Молодые мужчина и женщина в роскошных одеждах как раз шли из переулка Драконьих Наездников к главной улице, казалось, каждому из них улыбнулась удача, и их лица светились от радости, но один юноша преподал им урок о том, как счастье и беда ходят рука об руку. Юноша начал бежать в пятидесяти шагах позади них, а за двадцать шагов громко крикнул:

— Эй!

И когда молодой мужчина обернулся, он увидел стремительный удар кулака Ма Кусюаня, в который тот вложил всю силу.

Удар пришелся прямо в голову. Молодой мужчина отлетел и тяжело рухнул на улицу, его тело слегка подергивалось, без малейших признаков того, что он сможет подняться. После удара Ма Кусюань, приземлившись на ноги, оказался прямо рядом с молодой женщиной.

Ма Кусюань развернулся всем телом, и его левая рука молниеносно метнулась к шее женщины-заклинательницы, которая была на полголовы выше его. С глухим ударом его рука обрушилась на нее, и она упала лицом в грязь. Голова женщины с грохотом ударилась о землю.

Ма Кусюань поставил ногу ей на лоб, вглядываясь в ее помутневшее лицо, наклонился и произнес на официальном языке:

— Я знаю, что убийцы уже нет в городке, но это не имеет значения, я сам могу провести расследование.

Молодая женщина с прекрасными чертами лица смотрела на возвышающегося над ней Ма Кусюаня с ужасом, в ее глазах проступили кровавые прожилки, а из носа и ушей сочилась кровь.

Ма Кусюань с искаженным лицом произнес:

— Я, Ма Кусюань, разрушил твое состояние медитации. Если ты потом отомстишь, даже изрубив меня на куски, я приму свою судьбу и не буду тебя ненавидеть. Даже если ты не сможешь отомстить, я, если буду в настроении, могу отпустить тебя и поиграть с тобой еще несколько раз. По-моему, мир должен быть таким — простым и ясным.

Девушка, вероятно, была гордостью своей школы и никогда не сталкивалась с подобной ситуацией. Испуганная до слез, она, похоже, даже не запомнила, что говорил похожий на демона Ма Кусюань, и лишь умоляла:

— Отпусти меня, прошу, отпусти меня, я не убивала твою бабушку, я ничего об этом не знаю…

Ма Кусюань постепенно усиливал давление ступни, медленно вдавливая голову девушки в грязь:

— Знаешь, что я больше всего ненавижу в вас? То, что после совершенного злодеяния вы относитесь к этому как к пустяку! Ни капли раскаяния, ни единой капли… — В голосе Ма Кусюаня слышались слезы, а в глазах горела глубокая ненависть.

Девушка с трудом протянула руку и обхватила лодыжку Ма Кусюаня, в ее глазах была мольба:

— Отпусти меня, мой дед — командующий Железной Конницей Морского Прилива, я его самая любимая внучка, я могу компенсировать тебе, что угодно, я на все согласна…

Ма Кусюань с холодной усмешкой произнес:

— Ох? Какое совпадение, а я — внук моей бабушки Ма Ланьхуа [4]!

[4] Ма Ланьхуа (马兰花). Имя вместе с фамилией образуют слово «ирис» или «дикая орхидея». В китайской культуре этот цветок символизирует чистоту, элегантность и благородство.

Ма Кусюань внезапно слегка приподнял ногу, затем вытер подошву ботинка о изящное лицо девушки:

— Железная Конница Морского Прилива, значит? Ждите, я с вами не спеша поиграю.

Ма Кусюань убрал ногу и поочередно посмотрел влево и вправо. Слева вдалеке стоял мужчина с горы Истинного Воина с мечом за спиной; справа рядом с поверженным бедолагой стоял элегантный молодой господин с бумажным зонтиком из промасленной бумаги, наблюдая за Ма Кусюанем. Интуиция подсказывала Ма Кусюаню, что этот человек с зонтом на самом деле ждет, когда он убьет девушку у своих ног.

Ма Кусюань внезапно присел, и когда девушка попыталась отстраниться, промокший насквозь Ма Кусюань схватил ее за шею. Когда девушка перестала сопротивляться, Ма Кусюань отпустил руку и начал похлопывать ее по щекам, улыбаясь:

— Запомни хорошенько, меня зовут Ма Кусюань, и я обязательно найду тебя позже. А того, кого сейчас нет в городке, ты должна как следует поблагодарить, ведь иначе у нас бы не сложились такие хорошие отношения.

В завершение Ма Кусюань плюнул девушке в лицо.

Ма Кусюань поднялся и направился к мужчине с горы Истинного Воина, тихо спросив:

— Кто этот человек?

Мастер меча равнодушно ответил:

— Это Цуй Минхуан, будущий глава Академии Созерцания Озера, одной из семидесяти двух конфуцианских академий. Он из знатного рода. На этот раз он тоже пришел забрать талисман удачи. Он очень хитер, будь осторожен. Если не случится ничего непредвиденного, он уже положил на тебя глаз.

Ма Кусюань нахмурился:

— Этот человек производит совсем другое впечатление, чем учитель Ци из школы.

Мастер меча невесело усмехнулся:

— Думаешь, много найдется таких книжников, как учитель Ци, кто верен своим принципам?

Помедлив, мастер меча все же пояснил:

— В мире говорят, что после падения его наставника учитель Ци утратил свой уровень совершенствования, его духовное равновесие было разрушено, поэтому он и согласился на ссылку в этот маленький мирок, где хоть и приходится постоянно терпеть давление Небесного Дао, зато можно делать что вздумается. Но я так не думаю.

Ма Кусюаню это было неинтересно. Обернувшись, он увидел, как Цуй Минхуан присел рядом с девушкой — видимо, утешал ее.

Ма Кусюань отвел взгляд и, тяжело ступая, пошел рядом с мужчиной с мечом обратно в переулок Цветущих Абрикосов.

Мастер меча произнес:

— Твои раны серьезны, ни в коем случае не допусти, чтобы остались скрытые повреждения, иначе это помешает твоему будущему совершенствованию.

Ма Кусюань вытер с лица дождевую воду и внезапно спросил:

— Чем наш городок является для этих чужаков?

Мастер меча ответил:

— Он как ручей за пределами городка — там всякой твари по паре, есть отмели по колено, а есть омуты, дна которых не видно.

Ма Кусюань спросил:

— А раньше чужаки, приходившие сюда за опытом и сокровищами, тонули?

Мастер меча усмехнулся и покачал головой:

— Раньше почти никогда. Все вели дела мирно, к всеобщему удовольствию. Этот раз — исключение.

※※※※

В лавке семьи Ян бойкая девушка, неся на спине юношу, быстро переступила через порог и спросила у продавца средних лет:

— Господин Ян на месте?

Увидев благородную манеру держаться Нин Яо, продавец не осмелился проявить небрежность и кивнул:

— Он только что закончил разбирать лекарственные травы во внутреннем дворе. У вас к нему дело?

Нин Яо кивнула и серьезно сказала:

— Мы знакомы с господином Яном, нам нужно попросить у него лекарство.

Помощник, поколебавшись мгновение, не стал расспрашивать и провел их в главный дом внутреннего двора. Старик там слегка постукивал курительной трубкой по столу, а в дальнем углу комнаты стоял неопрятный мужчина — это был привратник с восточной окраины городка, холостяк Чжэн Дафэн. Видимо, нашла коса на камень — встретившись со стариком Яном, Чжэн Дафэн не смел и пикнуть, растеряв свою обычную скользкую и нахальную манеру поведения, за которую так и хотелось его проучить.

Старик Ян махнул трубкой, и Чжэн Дафэн поспешно выскользнул из комнаты вместе с помощником.

Старик Ян смотрел на знакомого юношу Чэнь Пинъаня на спине Нин Яо. Губы Чэнь Пинъаня побелели, все тело дрожало, руки изо всех сил обвивали шею Нин Яо.

Старик Ян неторопливо встал, заложив одну руку за спину и держа трубку в другой, подошел к Нин Яо и, глядя в глаза Чэнь Пинъаню, хрипло произнес:

— Сколько раз тебе говорил — чем ничтожнее судьба и беднее удача, тем больше нужно дорожить жизнью и счастьем. Что же ты, чуть столкнувшись с трудностями, сразу готов умереть? Почему тогда сразу не ушел вместе с матерью — разве не было бы проще? Твой наставник Яо был прав, он всегда говорил, что по трехлетнему ребенку видно его будущее — ты недолговечен, и даже если научить тебя хорошему ремеслу и истинному мастерству, все равно это пустая трата, все равно рано окажешься в земле.

Нин Яо остолбенела. В ее представлении старик Ян должен был быть добродушным старцем, который всегда ходит с улыбкой. Кто бы мог подумать, что он окажется таким язвительным и желчным стариком.

Старик Ян насмешливо спросил:

— Больно?

Чэнь Пинъань слегка кивнул, уже не в силах произнести ни слова.

Когда Чэнь Пинъань очнулся на спине у Нин Яо, действие лекарства, видимо, уже закончилось, и боль начала возвращаться. Он думал, что сможет потерпеть, но когда Нин Яо донесла его до крытого моста, понял, что больше не сможет держаться, и Нин Яо, даже не забрав меч с дороги у ручья, поспешно понесла его в лавку семьи Ян.

Старик Ян усмехнулся:

— Больно? Ну так терпи.

Затем он покосился на Нин Яо и раздраженно бросил:

— Пусть сядет на скамью сам! — После чего пробурчал: — Позволяет девчонке себя таскать, и как не стыдно.

Нин Яо, сдерживая гнев, осторожно усадила Чэнь Пинъаня на скамью, но стоило ей отпустить его, как он начал шататься. Когда она протянула руку, чтобы поддержать его, Чэнь Пинъань, хоть и не мог говорить, взглядом дал понять, что помощь ему не нужна.

Старик Ян затянулся самодельной трубкой и, разглядывая состояние и внешний вид Чэнь Пинъаня, цокнул языком:

— Вот уж действительно настоящий неудачник. Что ж, зато совесть чиста. — Старик Ян совершенно не обращал внимания на мучительную боль Чэнь Пинъаня: — Лю Сяньян — счастливчик, а ты — неудачник, неужели за столько лет не понял? Его одна смерть стоит твоих десяти, понимаешь?

Нин Яо не выдержала язвительных речей старика Яна и строго сказала:

— Господин Ян, не могли бы вы сначала унять боль Чэнь Пинъаня?

Сгорбленный старик Ян повернул голову и искоса глянул на Нин Яо, небрежно спросив:

— Твой мужчина, что ли?

Нин Яо гневно уставилась на него. Старик Ян перестал обращать на нее внимание и снова повернулся к Чэнь Пинъаню.

Старик Ян погрузился в размышления, затем скривил рот, вздохнул и коснулся курительной трубкой плеча Чэнь Пинъаня, затем по два раза ткнул в руки и ноги. В тот же миг Чэнь Пинъань лег на бок на скамью, подперев голову локтем.

Старик Ян резко скомандовал:

— Спи!

Чэнь Пинъань мгновенно закрыл глаза и заснул, тут же начав оглушительно храпеть.