольку Линь Шоуи держался особняком от остальных четырех учеников, его едкие замечания в адрес Цуй Минхуана остались без внимания. Все решили, что он просто завидует тому, что Цуй Минхуан куда больше походил на истинного «изящного юного господина», чем он сам.

Жуань Сю не понимала, почему Ли Баопин смотрит на нее с таким недоверием, но все же предложила:

— Может, пойдете в нашу новую кузницу мечей? Ее только достроили.

Уже напуганная до дрожи Ли Баопин вцепилась в руку Чэнь Пинъаня и отчаянно замотала головой, в ее глазах читалась мольба:

— Чэнь Пинъань, давай не пойдем туда, где много незнакомцев. Хорошо?

Чэнь Пинъань слегка сжал маленькую ручку Ли Баопин и мягко сказал:

— Поверь мне, кузница — самое безопасное место.

Ли Баопин подняла глаза и посмотрела в лицо Чэнь Пинъаня. Его глаза напомнили ей ручей, который она впервые увидела в детстве, когда однажды подошла к воде — прозрачный до самого дна, с медленно текущей водой. Тогда ей показалось, что она, возможно, никогда не вырастет. Сейчас же, оказавшись в смертельной опасности, Ли Баопин почувствовала, как в сердце неожиданно поднялась обида, и снова заплакала. Всхлипывая, она сказала:

— Чэнь Пинъань, ты не можешь меня обманывать!

Чэнь Пинъань твердо посмотрел на нее:

— Не обману.

Жуань Сю привела их, взрослого и ребенка, к кузнице, достала ключ и открыла дверь. Оставаясь на месте, она мягко улыбнулась:

— Я не пойду внутрь, посторожу снаружи. Даже если придет мой отец, не впущу его.

Чэнь Пинъань слегка смутился и тихо объяснил:

— Не могла бы ты принести ей что-нибудь поесть и попить? Думаю, когда она немного успокоится, силы ее покинут, и тогда еда будет важнее всего. В детстве со мной часто так бывало.

Жуань Сю энергично кивнула, слегка повернулась, и — никто не заметил, как — ее рука вынырнула откуда-то с маленьким шелковым мешочком, который она протянула Чэнь Пинъаню:

— Возьмите пока пять свежих пирожных с персиковым цветом из лавки Новогодних Оберегов. Я схожу за кувшином воды, пусть ест не торопясь, чтобы не подавиться.

Чэнь Пинъань и Ли Баопин сидели друг напротив друга на маленьких скамеечках. Хотя Ли Баопин взяла пирожные, есть ей совсем не хотелось.

Чэнь Пинъань тихо спросил:

— Что же все-таки произошло? Расскажи.

Ли Баопин говорила крайне медленно, что казалось полной противоположностью ее обычно торопливой и стремительной натуре. Однако эта ее медлительность в речи как раз позволяла Чэнь Пинъаню упорядочить мысли и поставить себя на ее место.

До того как старый учитель Ма из школы умер, путешествие пятерых учеников, отправившихся в дальние края за знаниями, шло удивительно гладко. Телега с быком и две запряженные лошадьми повозки преодолели несколько сот ли, а учитель Ма и Цуй Минхуан из Академии Созерцания Озера находили общий язык в беседах, став неразлучными друзьями, несмотря на разницу в возрасте.

Но однажды, проверяя их уроки, учитель Ма внезапно объявил, что должен обсудить с господином Цуем дальнейший маршрут — возможно, их пути разойдутся, ведь «под небом нет пира, что длится вечно». Однако дети ждали долго, а учитель Ма и Цуй Минхуан так и не вернулись. Тогда Ли Баопин и Ли Хуай отправились на поиски.

Первым нашел умирающего учителя Ма Ли Хуай. Старик лежал в луже крови — кровь сочилась не только из ран на руках и ногах, но даже из глазниц и ушей. Его тело напоминало бамбуковую корзину, только что вынутую из ручья, из которой отовсюду вытекала вода.

Едва дыша, учитель Ма велел Ли Хуаю привести к нему только Ли Баопин. Когда девочка подошла, старик схватил ее за руку. То ли это было предсмертное просветление, то ли последний рывок угасающих сил, но учитель, уже не способный вымолвить ни слова, с перерывами успел кратко передать Ли Баопин свои последние распоряжения.

К этому моменту Ли Баопин уже рыдала, захлебываясь слезами, как убитая горем женщина.

Чэнь Пинъань не был человеком, умеющим утешать, поэтому молча подвинул табурет поближе к Ли Баопин, вытер ей слезы и повторял:

— Не плачь, не плачь…

Ли Баопин шумно шмыгнула носом и продолжила:

— Учитель Ма схватил меня за руку и сказал, что я обязательно должна найти одного тебя. Велел тебе остерегаться людей из Академии Созерцания Озера и столицы Дали — не доверять никому!

Лицо Чэнь Пинъаня стало серьезным:

— А где сейчас Ши Чуньцзя и остальные?

Залитое слезами лицо Ли Баопин внезапно расплылось в улыбке:

— Они сейчас катают того возницу-чужестранца вокруг переулка Глиняных Кувшинов. Линь Шоуи считает, что возница нехороший человек, возможно, он заодно с этим Цуем, и они вместе убили учителя Ма. После похорон учителя Ма возница сказал, что в Академию Горного Утеса теперь нельзя — якобы учитель Ма и господин Цуй получили известие, что академия, где учитель Ци был главой, переехала из Дали во враждебную Великую Суй. Без учителя Ма мы все будем убиты пограничниками за измену, еще не дойдя до Суй. Мы растерялись. Учитель Ма так и не сказал, что делать — возвращаться в городок ждать нового учителя или продолжать путь в Академию Горного Утеса в Великую Суй. Пришлось ехать назад с этим возницей. Но потом он заявил, что все наши родственники переехали в столицу Дали. Говорил, если не верим, можем спросить у оставшихся в городке — каждый род оставил здесь человека по приказу властей Дали.

Жуань Сю взяла кувшин с водой, постучала в дверь и вошла в мастерскую. Ли Баопин тут же замолчала. После того как Жуань Сю ушла, она не забыла закрыть за собой дверь.

Ли Баопин дождалась, пока дверь закроется, и только тогда продолжила:

— Тот возница был очень странный. Он намеренно спросил нас: «Кто-нибудь знает юношу по имени Чэнь Пинъань, который живет в переулке Глиняных Кувшинов?» Сказал, что должен передать тебе послание от господина Ма. Я тогда ничего не сказала.

Чэнь Пинъань кивнул:

— Правильно сделала. Сначала подкрепись.

Ли Баопин жадно проглотила три пирожных подряд, отхлебнула большой глоток воды, небрежно вытерла лицо тыльной стороной ладони и быстро заговорила:

— Потом мы впятером собрались, обсудили и решили, что сидеть сложа руки — точно не выход. Так что придумали способ. За день до возвращения в городок Ши Чуньцзя притворилась больной, а я все время ухаживала за ней. А потом я наедине рассказала Ли Хуаю, как расположены переулки в районе Глиняных Кувшинов, и велела ему признаться, что он давно тебя знает. В качестве причины он должен был сказать, что его отец, Ли Эр, когда-то работал помощником в лавке семьи Ян, и там часто бывал юноша из переулка Глиняных Кувшинов по фамилии Чэнь, который продавал лекарственные травы. Просто, когда возница впервые спросил, он сразу не вспомнил об этом.

Чэнь Пинъань выглядел озадаченным.

Ли Баопин, покраснев, объяснила:

— Я часто видела тебя у ручья в городке — то ты один шел в горы собирать травы, то спускался обратно с огромной корзиной за спиной.

Чэнь Пинъань не знал, плакать ему или смеяться, и взглядом дал понять, что все уяснил. В то же время его охватила тревога, и он произнес твердым голосом:

— То, что вы сделали, было очень опасно для тебя.

Ли Баопин кивнула:

— Знаю. Поэтому перед тем, как мы впятером стали обсуждать этот вопрос, я сразу четко им сказала: Линь Шоуи заявил, что жизнь Ли Баопин самая ценная, но если даже она не боится смерти, то ему, всего лишь надоедливому бастарду, и вовсе нечего терять. Ши Чуньцзя, будучи не слишком сообразительной, просто сказала, что во всем будет слушаться меня. Ли Хуай заявил: «Чего бояться? Помер — яйца кверху!» [1] Да и если с ним что случится, его отец Ли Эр, хоть и тряпка, ни на что не годный, зато мать точно отомстит за него. Дун Шуйцзин был самым решительным — сказал, что он сильный, и если все раскроется, то пусть мы четверо бежим первыми, а он сам будет драться с тем возницей. Но я думала, что на самом деле не так уж опасно. Если бы возница действительно хотел нас убить, он бы не тянул до городка. У него точно был какой-то умысел, и я подозреваю, что одна из истинных целей тех, кто за ним стоит, определенно связана с тобой.

[1] П/п.: «人死卵朝天» — это грубоватая диалектная поговорка из Хунани (западные земли, регион Сянси). Ее используют в критических ситуациях, когда нужно принять решение — типа «будь что будет». Дословно: «Умрешь — яйца кверху, не умрешь — проживешь десять тысяч лет».

Ли Баопин доела последние два кусочка персикового пирожного, глубоко вдохнула и продолжила:

— Потом мы наконец добрались до переулка Цветущих Абрикосов в городке, и я велела Дун Шуйцзину и Ли Хуаю выйти с возницей, сказав, что можно срезать путь до переулка Глиняных Кувшинов. На самом деле Ли Хуай должен был завести его в долгий круг. Как только они ушли, я сразу выскочила из повозки и побежала в переулок Глиняных Кувшинов искать тебя. Но оказалось, что ворота и дверь твоего дома заперты. К счастью, мимо проходил один из соседей — я спросила у него и узнала, что ты работаешь подмастерьем в кузнице. Вот тогда я действительно запаниковала.

Чэнь Пинъань на этот раз был по-настоящему потрясен и спросил:

— Весь этот продуманный план — твоя идея?

Ли Баопин покачала головой:

— Линь Шоуи тоже предложил кое-какие идеи. Например, нельзя было просто выбрать место далеко от переулка Глиняных Кувшинов и сказать, что это он, — так нас легко бы разоблачили, и я не успела бы далеко убежать. Лучше всего было остановить повозку в переулке Цветущих Абрикосов, где живет Дун Шуйцзин: он и не слишком близко к переулку Глиняных Кувшинов, и не слишком далеко, так что было место для маневра. К тому же, когда возница приедет в переулок Цветущих Абрикосов, он наверняка сначала спросит у людей, чтобы убедиться, а уж потом мы сможем его обмануть.

Ли Баопин серьезно добавила:

— В итоге все подтвердилось.

Чэнь Пинъань не удержался и потрепал Ли Баопин по голове, одобрительно сказав:

— Очень умно.

Ли Баопин улыбнулась:

— Если тебя нет дома, то с Ли Хуаем и Дун Шуйцзином и вовсе ничего не случится — не придется бояться, что их заставят говорить правду по отдельности и раскроют обман. Но почему и учитель Ма из школы, и тот возница, который даже на местном диалекте толком не говорит, хотят тебя найти?

Чэнь Пинъань покачал головой:

— Я тоже не понимаю. Пока знаю только, что это может быть связано с вещами, которые мне дал учитель Ци.

Учитель Ци когда-то водил его собирать листья софоры, но в конце концов тот лист с иероглифом «Яо» уже был использован.

Неужели дело в нефритовой шпильке? Но и сам учитель Ци, и Нин Яо говорили, что материал у этой шпильки самый обычный, просто заколка для волос.

Печать? Чэнь Пинъань ощутил тяжесть на сердце — скорее всего, дело было именно в ней. Учитель Ци дважды дарил ему печати — всего четыре штуки. Старик Ян недавно как раз говорил ему, чтобы он особенно бережно хранил печать с иероглифом «Покой». Полный текст печати гласил: «В спокойствии сердца обретается смысл». Кроме того, учитель Ци как-то вскользь упомянул, что если в будущем он увидит интересные картины с пейзажами, то может использовать пару пейзажных печатей, чтобы ставить оттиск на рисунках. Если связать это с нынешними тысячами ли гор и рек, появившихся после падения малого мира Личжу, то там действительно могли находиться духи гор и рек. Среди них была и гора Упадка, которую он собирался купить.