Ли Баопин вдруг достала три пожелтевших листа софоры, бережно держа их на ладони, и с огорчением сказала:

— Изумрудные листья пожелтели.

Чэнь Пинъань внезапно все понял: тогда, должно быть, именно эти три листа софоры, несущие благословение предков, помогли учителю Ма из школы продлить жизнь, чтобы он успел сказать несколько слов. На самом деле так и было — если бы Ли Баопин, следуя велению сердца, не хранила при себе эти три листа, учитель Ма, вероятно, умер бы полный негодования, не успев произнести ни слова.

На данный момент Чэнь Пинъань оставил все свои ценные вещи в кузнице. Мастер Жуань предоставил ему глинобитную хижину, в которой раньше жила Нин Яо. Помимо восьми камней змеиной желчи, сохранивших свой первоначальный цвет, еще около сотни обычных камней змеиной желчи разных размеров были перенесены из родового дома в переулке Глиняных Кувшинов и со двора Лю Сяньяна — все они теперь сложены у стены этого дома. Однако печать с иероглифом «Покой» и «Руководство Сотрясающего горы» — эти две вещи Чэнь Пинъань всегда носил с собой.

Чэнь Пинъань, глубоко задумавшись, медленно произнес:

— Сейчас тот возница, должно быть, уже на пути к кузнице. Может, ты пока спрячешься здесь, а я тем временем тайком приведу Ши Чуньцзя и Линь Шоуи, оставшихся у повозки? Если возница спросит, я могу попросить здешних людей сказать ему, что у меня есть привычка выходить на прогулки. Кроме того, когда он доберется до моего дома в переулке Глиняных Кувшинов, он наверняка догадается, что вы вели его окольным путем. Конечно, внешне он, возможно, виду не подаст, но после этого вы действительно окажетесь в опасности.

Чэнь Пинъань, видя, что Ли Баопин все еще колеблется, твердо сказал:

— Поверь мне, если ваши семьи уже уехали, то это единственное безопасное место.

Ли Баопин задумалась, затем спросила:

— Ты так доверяешь мастеру Жуань, который здесь кует?

Чэнь Пинъань покачал головой:

— Я больше верю в «правила», о которых когда-то говорил учитель Ци.

Лицо Ли Баопин озарила лучезарная улыбка:

— Теперь я поняла!

Как только Ли Баопин приняла решение, в ней мгновенно проявилась поразительная решимость:

— Раз ты доверяешь этой сестре Жуань, то пусть она проведет меня, чтобы забрать Ши Чуньцзя и Линь Шоуи, а потом мы найдем, где спрятаться. А ты спокойно побеседуй с тем мерзавцем-возницей и посмотрим, что он задумал.

Чэнь Пинъань улыбнулся:

— Договорились.

Чэнь Пинъань вывел Ли Баопин из мастерской. Вероятно, чтобы избежать лишних пересудов, Жуань Сю находилась поодаль от входа, сидя на маленьком бамбуковом стуле цвета изумрудной зелени и бесцельно раскачиваясь из стороны в сторону.

Когда Чэнь Пинъань изложил свою просьбу, Жуань Сю без колебаний ответила:

— Без проблем.

Затем она присела на корточки, повернулась к маленькой девочке и жестом показала, чтобы та забралась к ней на спину. Ли Баопин недовольно надула губы:

— Я бегаю очень быстро!

Жуань Сю рассмеялась:

— А я точно быстрее.

Ли Баопин раздраженно посмотрела на Чэнь Пинъаня, явно надеясь, что он подтвердит ее слова. Чэнь Пинъань уже собирался что-то сказать, но Жуань Сю серьезно обратилась к ним обоим:

— Я успею сходить туда-сюда несколько раз, а вы с Чэнь Пинъанем еще даже не добежите до городка.

Ли Баопин скривила рот:

— Я знаю, что на свете есть бессмертные, духи и демоны, но разве так просто стать бессмертной?

Чэнь Пинъань решительно пресек спор:

— Слушайся старшую сестру Жуань и иди быстрее!

Ли Баопин вздохнула и покорно взобралась на спину Жуань Сю. Мягкое покачивание оказалось настолько приятным, что ее сразу начало клонить в сон.

Перед тем как уйти, Жуань Сю сказала Чэнь Пинъаню:

— Если что-то случится, можешь обратиться к моему отцу.

Чэнь Пинъань кивнул.

Ух!

Обхватившая Жуань Сю за шею Ли Баопин вдруг почувствовала, как у нее дыбом встали волосы от страха, а в ушах засвистел сильный ветер. Она оглянулась вниз и ахнула: почему дома стали такими же маленькими, как брусчатка на улице Благоденствия и Достатка? А ручей превратился в тонкую, как веревка, ниточку?

На земле Чэнь Пинъань стоял как вкопанный, во все глаза глядя, как Жуань Сю с Ли Баопин на спине взмыла в воздух и исчезла в мгновение ока.

«Выходит, юная госпожа Жуань, как и юная госпожа Нин, тоже бессмертная», — подумал он.

※※※※

В тихом и умиротворенном доме в переулке Эрлана Цуй Чан стоял у пруда, а бесстрастный юноша сидел на маленькой скамеечке.

Цуй Чан тихо приказал:

— Принеси чашку воды.

Юноша тут же встал и почтительно подал ему чашку с прохладной водой.

Цуй Чан взял чашку, легким движением запястья выплеснул воду в пруд, и та превратилась в тонкую голубоватую завесу. По едва уловимому желанию Цуй Чана в водяном отражении проявилась картина: в городок въезжали сначала телега, запряженная быком, а затем конная повозка — люди и предметы были видны с поразительной четкостью.

Спрятав руки в рукава, Цуй Чан всем видом излучал безмятежность, покачиваясь взад-вперед, словно неваляшка, попеременно перенося вес с носков на пятки. Ни малейшего намека на напряжение или тревогу, которые обычно испытывает практик ци на пороге прорыва в постижении Дао.

Цуй Чан увидел, как девочка в красной стеганой куртке и ее сверстник с ярким румянцем попрощались, после чего она спрыгнула с повозки и помчалась по улице, а возницу два юноши заманили в переулок Цветущих Абрикосов.

«Раньше я насмехался над шпионами Сун Чанцзина, мол, они дерьмом выкормлены, — с усмешкой подумал советник государства Дали. — А вот мои воспитанники, выходит, выращены на питье мочи. Почти одно и то же».

Однако Цуй Чан быстро успокоился. В водном отражении продолжала мелькать фигура бегущей Ли Баопин.

«Местные дети и вправду сообразительные, — пробормотал он про себя. — Особенно Сун Цзисинь, Чжао Яо и другие из старшей группы. А эта малышка и ее сверстники — второе поколение. Земля здесь благодатная, народ выдающийся. Рано развиваются, быстро постигают суть. Нельзя недооценивать».

Когда в поле зрения водяного отражения попала девочка в красной стеганой куртке, бегущая к каменному арочному мосту, в глазах Цуй Чана вспыхнули волны бурлящего света, словно прибой, разбивающийся о скалы. Он намеренно отвел взгляд от водяного отражения, ненадолго закрыл глаза, чтобы успокоиться. Когда он вновь открыл их, малышка уже пересекла мост.

Цуй Чан слегка нахмурил брови:

«Неужели жестокие методы императорского дома Дали вызвали естественное отвращение у того древнего клинка? Настолько, что он перенес часть этой ненависти и на меня, «поднявшего дракона» Дали [2]? Но если рассуждать логически, хотя подлинная история этого клинка потеряна во тьме веков и сохранились лишь смутные слухи, раз уж это древний меч — какие только кровавые битвы он не видел? Не может же он быть таким мелочным?»

[2] П/п.: «Поднявший дракона» — имеется в виду сторонник восходящей династии.

Картина в водном отражении все ближе подбиралось к кузнице, как вдруг завеса, созданная из чашки воды, без предупреждения разлетелась на части. Бесчисленные брызги, разлетевшиеся во все стороны, ударили в стены, окна, балки и колонны двора, оставив после себя множество дыр и выбоин. Однако капли, летевшие в сторону Цуй Чана и юноши, будто наткнулись на невидимую медную стену, мгновенно рассыпавшись на еще более мелкие брызги.

Голос Жуань Цюна раздался со стороны внутреннего двора:

— Не испытывай судьбу!

Цуй Чан запрокинул голову и с насмешливой улыбкой ответил:

— Мудрецы такие скупые! Не смотреть так не смотреть, но можно же поговорить по-хорошему. Это ведь родовое поместье семьи Юань. Если после моего возвращения в столицу начнут сводить счеты, что мне тогда делать?

Затем он пробормотал про себя:

«Наказанные переселенцы из павшей династии Лу тоже должны скоро прибыть».

Цуй Чан скосил взгляд на юношу, затем опустил глаза. Спрятанные в рукавах указательные пальцы слегка постукивали, когда он тихо произнес:

— На всякий случай… На всякий случай…

※※※※

Когда Ли Хуай и Дун Шуйцзин привели возницу к Чэнь Пинъаню, тот как раз помогал строить дом.

Ли Хуай вертел головой по сторонам, его глаза проказливо бегали. Дун Шуйцзин сохранял обычное невозмутимое выражение лица, демонстрируя выдержку настоящего полководца.

Весь в пыли Чэнь Пинъань подошел к троим и спросил:

— Вы меня ищете?

Ничем не примечательный возница, выглядевший как простодушный деревенский мужик, потирая руки, приблизился к Чэнь Пинъаню и тихо сказал:

— Можно поговорить в другом месте?

Чэнь Пинъань покачал головой и твердо сказал:

— Говорите прямо здесь!

Хотя на лице возницы и отразилось недовольство, в душе он слегка расслабился — такое поведение как раз соответствовало обычному уличному подростку.

Возница заколебался:

— Ты… ты знаком с учителем Ци из городской школы?

Юноша в соломенных сандалиях раздраженно ответил:

— В городке кто не знает учителя Ци? Другое дело, знает ли он нас — это еще вопрос.

Ли Хуай еле сдерживал злое хихиканье, а Дун Шуйцзин из переулка Цветущих Абрикосов пристально посмотрел на Чэнь Пинъаня из переулка Глиняных Кувшинов.

Из дома раздался торопливый окрик:

— Эй, Чэнь, не ленись! Быстрее договаривай и возвращайся к работе!

Чэнь Пинъань вздохнул и сказал вознице:

— Пожалуйста, вы можете просто сказать то, что хотели сообщить?

Возница обеими руками растер лицо, тяжело выдохнул и тихо произнес:

— Я воин смерти [3] династии Дали, и моя задача — охранять этих детей по пути в Академию Горного Утеса. Конечно, я не стану отрицать, что также обязан следить, чтобы их не похитили чужаки — будь то люди из Великой Суй или из Академии Созерцания Озера. Можешь не понимать этих слов, можешь не верить. Но мне все равно, какие у тебя были отношения с учителем Ци и знаком ли ты со стариком Ма Чжанем. Я просто хочу, чтобы ты в ближайшее время был осторожен, потому что господин Ма погиб по дороге в Академию Горного Утеса, когда сопровождал детей. А перед этим он иногда заговаривал со мной и пару раз случайно упомянул тебя. Один раз сказал, что помнит, как давно, когда подметал пол, часто видел ребенка, который любил сидеть на корточках за окном школы. А второй раз, перед тем как учитель Ци отказался от должности наставника и главы академии, сказал, что ты тоже семя учения, вот только ему не удалось взять тебя в Академию Горного Утеса.

[3] П/п.: Телохранитель. Тот, кто отдает свою жизнь.

Возница горько усмехнулся:

— Жаль только этих детей. Теперь они действительно несчастные сироты — ни в академию им не попасть, ни домой в городок не вернуться. А ведь Академия Горного Утеса, основанная учителем Ци, — не то место, куда пускают кого попало. В нашем столичном городе Дали с населением в миллион человек, говорят, за все эти годы набралось всего лишь десяток учеников, вышедших из Академии Горного Утеса, и теперь все они стали важными чиновниками.

Ли Хуай опустил голову, и его эмоции нельзя было разглядеть. Дун Шуйцзин стоял на месте, не меняясь в лице.

Вдали Жуань Сю тихо кашлянула, и Чэнь Пинъань повернул голову в ее сторону. Жуань Сю улыбнулась и кивнула.

Чэнь Пинъань все понял и позвал только Ли Хуая:

— Ли Хуай, подойдите сюда вдвоем, мне нужно сначала кое-что у вас спросить.

Ли Хуай отозвался: «Ага», — и потянул за собой Дун Шуйцзина.

Когда мужчина осознал, что что-то не так, Чэнь Пинъань резко оттащил Ли Хуая и Дун Шуйцзина за свою спину, сам же шагнул вперед и твердым голосом произнес:

— Спасибо, что предупредили меня. Об этих детях из школы я сам позабочусь, вместо старика Ма. Что будет дальше — поедут ли они в столицу к своим родителям или что-то еще, — я сначала спрошу их мнение.

Возница неестественно усмехнулся:

— Чэнь Пинъань, это не совсем правильно. Все-таки я лучше смогу обеспечить их безопасность, чем вы.

Чэнь Пинъань улыбнулся:

— Все в порядке. Сейчас у меня есть деньги, и я знаком с уездным начальником У Юанем, а также с заместителем министра Министерства ритуалов Дун Ху. Если что-то случится, я обращусь к ним. Конечно, сначала попрошу нашего мастера Жуаня передать послание.

Возница скривил губы, краем глаза бросил взгляд и заметил невысокого мужчину, стоявшего под карнизом. Внезапно покрывшись холодным потом, он, уже было задумавший убийство, тут же растянул губы в улыбке и сказал Чэнь Пинъаню:

— Ладно, раз старик Ма доверял тебе, я тоже верю в твою порядочность. Чэнь Пинъань, если в будущем тебе понадобится моя помощь, приходи в переулок Трех Девичьих Могил к северу от городка. Я живу в маленьком доме на самом северном конце переулка.

Чэнь Пинъань дружелюбно улыбнулся:

— Договорились.

Возница развернулся и ушел.

Чэнь Пинъань вытер со лба выступивший пот и, лишь когда возница полностью скрылся из виду, произнес:

— Ли Хуай, Дун Шуйцзин, пойдемте со мной к Ли Баопин.

Ли Хуай спросил:

— Ли Баопин уже все тебе рассказала?

Чэнь Пинъань кивнул. Дун Шуйцзин же спросил:

— А что делать с Ши Чуньцзя и Линь Шоуи?

Чэнь Пинъань улыбнулся:

— Их уже забрали.

Дун Шуйцзин взглянул на него и промолчал.