— То есть, это касается и абстрактной, и физической грязи? Например, если не мыться и ходить грязным, или совершить преступление, или поступить безнравственно — всё это «неправедные дела»?

— Верно. Так что не делай плохих вещей, живи праведно и в чистоте. Кроме часа Тигра.

— В час Тигра можно совершать неправедные дела?

— Плохие вещи лучше не делать вообще, но если уж очень нужно, то делай в это время. В час, когда бог спит, скрывшись от его глаз.

— Что это за бог такой, который спит, — нелепо как-то.

На усмешку Чэ Ён тётя пожала плечами.

— Посмотри греко-римские мифы. Они там и ревнуют, и изменяют, и ссорятся по пустякам, как дети. Ничем от людей не отличаются. Что им, поспать нельзя?

Чэ Ён не нашлась, что ответить. Действительно, боги в греко-римских мифах обладали всемогущей силой, но вели себя как люди. А иногда — даже хуже обычных людей. Сверхъестественные способности не гарантировали высоких моральных качеств. Чэ Ён в очередной раз это осознала.

— В общем, получается, что в час Тигра, с трёх до пяти утра, бог ничего не видит, и можно делать что угодно?

— Да. Поэтому в это время ни в коем случае не выходи на улицу. Есть статистика, что девяносто процентов всех преступлений на этом острове совершаются именно в эти часы.

Слова тёти словно окатили Чэ Ён ледяной водой.

— Что? Настолько?

— Я же говорила. Взрослые в это свято верят. Наше поколение уже не так, но нам всё равно не по себе, и мы вынуждены подчиняться.

— Но, как же так...

Она была в замешательстве. Как девяносто процентов преступлений могут быть сосредоточены в этих двух часах? Неужели так много жителей острова скованы этим запретом? Если человек готов пойти на преступление, ему, по идее, должно быть на всё плевать. Неужели даже такие люди боятся нарушить запрет?

Чэ Ён снова посмотрела на лист с запретами.

Первое: если вы заметите за морем что-то белое, колышущееся в волнах, немедленно возвращайтесь домой и не выходите в течение трёх дней. Ни в коем случае не пытайтесь рассмотреть, что это, или приблизиться.

Она не была уверена, но, кажется, видела что-то колышущееся на горизонте, когда рисовала море. К счастью, тогда, как спаситель, появился Ги Хэ Юн, и она быстро избавилась от страха, но она до сих пор помнила то жуткое, леденящее душу ощущение.

Второе: в святилище у моря может входить только действующий шаман. Вся ответственность за любой ущерб, понесённый в результате самовольного проникновения в святилище, лежит на нарушителе.

Она ходила в святилище с Ги Хэ Юном. Они перешагнули через соломенную верёвку перед входом, но дверь не открывали. Ги Хэ Юн приоткрыл её, но ничего не произошло.

Третье: в ритуале, который проводится в конце октября каждого года по солнечному календарю, должен участвовать как минимум один представитель от каждого дома. Даже те, кто уехал, обязаны в этот день вернуться домой. Тем, кто не участвует в ритуале, запрещается выходить на улицу после шести часов вечера.

Оставшиеся дома должны плотно закрыть все без исключения окна. Даже если окна будут сильно дребезжать от ветра, не открывайте их до наступления следующего дня.

Если вы обнаружите неплотно закрытое окно, немедленно покиньте это место, уйдите в свою комнату, заприте дверь, выключите весь свет и не издавайте ни звука.

Даже если снаружи вас позовёт знакомый голос, ни в коем случае не отвечайте до полуночи.

В тот день она открыла окно, чтобы впустить Ги Хэ Юна, пришедшего к ней домой. Они договорились об этом заранее. Хотя перед тем, как открыть окно, ей стало не по себе, ничего особенного, как и ожидалось, не произошло. Если разобраться, всё обошлось. Обошлось, но.

Когда же я успела…

...нарушить столько запретов? 

Три из шести. 

Пятый пункт был утерян, так что о нём ничего не было известно, а это означало, что она, по сути, нарушила больше половины. 

Она решила не поддаваться шаманизму, но и не собиралась намеренно нарушать запреты, и всё же дошла до такого. Отчего-то стало жутко. 

— Что будет, если нарушить запрет? Тебя проклянут?

— Не знаю, правда это или нет, но взрослые в это верят. И нельзя сказать, проклятие это или нет, но когда я училась в средней школе, один парень ради смеха зашёл в святилище у моря, и вскоре после этого умер. А другой парень, который сказал, что видел в море что-то белое и извивающееся, слёг с необъяснимой горячкой, и, хотя до этого был совершенно нормальным, стал слабоумным. Похоже на совпадение, а не на проклятие... Наверное, просто так неудачно совпало по времени. 

Услышав объяснения тёти, Чэ Ён почувствовала, как по спине пробежал холодок, но тут же успокоила себя, подумав, что раз до сих пор всё было в порядке, то и дальше ничего не случится. Если бы меня должны были проклясть, это бы уже случилось. 

— Твоя мама потому и не приезжает на этот остров, — добавила тётя. — Боится, что если вернётся, то её настигнет наказание за нарушение запрета. А не потому, что она не беспокоится о тебе, Чэ Ён.

— Значит, мама тоже верит? В эти суеверия, которыми пропитан остров? 

— У нас с сестрой большая разница в возрасте, так что, наверное, морально она ближе к поколению родителей? В любом случае, не обижайся. Если так скучаешь, хочешь на следующих выходных съездить со мной к родителям? 

— Правда? Я — за, а у вас получится, тётя?

— Я и сама давно не видела сестру и зятя. Заодно в Сеуле встречусь с друзьями, пройдусь по магазинам. 

— Если вам несложно, то я «за». Спасибо! 

Когда Чэ Ён, сияя, прижалась к ней, тётя фыркнула. 

— А совсем недавно ворчала, что я притащила странный фильм.

— Я всегда вас любила, тётя.

— Какая фальшь. Ладно, если ничего не изменится, на следующих выходных едем в Сеул, так и знай. А я пошла к себе. 

Несмотря на язвительные слова, тётя ласково потрепала Чэ Ён по голове и вышла. Как ни крути, тётя — единственный человек в этом доме, который меня понимает, — подумала Чэ Ён и ещё раз перечитала запреты на бумажке. Пятый запрет неизвестен, тут уж ничего не поделаешь, но оставшиеся два нарушать не буду. 

* * *

— Тогда я пообещала себе, что так и буду. Из-за юношеского упрямства я этого не признавала, но, честно говоря, кажется, мне было страшно. Что все остальные так строго их соблюдают, а я одна — нет. Возможно, вам, доктор, это покажется странным.

— Если все вокруг называют зелёное яблоко красным, естественная реакция — усомниться, не ошибаются ли твои глаза, и не правы ли остальные. Если большинство что-то утверждает, большинство людей неизбежно поддаётся этому. Вам не нужно считать это странным, — тихо сказал мужчина на том конце провода. В этом чувствовалась сноровка человека, для которого консультации были профессией.

— Спасибо, что вы так говорите. В любом случае, после этого я сознательно старалась соблюдать оставшиеся запреты. Четвёртый и шестой. Из них шестой был просто расплывчатым предупреждением, так что по-настоящему я следила за четвёртым.

Это было не так уж и сложно. Если жить обычной жизнью, то и преступлений не совершаешь, и безнравственных поступков не делаешь. А тело я и так всегда держала в чистоте, без всяких напоминаний.

Я спокойно жила своей обычной жизнью, далёкой от нечистоты — как физической, так и духовной. До того, как случилось то событие.

Совладав с дрожью в голосе, Чэ Ён добавила:

— В итоге... я нарушила и четвёртый запрет.