Чэ Ён резко вдохнула. Обычно же люди, прежде чем проснуться, ворочаются или стонут. А у Ги Хэ Юна не было ничего подобного. Можно было бы поверить, что он и не спал, а просто сидел с закрытыми глазами. И, если подумать, за всё это время он ни разу не поменял позу.

Разве люди могут спать так неподвижно?

Запоздалое жуткое чувство пробежало у Чэ Ён по спине. Когда она рисовала, ей было удобно, что он не двигается, но сейчас она поняла, что это ненормально. Может, он притворялся спящим? Чтобы напугать меня? Но даже профессиональные модели не могут так долго лежать в одной позе.

Что же это такое?

Она ошеломлённо смотрела на него, а Ги Хэ Юн сел и спросил:

— Который час?

— Сейчас? Э-э... пять, но...

Отвечая, Чэ Ён вздрогнула. Она осознала кое-что. У неё по всему телу пробежали мурашки.

«Час, когда бог спит», упомянутый в запретах. Час Тигра. С трёх до пяти утра.

Ги Хэ Юн заснул около трёх часов ночи. А сейчас пять.

Это просто совпадение?

Нельзя показывать, что я напугана, — но она не могла контролировать выражение своего лица. Ги Хэ Юн, похоже, заметил это и с удивлением посмотрел на неё.

— Ли Чэ Ён, что с тобой?

— А? Нет. Ничего.

Чэ Ён сделала вид, что ничего не произошло, и закрыла блокнот. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но сердце бешено колотилось, и голова шла кругом.

Это совпадение. Просто совпадение. Но внезапный холодок, охвативший её, никак не проходил.

— Рисовала?

На вопрос Ги Хэ Юна Чэ Ён только сейчас поняла, что всё ещё держит в руке карандаш 2B. Она как можно естественнее положила его на стол и так же невозмутимо ответила:

— А, да. Ты вдруг уснул, и мне стало скучно.

— Прости. Я и сам не заметил, как заснул.

— Ты что, не можешь не спать всю ночь?

— Могу. Бывало, и всю ночь не спал, а потом целый день на ногах.

Она осторожно прощупывала почву, но Ги Хэ Юн ответил раздражённо. Похоже, её вопрос задел его мужское самолюбие. В любом случае, он не врал. Это означало, что в другое время он в час Тигра бодрствовал.

Напряжение, сковавшее Чэ Ён, отступило. И снова это были пустые страхи. Почувствовав облегчение, словно её вытащили со дна, Чэ Ён, вопреки своим чувствам, чопорно сказала:

— Правда? А я-то думала, ты только с виду такой, а на деле слабак.

— Впервые в жизни слышу что-то подобное.

Ги Хэ Юн вскинул бровь. Он делал вид, что ему всё равно, но было заметно, что он задет. В такие моменты он ничем не отличается от обычных парней.

— Ну да, ты же спортом занимаешься?

— Так, понемногу.

— Ну, в первый день я видела, что драться ты умеешь.

— Опять ты об этом. Я же сказал, я извинился перед ним. После того, как ты сказала.

— Правда? Иди сюда.

— Зачем?

Она поманила его рукой, и Ги Хэ Юн, хоть и ворча, покорно подошёл. Чэ Ён положила руку ему на голову и легонько взъерошила волосы.

— Молодец.

— Я что, собака?.. — после короткой паузы возмущённо спросил Ги Хэ Юн. Ну, если честно, когда он такой покорный, он похож на большую собаку.

— Раз волосы пепельные, то, наверное, сибирский хаски?

— Теперь ты мне ещё и породу подбираешь?

Ги Хэ Юн, услышав её бормотание, отреагировал так, будто это уже было слишком. Поступив по велению сердца, Чэ Ён вдруг подумала, что, наверное, перегнула палку.

— Тебе неприятно?

— Нет. Мне нравится, когда ты ведёшь себя со мной запросто.

Это было сказано без малейшего колебания.

Чэ Ён на мгновение задумалась, а потом сказала:

— Сначала ты просил тебя ударить, теперь тебе нравится, когда с тобой ведут себя запросто. А ты, оказывается, тот ещё извраще...

— Ты единственная, кто так со мной обращается. Кто ещё, кроме тебя, будет так делать?

Ги Хэ Юн посмотрел ей прямо в глаза. У Чэ Ён сжалось сердце. Из-за его слов я чувствую себя какой-то особенной. Но чем больше ожидаешь, тем больнее падать. Чэ Ён подавила волнение и спокойно ответила:

— В будущем таких будет много. Когда ты окунёшься в суровый внешний мир, ты ещё будешь скучать по тому, как к тебе здесь относились.

Стоит ему уехать с этого острова, и людей, которые будут с ним запросто общаться, будет пруд пруди. Её «особенность» была временной. Не стоит обманываться. Чэ Ён заранее готовила себя к разочарованию, чтобы потом не было больно.

— Хм, правда?

Она думала, что дала вполне разумный ответ, но Ги Хэ Юн почему-то не выглядел довольным. Казалось, он был даже немного раздосадован.

Что не так? — размышляла Чэ Ён, когда из-за двери послышались шаги. Точно, дедушка с бабушкой рано встают. Пора.

— Мне пора, — тихо прошептал Ги Хэ Юн.

— Ты в порядке? Ещё темно.

То ли из-за того, что зима была на носу, но в это время на улице всё ещё было темно. Так темно, что Чэ Ён и сама бы не рискнула выйти.

— Скоро рассветёт.

Не дав ей времени возразить, Ги Хэ Юн схватил ботинки, открыл окно и лёгким движением выскользнул наружу. Чэ Ён быстро подошла к окну, схватилась за раму и тихо попрощалась:

— Иди осторожно.

— Ты тоже поспи. Я пошёл.

Ги Хэ Юн медленно прикрыл окно, чтобы не шуметь. Оставшись одна, Чэ Ён выключила свет и легла в постель.

Это был сумасшедший день. Она внезапно поняла, что влюблена в Ги Хэ Юна, провела с ним всю ночь в одной комнате, рисовала его спящим. Слишком много событий за такой короткий промежуток времени. От этого она чувствовала себя такой уставшей, словно не спала несколько дней.

— Надо хоть немного поспать.

Скоро в школу, но, как и сказал Ги Хэ Юн, лучше было хоть немного поспать. Едва закрыв глаза, Чэ Ён провалилась в сон, словно её утянуло под воду. 

* * *

— Судя по вашему рассказу, вы не совершали ничего предосудительного. Почему же вы считаете, что нарушили четвёртый запрет?

Голос на том конце провода мягко спросил. Чэ Ён помедлила, но, чтобы он её понял, была вынуждена признаться:

— Когда он спал, я... я пыталась его поцеловать.

Похоже, от столь неожиданного признания мужчина, до сих пор сохранявший неизменное спокойствие, смутился — его дыхание сбилось. Впервые с начала консультации она уловила в нём волнение. Чэ Ён, словно оправдываясь, добавила:

— Я этого не сделала. Не сделала... Я остановилась до того, как прикоснулась, так что это была лишь попытка. Но ведь у меня было нечистое намерение, верно?

— Если считать такое нечистым, то в мире не останется ничего чистого. По-моему, это, наоборот, выглядит довольно невинно.

Не забывая о своём врачебном долге, мужчина пытался успокоить Чэ Ён. Но для неё это совсем не было утешением.

— Доктор, вы же не были в тот день в моей голове.

Между ними опустилась тишина. Идеальная тишина, будто кто-то нажал кнопку выключения звука.

Единственным утешением для Чэ Ён сейчас было то, что собеседник ничего о ней не знал. На очной консультации она бы ни за что такого не сказала. Их связь оборвётся, как только она повесит трубку. Они не знали ни лиц, ни имён друг друга. Поэтому, хоть ей и было стыдно так, что хотелось провалиться сквозь землю, она могла быть откровенной.

— Вот... оно как. Да, хорошо. Я понимаю, о чём вы.

Мужчина неловко протянул слова. От растерянности, сквозившей в его голосе, Чэ Ён захотелось утопиться в тазике со стыда. Но она напомнила себе, что это анонимная консультация, и постаралась взять себя в руки.

— Вот так я и нарушила все запреты, с первого по четвёртый. Остались пятый и шестой, но что из себя представляет пятый, неизвестно, а шестой был слишком абстрактным, так что от меня не зависело, соблюдаю я его или нет. А потом, потом...

Крепко зажмурившись и открыв глаза, Чэ Ён добавила:

— Случилось «то событие».