Поколебавшись, Чэ Ён, поглядывая на него, очень осторожно начала:

— Э-э-э... ты хочешь, чтобы я это сделала?

— Ну, если тебе так будет удобнее...

Ги Хэ Юн отвёл взгляд и скомкал конец фразы. Его обычная решительность куда-то испарилась, и эта странная нерешительность укрепила подозрения Чэ Ён. Он стесняется попросить напрямую, поэтому говорит околичностями.

Ну, знаете, так часто бывает в жизни. Хочется съесть ттокпокки, но делаешь вид, что нет, и говоришь другу: «Если ты хочешь ттокпокки, давай поедим». Тем более, что это дело куда деликатнее, чем ттокпокки.

Чэ Ён с благоговением посмотрела на непонятную ткань в своих руках.

Наверное, он подготовился, потому что надеялся на это?

Она была абсолютным профаном в таких вещах, и это ставило её в тупик. Честно говоря, о том, что у людей бывают такие вкусы, она впервые узнала из того самого фильма. Она была в замешательстве, но мир устроен по принципу «ты — мне, я — тебе». Он выполнил её просьбу, теперь её очередь выполнить его.

Морально подготовившись, Чэ Ён нерешительно подошла к Ги Хэ Юну. Тело, о котором она так мечтала, было прямо перед ней, но из-за чувства неловкости она ничего не видела. Куда и как, чёрт возьми, это вязать? В фильме это выглядело симметрично и имело какую-то форму, но она не знала, как это делается.

Неловко приложив верёвку к его телу, но так и не найдя подходящего решения, Чэ Ён крепко зажмурилась.

— Прости. Я в таком впервые, поэтому не знаю, как... Не мог бы ты подсказать, как это сделать?

— Впервые? — недоверчиво переспросил Ги Хэ Юн. В его голосе сквозило сомнение, будто он не верил, что у неё нет опыта. Чэ Ён была поражена.

— А в нашем возрасте разве не так обычно?

Честно говоря, ей казалось, что и во взрослой жизни у неё вряд ли появится повод связывать людей. Для неё это было слишком... экзотическое увлечение. Как бы это сказать, немного развратное, что ли. И то, с какой лёгкостью Ги Хэ Юн к этому относился, немало шокировало Чэ Ён. Тот ли это парень, которого я знала? Она даже почувствовала отчуждение.

Ги Хэ Юн, похоже, чувствовал то же самое и смотрел на Чэ Ён с примесью отчуждения. Это был не просто взгляд человека, который не признаёт различий. Это был взгляд человека, столкнувшегося с существом из другого мира, с чем-то, чего он никогда не сможет понять. Какое-то странное несоответствие.

Чэ Ён вдруг задумалась. Может, на этом острове связывать людей — это нормально?

Казалось бы, бред, но это место было настолько далёким от здравого смысла, что она готова была поверить и в такое. Остров, до сих сих пор живущий под властью странных запретов и верований. Неудивительно, если бы здесь действовали иные нормы, чем на материке. Ги Хэ Юн, похоже, пришёл к похожему выводу и смущённо пробормотал:

— А, там, где ты жила, всё по-другому, да.

Это смущённое бормотание укрепило её догадку. Опять особенности Гисудо. А она чуть было не сделала поспешных выводов. С облегчением вздохнув, Чэ Ён протянула ткань и сказала:

— Почему здесь...

— Сеульские дети что, даже руки связывать не умеют?

— Что? Руки? Ты имел в виду связать руки?

— А что ещё ты собиралась связывать? — ошарашенно переспросил Ги Хэ Юн.

Чэ Ён почувствовала, как у неё вспыхнуло лицо. Ей было до смерти стыдно. Это всё тётя виновата, нечего было несовершеннолетней всякие странные фильмы показывать.

— Ли Чэ Ён. О чём ты, чёрт возьми, подумала?

— А зачем вообще связывать руки?

Уязвлённая Чэ Ён решила перевести стрелки. Если подумать, в этом недоразумении была и вина Ги Хэ Юна. Какой смысл был в этой ситуации связывать руки?

— Я сказал, свяжи, если тебе будет страшно.

— А чего мне бояться?

Переспросив, Чэ Ён тут же нашла ответ. Сейчас в этой школе они были только вдвоём. Это означало, что, если что-то случится, ей никто не поможет. И что с того?

— Ты же не причинишь мне вреда.

Она посмотрела прямо на Ги Хэ Юна и добавила:

— Ты сделаешь мне что-то плохое?

В тишине их взгляды встретились. Посмотрев на неё долгим, задумчивым взглядом, Ги Хэ Юн медленно, как покорное животное, покачал головой.

— Нет.

— Ну и отлично. На, забирай.

Чэ Ён протянула ткань. Ги Хэ Юн с каким-то непередаваемым выражением посмотрел на неё, а затем тихо бросил:

— Другие люди всегда...

— А?

— Ничего.

Ги Хэ Юн скомкал фразу и забрал ткань. Но Чэ Ён уже услышала «Другие люди...». Окончание было слишком тихим, чтобы разобрать, но нужно было быть дурой, чтобы не догадаться, о чём речь.

— Ничего — это не ответ. Говори. Пока я прошу по-хорошему.

— Ты прямо как инквизитор, который собирается пытать, пока я не признаюсь.

— Ага. А если не скажешь, буду щекотать тебя кисточкой, пока не расколешься. И учти, у меня есть кисти всех видов.

Чэ Ён демонстративно достала из ящика с принадлежностями кисти и разложила их веером.

— Зачем тебе столько кистей?

— У меня есть с первого по двадцатый номер. Посмотри, все разные. Я применю их все и буду щекотать изо всех сил, так что сдавайся, пока не поздно.

Услышав объявление войны, Ги Хэ Юн сухо рассмеялся.

— С тобой не поспоришь, придётся признаться. Ничего особенного, просто другие люди опасаются оставаться со мной наедине. Они стараются вообще избегать таких ситуаций, а если уж не получается, то пытаются обеспечить себе хотя бы минимальную безопасность.

— Поэтому ты принёс это и предложил связать тебе руки? И другим от этого становится спокойнее?

Услышав это, она была просто ошеломлена. Если он действительно какое-то невероятное существо, а не человек, что изменится от того, что ему свяжут руки? Какой идиот может успокоиться от такого? Она мысленно посмеивалась над этим, когда он добавил:

— Не знаю, как другие, но моя мама, кажется, так и делала. Когда нам приходилось оставаться дома вдвоём, она связывала мне руки.

Ги Хэ Юн сказал это так, будто это было в порядке вещей. Появление такого неожиданного действующего лица ошеломило Чэ Ён. Голова пошла кругом. Словно её череп превратился в колокол, по которому ударили. Дон-н-н...

Собравшись с мыслями, она с трудом выдавила:

— Она и сейчас так делает?

— Нет. Это в детстве. Кажется, она бросила это, когда я пошёл в среднюю школу. Не знаю почему, но, может, потому, что я стал больше, чем в детстве, и ей уже было неспокойно, связаны у меня руки или нет?

— Да что она за...

...мать такая.

Чэ Ён едва успела проглотить слова, которые едва не сорвались с языка. Как бы то ни было, это его семья, и ему вряд ли будет приятно слышать, как кто-то посторонний говорит о них плохо. Но её душил гнев.

Связывать руки ребёнку, ученику начальной школы. С какой стороны ни посмотри, это было жестокое обращение. В Америке её бы уже давно арестовали и посадили.

И не кто-нибудь, а собственная мать. Родители — это те, кто должен быть на стороне ребёнка, даже если от него отвернётся весь мир. Она не могла даже представить, что чувствовал Ги Хэ Юн, когда самый близкий человек, который должен был любить его больше всех на свете, так с ним обращался.

— Ты в порядке?

Её голос невольно дрогнул.

— Да, более-менее.

Ги Хэ Юн ответил невозмутимо. От этого на душе стало ещё тоскливее. Чэ Ён кусала губы, пытаясь справиться с подступившей тошнотой.

— Но как долго мы будем так стоять? Мне уже немного холодно, может, перейдём к делу?

— А!

Чэ Ён, которая, слушая его, машинально села на стул, подскочила. Точно, она была так шокирована, что совсем забыла — он всё это время стоял с голым торсом.