П/п.: 抬头 — поднять голову, возможно название главы связано с Лунтайтоу, весенним праздником, когда дракон поднимает голову. Имя «Цзинчунь» означает «тихая весна». Автор везде оставляет отсылки.

※※※※

Сун Цзисинь стоял на вершине горы с широким обзором. Все эти годы, живя в переулке Глиняных Кувшинов, он видел вокруг только глиняные стены. Ему нравилось это новое ощущение — стоять высоко и смотреть вдаль, видеть тысячи ли гор и рек под своими ногами.

Сун Чанцзин поплотнее запахнул свою дорогую, но старую и поношенную лисью шубу. Сегодня этот князь был необычайно разговорчив.

Он вытянул руку и указал на высокую гору на западе:

— Та гора зовется Облачной. В будущем она, возможно, будет включена императорским указом в десятку главных гор помимо Пяти Священных гор. Согласно старым правилам, оставленным предками, там появится горный бог, который будет внесен в начало родословных записей. Ему возведут золотую статую, и он будет открыто принимать подношения от смертных, удерживая местную удачу для Дали, чтобы она не рассеялась и не стала «шить свадебные наряды» [1] для соседних государств. Жители городка могут увидеть эту гору Драконьей Головы, на которой мы сейчас стоим, только если поднимутся на вершину Облачной горы. Поскольку гора Драконьей Головы защищена великой формацией, обычные смертные, лишенные духовного зрения, не могут видеть здешние пейзажи. Это своего рода счастливая возможность. Согласно секретным записям канцелярии, в истории было несколько человек, которые, поднявшись на гору Драконьей Головы, сумели покинуть пределы этого мира.

[1] П/п.: «Шить свадебный наряд другому» (为邻国作嫁衣裳) — идиома о напрасных усилиях, приносящих пользу другим.

Сун Цзисинь спросил:

— А эти люди все достигли успеха? Стали выдающимися людьми в нашем Дали или на Восточном континенте Водолея?

Сун Чанцзин с улыбкой ответил:

— Двое из них неплохо устроились в Дали, с разницей всего в тридцать лет. Один был ученым, другой — воином. Потомки назвали их «двумя драгоценностями Дали». Тот, кто был ученым, после смерти получил посмертный титул «Вэньчжэн» [2], а воин оставил своим потомкам немалое наследие в виде наследственного титула «Верховного Столпа Государства» [3]. Хотя этот князь питает крайнюю неприязнь к потомкам обоих, связь этих семей с Дали, зажав нос [4], я вынужден признать. В конце концов, если бы не их совместные усилия, отвратившие катастрофу, клан Сун из Дали не пережил бы тех трудных времен.

[2] «文正» (Вэньчжэн/Культура и Праведность) — это высший, самый престижный посмертный почетный титул, присваивавшийся в традиционном китайском бюрократическом системе за исключительные заслуги перед государством.

[3] П/п.: Верховный Столп Государства» (上柱国) — высший военный титул в древнем Китае.

[4] П/п.: «捏着鼻子也得认» — дословно «признать, зажав нос», означает вынужденное согласие вопреки отвращению. Аналог «скрепя сердце».

Сун Цзисинь, ощущая, как свежий ветер обдувает его на вершине горы, почувствовал нечто похожее на превращение в бессмертного и вознесение на небеса. Он спросил:

— А что насчет других?

Сун Чанцзин мягко выдохнул, ощущая все большую ясность духа. Он подавил бурлящее волнение в своем море ци, словно одной рукой насильно придавил восходящее великое солнце. Теперь он был абсолютно уверен: стоит ему переступить порог этих врат, и он немедленно достигнет десятого уровня, именуемого «пределом боевых искусств»!

Все практики, взращивающие ци [5] и находящиеся ниже пяти высших сфер, в схватке с великим мастером, достигшим предела боевых искусств, практически не имеют шансов. Их участь — быть сокрушенными и уничтоженными.

[5] П/п.: Практики, взращивающие ци (练气士) или практики цигун. Цигун (气功) — это традиционная китайская практика работы с жизненной энергией ци, сочетающая физические упражнения, дыхательные техники, медитацию и визуализацию. Важный момент: совершенствование у практика ци и практика боевых искусств отличается. Если без подробностей — то практик ци совершенствует три сферы по пять уровней в каждой, в то время как мастер боевых искусств может совершенствовать только десять уровней. Потому практик ци в перспективе намного сильнее, но ниже десятого уровня с равным уровнем боевого практика у него нет шансов. В будущем добавлю информацию в глоссарий, я уже работаю над этим.

Сун Чанцзин успокоил свое сердце и поделился с Сун Цзисинем не слишком приятной правдой:

— Все они погибли. Я лично убил одного. В то время я был лишь бойцом седьмого уровня, а он — достаточно сложным противником, практиком меча, к тому же в расцвете сил. Мы преследовали друг друга на протяжении семисот-восьмисот ли. Наконец, в небольшом местечке на южной границе Дали, называемом заставой Белой Лисы, я настиг его. Разбив все его духовные инструменты и судьбоносный меч [6], я свернул ему шею. Ничего не поделаешь — тех, кто не желает служить Дали, ждет только такой исход. Род Сун всегда щедро относился к практикующим ци, это правда, но при условии, что эти практики должны служить роду Сун не щадя жизни, хотя бы для видимости.

В ходе той погони и схватки Сун Чанцзин достиг восьмого уровня.

[6] П/п.: «本命飞剑» — меч, неразрывно связанный с жизненной сущностью и душой его владельца. 本命 — «жизненный корень», «судьбоносный» (букв. «изначальная судьба»). 飞剑 — «летающий меч», «меч-талисман».

Сун Цзисинь не особо интересовался легендарным опытом своего дяди-князя, но спросил с любопытством:

— Разве другие династии предложили более высокую цену, что они решились предать Дали?

Сун Чанцзин с улыбкой ответил:

— До того мастера меча в большинстве случаев так и было. Дали расположен в отдаленном месте, с воинственными традициями, издавна является страной, почитающей боевое искусство. Талантливых воинов здесь много, они ничего не стоят. А вот ученые, слабые на вид практики ци, встречаются так редко, как перо феникса или рог единорога. Поэтому, когда появляются несколько таких, все императоры Дали готовы почитать их как бодхисаттв. Нынешний император, хм, то есть мой старший брат, конечно, не исключение. Однажды тот мастер меча вошел во дворец на аудиенцию к моему брату, с мечом за спиной и задранным носом — так и напрашивался на трепку. В то время ему повезло получить подходящий защитный артефакт, и он был на пике славы при дворе. Поэтому, встретив меня, он даже не поздоровался — вот так все и было.

Сун Цзисинь спросил:

— А что потом?

Сун Чанцзин окинул своего племянника взглядом, как будто смотрел на идиота:

— А потом он умер, конечно.

Сун Цзисинь с недоумением на лице спросил:

— Дядя, вы убили человека только за то, что он не поздоровался с вами? Уничтожили великого мастера, который мог быть опорой государства?

Сун Чанцзин спокойно ответил:

— Некоторых людей нельзя баловать.

Сун Цзисинь посмотрел с подозрением, словно не понимая, как такой непокорный и не думающий об общем благе член императорской семьи Дали дожил до сегодняшнего дня.

Сун Чанцзин улыбнулся:

— Возможно, ты не знаешь одну вещь. На всем Восточном континенте Водолея есть только одно место, где практики ци, независимо от их происхождения или покровителей, обязаны служить императору на пограничных полях сражений, реально сражаясь в течение трех лет. Если военных заслуг недостаточно, они продолжают оставаться на границе, питаясь северо-западным ветром, пока не накопят достаточно, чтобы вернуться домой и наслаждаться жизнью.

Сун Цзисинь еще больше озадачился:

— Дядя, разве вы только что не говорили, что Дали больше всего почитает практиков ци? Почему тогда существует такое правило? И, кроме того, разве Дали не боится, что эти люди погибнут на поле боя?

Сун Чанцзин засмеялся:

— Это неписаное правило было установлено после того, как я получил в свои руки военную власть.

Сун Цзисинь вдруг понял:

— Это из-за того практика меча, который отказался идти на поле боя и задел твое достоинство? И другие практики ци последовали его примеру, незаметно подрывая боевой дух армии и народа Дали? Поэтому пришлось выбирать меньшее из двух зол?

Сун Чанцзин покачал головой:

— Тот практик меча в молодости пошел служить на границу и за короткий год накопил достаточно боевых заслуг. В Дали о нем отзывались весьма неплохо.

Сун Цзисинь, смущенный и разгневанный, воскликнул:

— Тогда в чем же дело?! Неужели он соперничал с тобой за женщину, или нарушил табу рода Сун, или тайно сговаривался с врагом, предав страну?

Ответ Сун Чанцзина был прост:

— Хотя совершенствующиеся и воины идут разными путями, первые действительно более… хм, как говорит Вышитый Тигр, более аристократичны. Воин может достичь предела на десятом уровне, а вот у практиков ци есть еще пять высших сфер, по которым можно подниматься. Разница между ними и правда немаленькая. Если взять самых выдающихся из обоих, то практики высших сфер как будто стоят на вершине этой горы, а такие адепты боевых искусств, как я — лишь на вершине той Облачной Горы. Конечно, мастера боевых искусств могут сражаться с практиками одиннадцатого и двенадцатого уровней, но в конечном счете в глазах обычных людей воины — это просто грубияны, умеющие только драться и убивать, уступающие практикам. Поэтому при той встрече во дворце он не только не поздоровался со мной, но и нарочно смотрел на меня искоса, очень вызывающе приподняв уголок рта. Я решил преподать ему урок.

Сун Цзисинь застыл как деревянный петух. Преподать урок — это ладно, но хотя бы оставил бы человеку путь к отступлению? Зачем нужно было сворачивать ему шею?