Слова тёти ошеломили её лишь на мгновение.

— Так вы в это верите, тётя? — спокойно спросила Чэ Ён. История была настолько абсурдной, что даже не вызвала особого шока.

Шаман, обладающий в современном цивилизованном обществе влиянием, сравнимым с жрецом эпохи Самхан? И к нему относятся как к богу только потому, что этот шаман на него указал? Разве такое возможно в двадцать первом веке?

— Нет, на девяносто девять целых девятьсот девяносто девять тысячных процента не верю, — пожав плечами, добавила тётя. — Но взрослые верят в это свято. И они передают свою веру детям. А дети, столько раз слышав одно и то же, начинают сомневаться, но игнорировать не могут из-за неприятного осадка. И неудивительно, ведь им это внушали с самого раннего детства, это сродни промывке мозгов. Поэтому от веры, впитанной с рождения, так трудно избавиться. Даже у меня остаётся ноль целых одна тысячная процента на «а вдруг?». Наверняка и твои ровесники в той школе на словах говорят, что не верят, но в глубине души боятся этого «бога».

Так вот почему все замерли, когда Ги Хэ Юн творил ту дичь.

Теперь Чэ Ён всё поняла. Как можно пойти против веры, впитанной с рождения, которая, по словам тёти, сравнима с промывкой мозгов? Даже сама тётя признала, что не может избавиться от этого проклятия на ноль целых одну тысячную процента.

Только Чэ Ён, чужачка, была свободна от этого.

* * *

На следующий день в школе одноклассники проявили к Чэ Ён взрывной интерес. Она и раньше была популярна, но такой грандиозный приём, достойный мировой звезды на гастролях, ей оказывали впервые.

Общительная Чэ Ён быстро с ними подружилась. Они расспрашивали её, приехавшую с «большой земли», обо всём на свете, заводили разговоры на разные темы, но о вчерашнем происшествии в коридоре не упоминали. Словно даже произносить это было страшно.

После уроков, обсудив с классным руководителем, как ей школа в первый день и удалось ли адаптироваться, Чэ Ён вышла на улицу и увидела Ги Хэ Юна. Он стоял у школьных ворот, играя с футбольным мячом, но, заметив её, выпрямился из своей небрежной позы и проворчал:

— Ну и болтун этот Ким Чжи Хак.

Чэ Ён запоздало вспомнила, что Ким Чжи Хак — это имя её классного руководителя, который только что её задержал.

— Учитель тебе что, друг?

— Все так говорят, почему ты придираешься только ко мне, новенькая?

Ги Хэ Юн подбросил мяч ногой в воздух, поймал его и зажал под мышкой. Чэ Ён мгновение смотрела на его надутое лицо, а затем перешла к делу.

— Говорят, ты бог этого острова.

— А, кто опять ляпнул эту чушь собачью.

Ги Хэ Юн поморщился, словно ему было тошно даже слышать это. Вспыльчивый характер и нескрываемое раздражение. С какой стороны ни посмотри — обычный парень его возраста.

— Ты можешь управлять дождём и ветром по своему желанию?

— Нет.

— А усмирять бурные волны?

— С чего бы?

— Значит, ты не бог. Где это видано, чтобы бог моря был таким бесполезным и ничего не умел делать для моряков? — На безразличный вопрос Чэ Ён глаза Ги Хэ Юна сверкнули. Вскоре на его красивом лице расцвела улыбка.

— Хочешь ттокпокки [1]? Я угощаю.

[1] Ттокпокки (떡볶이) — одно из самых популярных блюд уличной еды в Корее, приготовленное из рисовых клёцек в густом остро-сладком соусе. Его часто едят в сочетании с твигимом (튀김) — различными продуктами в кляре (овощи, морепродукты) и сундэ (순대) — корейской кровяной колбасой. Сочетание этих трёх блюд настолько популярно, что его часто называют сокращённо «тток-тви-сун».

— Нет.

Глядя на его шелковистые пепельные волосы, развевающиеся на ветру, Чэ Ён добавила:

— Я не сижу за одним столом с теми, кто не ест ттокпокки с твигимом и сундэ.

— Ах, серьёзно.

Ги Хэ Юн согнулся пополам, как креветка, и расхохотался. Делая вид, что утирает слёзы, он сказал:

— Ну ты и уморительная.

— Не притворяйся, что плачешь, слёз ведь нет.

— Я с ума сойду.

Ги Хэ Юн, смеявшийся так, будто ему в лёгкие попал ветер, мгновенно сократил дистанцию. Придвинув своё миловидное личико вплотную к её лицу, он прошептал:

— Посмотри. Не видишь, как глаза блестят? Явно же влажные.

А у него ещё и глаза красивые.

Чэ Ён в своей жизни не так уж часто чувствовала, что уступает кому-то во внешности. Но Ги Хэ Юну она проигрывала вчистую.

Внешность Ги Хэ Юна была поистине божественной. За всю свою жизнь она не видела человека, созданного с таким эстетическим совершенством. Даже вблизи — ни единого изъяна. В истории искусств такие скульптуры встречаются нечасто.

— Поняла, теперь можешь отодвинуться?

— Пойдём есть ттокпокки. С твигимом и сундэ.

Инстинкт, заставлявший её быть бесконечно слабой перед прекрасным, зашевелился внутри Чэ Ён. «Тток-тви-сун» тоже был весьма привлекателен. Да и много ли на свете людей, которые не любят уличную еду?

Хотя Чэ Ён знала, что связь с Ги Хэ Юном принесёт одни проблемы, она поддалась искушению.

* * *

Кипящие на глазах ттокпокки выглядели аппетитно.

Всё внимание Чэ Ён было сосредоточено лишь на том, когда же рисовые клёцки станут достаточно мягкими. Ги Хэ Юну это, видимо, было в новинку, и он то и дело теребил пальцы.

— Ты и правда совсем не обращаешь на меня внимания.

— Если хочешь, я могу прямо сейчас упасть на колени и воскликнуть: «О, Боже! За то, что вы даровали мне, ничтожной, ттокпокки, твигим и сундэ, я буду почитать это как славу для своего рода из поколения в поколение!».

— Ты ведь нормальная? Наркотики не употребляешь?

— Здесь что, американская старшая школа? К тому же, если бы у меня были деньги на наркотики, я бы сюда приехала? Я же перевелась из-за денег. — Не подумав, ответила Чэ Ён и тут же спохватилась. Не стоило говорить такое человеку, которого она едва знает. Но Ги Хэ Юн, казалось, не обратил на это особого внимания. Если бы он проявил жалость, было бы неприятно. Чэ Ён плавно сменила тему:

— Эй, а ттокпокки здесь вкусные.

— Я же говорил.

— Ты тоже себе положи.

— А вот то купишь ты.

Ги Хэ Юн указал на аппарат со слашем, вращающийся в углу заведения. Под бумажкой с крупной надписью «500 вон» дружно крутились чёрный, фиолетовый и оранжевый ледяные десерты. Раз уж её угостили ттокпокки с сундэ и твигимом, что ей стоит какой-то слаш? Чэ Ён покорно кивнула.

Доев ттокпокки, Ги Хэ Юн положил деньги на стол и встал.

— Пойдём, новенькая.

— Касса ведь там, почему ты не платишь на кассе, а оставляешь деньги здесь?

— Потому что у меня их не возьмут. Мне — со вкусом колы.

Равнодушно ответив, Ги Хэ Юн первым вышел из заведения. Чэ Ён с опозданием осознала, кем он был на этом острове. И правда, кто осмелится взять деньги у бога?

Когда Чэ Ён, заплатив смущённой хозяйке, вышла с двумя стаканами слаша — со вкусом колы и винограда — в руках, Ги Хэ Юн принимал поклоны от пожилого старика, которому на вид было за семьдесят. Старик, не обращая внимания на то, что Ги Хэ Юн его игнорирует, долго лежал ниц на земле, а затем осторожно поднялся и, так и не выпрямившись, ушёл.

Заметив застывшую на месте Чэ Ён, Ги Хэ Юн подошёл и забрал у неё слаш со вкусом колы.

— Таких фанатиков немного. Всего несколько человек среди пожилых. — Сказал он, словно извиняясь, с трубочкой во рту. — Пытаешься их поднять — у них припадок начинается, так что проще уж игнорировать. — Чэ Ён не могла вымолвить ни слова. Что бы она ни сказала в этой ситуации, вряд ли это помогло бы.

Галстук, небрежно засунутый концом в передний карман рубашки, расстёгнутый пиджак, крашеные в серый цвет волосы.

Парень перед ней во всех отношениях выглядел как хулиганистый старшеклассник, который любит погулять. Но в его профиле, когда он просто стоял, чувствовались горечь и странное одиночество. Он не был похож на величественное существо, вроде бога.

Изначально она планировала только поесть ттокпокки и разойтись.

— Если есть время, пока пьём слаш, покажи мне окрестности. Какие-нибудь обязательные к посещению кафе или достопримечательности, которые нужно увидеть перед смертью. Я вчера только приехала, ничего здесь не знаю.

Это была не жалость. И у неё не было грандиозной цели стать спасительницей для одинокого юноши. Ей просто хотелось побыть с ним ещё немного.

Глаза Ги Хэ Юна расширились, а затем превратились в полумесяцы.

— В этом я специалист.

Они бродили по округе, попивая слаш через трубочки. Даже когда стаканы опустели, никто не сказал, что пора заканчивать.