После того, как история, тревожившая её сердце, наконец подошла к концу, Рейчел решила от всей души насладиться своим первым в жизни отпуском.

Она читала книги, дремала днём, гуляла без спешки. Иногда садилась у ручья и погружалась в размышления.

Сегодня было то же самое.

Это был поистине ленивый полдень, когда зевота так и просилась наружу. Длинные тени от листьев смешивались с послеполуденным солнцем, создавая дремотную атмосферу.

Рейчел изо всех сил пыталась как следует открыть глаза, но её тело не слушалось. Лишь её ресницы беспомощно трепетали. Она инстинктивно поняла: «Это сон».

Осознанный сон она видела впервые. Не зная, что делать, она решила для начала просто расслабиться.

Спина упёрлась в твёрдое дерево. Это был ствол ивы, растущей на берегу ручья, текущего вокруг Гринвуда.

Благодаря этому знакомому ощущению Рейчел поняла — она находится точно в том же месте, где заснула.

«Наверное, я заснула, читая книгу под ивой…»

Едва она немного привыкла к происходящему, как рядом почувствова чьё-то присутствие. Рейчел, насколько позволял сон, приоткрыла глаза и посмотрела в сторону.

У дерева сидел юноша, прислонившись к стволу. На его коленях покоилась девушка с длинными светлыми волосами. Оба сидели к ней спиной, поэтому лиц не было видно.

Но Рейчел не сомневалась: это были Гилберт и Карен Хамфри.

- Открой окно, о, моя прекрасная леди. Каждый день я буду срывать полевые цветы этого сезона и посвящать их твоему утру.

Мягкий, ласковый голос юноши звучал, как колыбельная. Казалось, он читает вслух. Вслед за ним раздался ленивый, чуть насмешливый голос девушки.

- Как банально. Почему именно полевые цветы?

- Потому что их можно найти где угодно. Наверное, он хотел, чтобы, видя эти цветы, она всегда вспоминала о нём.

Девушка усмехнулась.

- Но ведь цветы быстро вянут. Смотришь на завядшие и кажется, что и его любовь завянет так же. Неприятное чувство.

- Получая цветы, обычно не думают сразу об их увядании… И даже если они завянут, искренность, которую человек вложил в цветы, навсегда останется в сердце.

- Как романтично, великий писатель Гилберт Хамфри. Тогда каждое утро приноси полевые цветы текущего сезона к окну моей комнаты. Я должна проверить, правду ли ты говоришь.

- Не смейся так надо мной… А какой подарок понравился бы тебе?

На вопрос юноши девушка задумалась.

- Ну... я бы приносила ему каждый день по одному фрукту этого сезона.

- Фрукту?

- Да. Плодами, выбранными с любовью, я наполнила бы его тело. Чтобы моя любовь проникла в каждую частичку его тела и в конце концов пересоздала его целиком в нечто моё. Чтобы даже в моё отсутствие моё присутствие наверняка осталось внутри него.

«Вот это замах...» — подумала Рейчел. Похоже, юноша тоже не знал, что сказать.

Девушка добавила:

- К тому же, думаю, ему бы это понравилось больше.

- Почему?

- Потому что влюблённые всегда страдают от голода.

Она поднялась и, не переставая играть в руках ярко-красным яблоком, вдруг вложила его между зубов юноши. Улыбнулась.

- Ну же, вставай. Пойдём перекусим, Гилберт.

В тот миг к щеке Рейчел прикоснулось что-то холодное. Она вздрогнула и проснулась.

Над ней раскинулось синее небо.

— ...Алан?

— Прости. Разбудил?

Алан отнял руку, которой касался её лица, и неловко улыбнулся.

— Лицо у тебя было красное, я подумал — не перегрелась ли. Хоть и осень на пороге, но солнце всё ещё жгучее.

— А... и правда.

Рейчел оглядела залитое солнцем зелёное поле. Пейзаж был такой яркий, что, скажи кто, что это всё ещё сон, поверить было бы нетрудно.

— Читала книгу? Прекрасная погода, прекрасное место — самое время для чтения. Настоящий идеальный полдень.

Алан прислонился к стволу дерева. Рейчел посмотрела на свои колени — книга лежала раскрытой на той же странице, где она остановилась, когда садилась под дерево.

Она смущённо закрыла её.

— Скорее, это был не полдень с книгой, а полдень с дремотой. Но да, прекрасный день. А вы когда пришли, Алан?

— Недавно. Услышал, что ты пошла гулять к ручью, и решил догнать. Хочешь ещё посидеть, или пойдём обратно?

Погода была чудесная, но жара действительно ощущалась. Рейчел стряхнула с юбки упавший лист.

— Пойдём. Кажется, как вы и сказали, моё лицо уже подрумянилось.

— Хорошо.

Алан поднялся первым и протянул ей руку. Рейчел вложила свою ладонь в его и поднялась.

— Сегодня я принёс яблочный тарт. Кисловатый, тебе понравится.

— Как прекрасно. Увидев Алана, я всегда предвкушаю, какое блюдо будет сегодня.

— Правда? Тогда скажи, ты больше радуешься мне или еде?

— Хм... даже не знаю.

— Раз не отвечаешь — значит, еде. Вот беда, чтобы радовать тебя, придётся и дальше приносить лучшие блюда.

Они обменялись шутками, и вдруг Рейчел замерла. В голове всплыли слова из сна:

- Плодами, выбранными с любовью, я наполнила бы его тело. Чтобы моя любовь проникла в каждую частичку его тела и в конце концов пересоздала его целиком в нечто моё. Чтобы даже в моё отсутствие моё присутствие наверняка осталось внутри него.

— Рейчел?

Алан, заметив, что она внезапно замолчала, наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Рейчел вздрогнула, покачала головой.

— Ничего. Пойдём уже.

«Мисс Хамфри — действительно потрясающая личность во многих отношениях», — подумала Рейчел.

Она чувствовала: отныне, видя любую еду, принесённую Аланом, она будет вспоминать слова Карен Хамфри. От осознания, что ей это в каком-то смысле даже приятно, становилось ещё более неловко.

— Кстати, Рейчел, у тебя в последнее время есть свободное время? — вдруг спросил Алан чуть напряжённым голосом.

Рейчел порадовалась, что появился повод отвлечься.

— Если бы я год назад увидела себя нынешнюю, то пришла бы в ужас от того, как я беззаботна. Чем могу помочь?

— Не помочь... а вместе кое-что сделать.

Чем ближе они подходили к особняку, тем медленнее становились шаги Алана.

— Скажи... ты любишь оперу?

— Оперу? Да, люблю. Хотя бываю нечасто.

— Отлично. Есть одна, которую я хочу посмотреть вместе с тобой.

Когда до крыльца особняка оставалось шагов десять, Алан остановился и повернулся к ней.

— Недавно я получил приглашение. Его прислал композитор по имени Крейг… Говорят, он был большим поклонником моей матери, когда она была примадонной в зените славы.

— Крейг? Это ведь тот композитор, который в последнее время прославился. Какое любопытное совпадение.

— Вот именно. Говорит, когда он ещё был никому не известен, сочинил несколько пьес, которые хотел посвятить моей матери. На этот раз он ставит пьесу, основанную на истории моей матери, с использованием этих песен.

Рейчел раскрыла рот от удивления. Постановка, основанная на истории Жаклин Свон, несомненно, должна быть очень значимым событием для Алана.

Он осторожно взял её за руку.

— Я отказался от всех других приглашений, но этот спектакль... я должен увидеть. Только вот не уверен, что смогу смотреть его один. Поэтому, если ты не против... пойдёшь со мной?

Не было ни причины, ни повода колебаться.

— Конечно. Пойдём вместе. Мне всё равно, когда — подстроюсь под ваше время.

— ...Спасибо.

Алан произнёс это с облегчением, но в его лице всё ещё оставалось лёгкое напряжение.

— Тогда... хочу показать тебе кое-что.

Алан повёл Рейчел, всё ещё держа её за руку. Движение было довольно поспешным.

— Надеюсь, тебе понравится.

Он привёл её в гостиную. На столе стояла большая коробка.

— Это...

— Открой.

Алан, переполненный нетерпением и ожиданием, стоял рядом. Рейчел, слегка растерявшись, сняла крышку.

И замерла.

— Я приготовил это специально для тебя. Думаю, оно идеально подойдёт для оперы.

В коробке лежало ослепительно красивое кремовое платье. Ткань, кружева, оборки, вышивка — всё было высочайшего качества, это было видно с первого взгляда.

Рейчел поняла, что бывает такой уровень роскоши, при котором даже слов отказа не находится.

Поймав её растерянный взгляд, Алан поспешно добавил:

— Оно... не такое уж выдающееся.

Голова Рейчел слегка закружилась.

Да, ей дарили платья и раньше несколько раз. Совсем недавно Джулия тоже подарила одно. Но если те были скромными повседневными платьями, подходящими для соблюдения приличий, то это было роскошное вечернее платье, достойное благородной леди.

Не говоря уже о том, что разница в цене была невообразимой.

— Алан, это...

— Только не говори, что не можешь принять. Это платье создано исключительно для тебя. Если ты не наденешь его, это дорогое платье будет выброшено. Это неправильно. Спаси же это платье и труд портных, что трудились над ним!

Он выпалил всё это на одном дыхании, не дав ей и слова вставить, будто заранее обороняясь от возможного отказа.

— Прости, что заказал самовольно. Но... я очень хотел увидеть тебя в платье, которое подарил сам.

— Господи, Алан...

Рейчел закрыла лицо руками и тяжело выдохнула. Но в конце концов не смогла удержать лёгкой улыбки.

Она сдалась.

— Спасибо. Платье чудесное.

— !.. Значит, принимаешь?

— Как вы сказали — не могу же позволить, чтобы труд портных пропал зря.

Она подмигнула, притворно шутя, а лицо Алана сразу осветилось радостью. Его глаза сияли, словно в них распустились цветы, и это сияние отразилось и в сердце Рейчел.

«Если бы кто-то другой подарил, я бы, наверное, отказалась», — подумала она.

Но зная, что Алан выбрал его для неё сам, с заботой и любовью, она не чувствовала ни тяжести, ни неловкости — только чистую радость.

Ничего нельзя было поделать. Ведь Рейчел Ховард… глубоко, всей душой любила Алана Отиса.