Если бы Чэнь Пинъань был один, даже с грузом за плечами он мог бы пройти по горной тропе сто ли за день, несмотря на то, что ему пришлось бы переходить ручьи, карабкаться по скалам и пробираться через ущелья. Однако на этот раз он шел с Ли Баопин, и путь давался ему настолько легко, что от безделья он начал практиковать «ходьбу столбом».

Поскольку рядом была Ли Баопин, он не использовал полную силу и концентрацию, как в обычной стойке, а двигался более естественно, даже намеренно замедлял шаг и сокращал расстояние между шагами, чтобы подстроиться под девочку. Из-за этого Чэнь Пинъань, который только-только начал улавливать правильное ощущение, словно снова вернулся к началу — его движения опять стали скованными и неуклюжими.

К этому моменту они прошли уже около двадцати ли, но Ли Баопин не выглядела уставшей или измученной. Она лишь провела рукой по вспотевшему лбу и спросила:

— Младший дядя-наставник, ты разминаешься?

Чэнь Пинъань прервал «ходьбу столбом» и кивнул:

— Да.

— А ты знаешь, где находится основа этой техники, из какого энергетического центра исходит ее сила? — продолжила расспрашивать Ли Баопин.

Чэнь Пинъань растерялся:

— О чем ты? Я знаю, что в теле много энергетических полостей, и я выучил несколько сотен иероглифов в основном для того, чтобы запомнить их названия. Но как они связаны с тренировкой кулачного искусства, я еще не успел спросить. Однажды юная госпожа Нин смотрела мое собрание приемов, но не объяснила мне этого, только сказала, что в боевых искусствах нельзя искать коротких путей — нужно медленно и упорно оттачивать мастерство. А старшая сестра Жуань, с которой ты знакома, сказала, что она практикует меч, и ее семейный метод циркуляции ци — это фамильная тайна, так что мы тогда не стали углубляться в эту тему.

В те времена Чэнь Пинъань считал, что его жизнь неизбежно закончится в этом городке, поэтому у него было достаточно времени и возможностей расспросить Жуань Сю.

Ли Баопин широко раскрыла глаза, ее лицо выражало крайнее недоумение. Она нарочито серьезно произнесла:

— Младший дядя-наставник! Ты даже этого не знаешь и осмелился заниматься кулачным искусством? Ты понимаешь, что хаотичные тренировки, особенно внешних стилей, легко могут повредить изначальную ци? Боевые искусства — это почти как поиск драконьих жил и энергетических узлов у геомантов. Только геоманты ищут их в горах и реках, а воины отыскивают и раскрывают сокровища собственного тела. Но мало найти — нужно еще и правильный метод применять, только тогда можно по-настоящему войти во врата боевых искусств. Нет-нет, младший дядя-наставник, я должна тебе все подробно рассказать, и только когда ты все поймешь, можно будет продолжать учиться!

Видя решительное выражение лица Ли Баопин, Чэнь Пинъань задумался. В этом не было ничего плохого. Как раз впереди росла кривая старая ива, большей частью склонившаяся к поверхности ручья, словно недостроенный арочный мост. Он взял Ли Баопин за руку и подвел к дереву, чтобы отдохнуть.

Неугомонная по характеру, Ли Баопин настаивала на том, чтобы сидеть на стволе. Чэнь Пинъаню пришлось посадить ее на дерево, а самому встать рядом, чтобы она не упала.

Устроившись на дереве, Ли Баопин, подобно маленькому учителю, впервые ведущему урок в школе, вся светилась от воодушевления и слегка кашлянула. Она планировала поговорить по душам с этим младшим дядей, чтобы он не сбился с пути. Если он действительно причинит вред своему телу, разве она не пожалеет об этом и не будет убита горем?

Ли Баопин с серьезным видом сказала:

— Я немного разбираюсь в боевых искусствах, потому что у нас в семье была служанка по имени Чжу Лу [1]. Старейшина клана еще в детстве разглядел в ней талант к боевым искусствам, а я была с ней очень близка. Чжу Лу — человек немногословный, но любила делиться со мной сокровенным. Жаль только, когда мне было шесть лет, я тайком последовала за ней, пытаясь повторить стойку «Земляного быка». Это было так забавно — самые высокие столбы почти доставали до крыши! Но однажды я поскользнулась и упала. На самом деле со мной ничего не случилось, но Чжу Лу все равно наказали по моей вине — старейшина обошелся с ней сурово. После этого, когда Чжу Лу тренировалась утром и вечером или сидела в комнате, погруженная в лечебный отвар, она больше никогда не брала меня с собой.

[1] Чжу Лу (朱鹿). Чжу — «алый, киноварный». Лу — «олень» (символ грации, но в боевом контексте — намек на скорость).

Чэнь Пинъань почувствовал легкое беспокойство. Та самая Чжу Лу, о которой говорила Ли Баопин, вполне могла оказаться той ловкой девушкой, в грудь и голову которой он когда-то запустил двумя черепицами. Тогда он тайком пробрался в усадьбу семьи Ли и из рогатки разбил два фарфоровых сосуда для птичьего корма. Та самая служанка, что защищала Тао Цзы с горы Истинного Ян, первой обнаружила его следы, быстро перелезла через стену, взобралась на крышу и в конце прыгнула в его сторону. Каждый раз, вспоминая об этом, Чэнь Пинъань не мог не признать — она была действительно сильной.

Ли Баопин, обращаясь к тому, кто так и не согласился стать ее младшим дядей, готова была выложить все без утайки:

— Вот смотри: у трусихи Ши Чуньцзя есть семейная лавка. Если вести дела умело, деньги будут приносить новые деньги, и богатство станет прибывать. Поэтому лавка Ши Чуньцзя — одна из старейших в нашем городке. Но если только тратить, а не привлекать покупателей, очень скоро начнешь считать каждую монету, и лавка неизбежно закроется. Так ведь?

Услышав про торговлю и заработок, сребролюбивый Чэнь Пинъань тут же «прозрел»:

— Значит, у каждого есть некие «семейные сбережения». Если тренироваться правильно — деньги приносят новые деньги. Если плохо — это убыточное дело. А если вообще не заниматься боевыми искусствами — просто честно хранишь родовое достояние?

Ли Баопин задумалась, затем кивнула:

— Примерно так. Младший дядя-наставник, ты слышал поговорку: «Кулачное искусство привлекает зло»? Особенно это касается тех внешних стилей, что обещают за три года подготовить мастера, выходящего за ворота — и убивающего. Мощные удары, размашистые движения — смотрятся внушительно, при атаке кричат «хэн-ха»… но на самом деле они калечат тело. Потому что не находят энергетических врат, входят не тем путем. Многие к средним годам зарабатывают кучу болезней, а доживут ли до старости — еще вопрос. Даже если доживут, будет печально. Ведь с первого дня тренировок они не взращивали ци и тело, а транжирили родовое достояние, как моты.

Как говаривал старейшина клана Ли, у Ли Баопин от природы не было ягодиц. Разговорившись, она уже собралась вскочить со ствола старой ивы, но один лишь взгляд ее младшего дяди заставил ее отказаться от этой затеи. Немного поморщившись, она продолжила:

— Поэтому ты должен, младший дядя-наставник, принять это как предостережение — обязательно найти истинный метод тренировки кулачного искусства. В мире существуют тысячи стилей, и причина, почему достижения у них разные, а перспективы неодинаковы, кроется в том, сможешь ли ты отыскать как минимум две судьбоносные энергетические полости для каждого стиля. А найдя их, нужно определить оптимальный маршрут, чтобы питать наибольшее количество полостей по пути — подобно весеннему ветру, приносящему дождь, который питает все живое. Даже если сборник техник невысокого уровня, но следуешь правильным путем, все равно можно укрепить тело и продлить годы жизни. Но если свернешь на ложный путь — чем лучше руководство по техникам, тем хуже будут последствия.

Чэнь Пинъань погрузился в размышления. Он отчетливо ощущал присутствие этого потока ци — внутри его тела будто бы обитал маленький бездомный огненный дракон, беспорядочно снующий по огромной раскаленной печи.

Раньше этот дракончик походил на муху без головы: метался во все стороны, натыкался на преграды и тут же разворачивался. Теперь же зона его перемещений расширилась, но в итоге он неизменно возвращался к энергетическим полостям в области живота, кружа неподалеку, словно дитя, нагулявшееся на улице и уставшее искать дорогу домой, но пока еще не нашедший настоящую дверь.

Эта таинственная, почти мистическая циркуляция ци не причиняла Чэнь Пинъаню ни малейшего дискомфорта или боли. Напротив, она вызывала ощущение, будто нежишься на зимнем солнце, — приятное и согревающее.

С ранних лет Чэнь Пинъань обладал необычайно острым восприятием работы своих внутренних органов, поэтому всегда быстро замечал любые отклонения. Когда Цай Цзиньцзянь с горы Облачной Зари сказала ему в переулке Глиняных Кувшинов, что жить ему осталось недолго, она, вероятно, думала, что уличный мальчишка примет ее слова за шутку. Но Чэнь Пинъань сразу понял: она не лжет.

Поскольку никаких тревожных признаков он не обнаружил, Чэнь Пинъань позволил потоку ци двигаться свободно. В глубине души ему даже было любопытно: какую же энергетическую полость выберет этот дракончик в качестве своего обиталища?

Ли Баопин болтала ножками, скрестив руки на груди:

— Говорят, основа боевых искусств заключена в двух словах — «рассеивание ци», и это невероятно могущественный метод. Он полностью отличается от практики ци у культиваторов. Последние стремятся к накоплению — чем больше, тем лучше, учитывая каждую крупицу. Но с боевыми искусствами все иначе: когда находишь изначальную струю ци, будто пробиваешься через множество крепостей, уничтожая всю ци, что обитала в энергетических полостях и дворцах ци, и превращая ее в ту самую первую струю. В конце концов, все тело подчиняется малейшему движению мысли — единым порывом, в мгновение ока ци проходит сотни ли. Девятый уровень даже позволяет преодолевать тысячу ли, мгновенно мобилизуя весь потенциал тела. Как полководец, командующий тысячью войск, — можно представить, насколько велика мощь, ничуть не уступающая культиваторам, парящим в небесах.

Ли Баопин вдруг таинственно понизила голос:

— Сестра Чжу Лу говорила, что для мастера боевых искусств бег по стенам — вообще ерунда. Они могут, как и культиваторы, путешествовать на ветру. А если достигнешь уровня великого мастера Предела, то убивать тех высокомерных культиваторов будет проще, чем цыплятам шеи крутить. Убить одним движением — проще простого!

Чэнь Пинъань усмехнулся и спросил:

— Если боевые искусства и правда настолько сильны, это, конечно, хорошо. Но почему мерилом силы должно быть то, насколько легко убивать?

Ли Баопин задумалась, затем честно покачала головой:

— Я об этом не думала. Это сестра Чжу Лу так говорила. Когда она это рассказывала, в ее глазах горело столько жажды — прямо как у меня, когда я каждый день мечтала поймать рыбу.

Ли Баопин немного подумала, затем сказала:

— Но если разобраться, по словам сестры Чжу Лу, воины и культиваторы, похоже, изначально противостоят друг другу. Последние свысока смотрят на первых, считая боевые искусства презренным занятием — удел жалких неудачников, неспособных к совершенствованию, а потому низшим сословием. Они называют воинов «сторожевыми псами светских династий». Первые же считают, что все эти культиваторы — заносчивые типы, задирающие нос, и ничего хорошего в них нет. Почему, мол, если воины пробиваются в мире боевых искусств, это «благородные разбойники, нарушающие запреты», а культиваторы, которых горстка, захватывают бесчисленные знаменитые горы, великие реки и благословенные земли, еще и самодовольно величают себя «бессмертными с гор», утверждая, что их духовная сила и сверхъестественные способности ведут к долголетию, а преклонение и подношения простолюдинов и воинов у подножия — само собой разумеющееся?

Ли Баопин вдруг рассмеялась:

— Но все эти споры, младший дядюшка-наставник, тебе не стоит принимать близко к сердцу. В них нет ничего интересного.

Неожиданно Ли Баопин запнулась, словно вспомнила что-то, но не решалась высказать. Она выглядела виноватой, словно пойманная на воровстве, и наконец решила быть откровенной — она совсем не хотела обманывать своего младшего-дядю. С несчастным видом она извинилась:

— Сестра Чжу Лу и ее отец, дядя Чжу Хэ [2], изначально должны были отправиться с нами к южной границе Великой Суй. Но я испугалась, что тебе они не понравятся, и обманула их, сказав ждать нас у восточных ворот городка…

[2] Чжу Хэ (朱河). Иям «Хе» — «река» (метафора непрерывности/силы потока).

Ли Баопин продолжала, и в ее голосе уже слышались слезы:

— Если бы дядя Чжу Хэ был здесь, он мог бы учить тебя кулачному искусству, ведь сестра Чжу Лу с детства тренировалась вместе с отцом. Почтенный предок как-то сказал мне втайне, что хотя у дядя Чжу Хэ врожденный потенциал в боевых искусствах ограничен, но он отличный учитель, достойный звания «просвещенного наставника». Даже если бы он оказался в столице Дали среди знатных семей с иероглифом «фу» [3] в названии, его бы приняли как почетного гостя. А теперь дяди Чжу Хэ больше нет, и сестры Чжу Лу тоже больше нет…

[3] П/п.: Речь о влиятельных аристократических кланах, в названиях резиденций которых присутствует иероглиф «府» (официальная резиденция/ правительственное учреждение).