Печати, определявшие ранги демонов, делились на пять ступеней:

Обычный.

Продвинутый.

Драгоценный.

Уникальный.

Мифический.

Обычный ранг относился к необъяснимым явлениям, которые принято было называть таинствами. Низшие демоны вроде Прета, скитающиеся исключительно по велению первобытных инстинктов, без разума и самосознания, относились именно к этой категории.

Однако, начиная с Продвинутого ранга, демоны обретали разум и способность действовать осознанно, а Драгоценный ранг занимали те, кто сумел взойти на ступень истинно могущественных созданий.

Печать Лютого Холода, полученная Элриком после победы над йети, как раз относилась к Драгоценному рангу.

Но по-настоящему исключительными и великими считались лишь те ступени, что шли следом.

К ним принадлежали те из демонов, кто правил землями, владыки и повелители.

Уникальный ранг соответствовал уровню верховного военачальника.

Мифический же ранг был уделом Королей Демонов.

«Изначально у Короля Снежной Горы была печать выше Лютого Холода — Холодная Кровь».

Однако за долгие века заточения в могиле ее ранг опустился с Уникального до Драгоценного.

Элрик намеревался использовать это знание, чтобы развить Печать Лютого Холода.

Она уже достигла предела в десять звезд и стояла на пороге качественного скачка.

Но эволюция печати никогда не давалась легко: для нее требовалось либо внезапное озарение, либо невероятная благосклонность судьбы.

Поэтому Элрик решил пойти обходным путем.

Он вознамерился втянуть в процесс мощь Печати Зимнего Ветра.

И если объединить ее с ледяным кристаллом, в котором был заключен Генерал Зима, то, по его расчетам, должна была родиться сила, превосходящая даже Уникальную печать Холодной Крови.

Это позволило бы ему завершить ту самую «Зиму», о которой без умолку твердил Отто Хан.

И...

Его расчет оказался безупречен.

Нет, получившаяся печать превзошла даже самые смелые ожидания.

Фью-у-ух!

Элрик опустил взгляд на сияющую на тыльной стороне ладони Печать Зимы.

«Значит, вот она какая... „Зима“».

Первое, что он осознал, вернувшись к реальности — объем бурлящей в теле маны возрос многократно.

Почти вдвое.

Тридцать два процента слияния.

Если учесть, что его ядро маны представляло собой сплав Сердца Дракона и сути Короля Демонов, даже этот уровень превращал его в одного из сильнейших магов континента.

Разумеется, это была лишь малая крупица от первоначальной мощи Генерала Зимы.

Однако Элрик прекрасно понимал, что на данный момент его тело достигло предела вместимости, и благоразумно не стал испытывать судьбу.

К тому же, по мере его дальнейшего роста и укрепления Печати Зимы, он сможет вобрать в себя и остальную силу Генерала Зимы. Эта мысль грела душу.

[Сколько ты вообще изучаешь магию, чтобы уже владеть печатью Уникального ранга?!]

Впрочем, для любого стороннего наблюдателя, знавшего истинное положение дел, происходящее казалось немыслимым чудом.

Мефистофель едва не трясся от бессильного бешенства.

А Бог Камелий смотрела на Элрика широко распахнутыми глазами, не в силах поверить, что смертный сумел поглотить наследие ее прежней сущности.

[Даже при всей помощи Отто Хана, подобное...]

Как бы тщательно ни были подготовлены испытания Мелвингеров, совладать с такой колоссальной массой маны было под силу лишь врожденному гению.

Фью-у-ух!

Однако Элрик пропустил мимо ушей изумленные возгласы Мефистофеля и Бога Камелий, целиком сосредоточившись на стоявшей перед ним задаче. Он широко раскрыл ладонь.

Нужно было покончить с монстром, облаченным в плоть Короля Кровавого Волка.

— [Рази.]

Грохот!

Вокруг него закружился яростный вихрь снежной бури.

Рвущееся навстречу пламя разорвало в клочья ледяным шквалом.

Вжух!

Опустившийся с небес могучий Зимний Ветер затмил небосвод, в мгновение ока погасив бушующий огонь.

Ледяная корка, расползающаяся по земле, недвусмысленно возвещала о приходе нового времени года.

[Это же зима... Он взаправду украл зиму и теперь повелевает ею, как вздумается.]

Бога Камелий захлестнули странные, давно забытые чувства, напомнившие ей о днях, проведенных в Зимнем Дворце.

— [Обрушься.]

Элрик едва заметно взмахнул рукой, и земля содрогнулась. Из ее недр вырвались зазубренные ледяные шипы, насаживая на себя чудовище.

Р-р-ра-а-а!

Монстр взревел от мучительной боли, яростно забившись огромным телом и взмахнув хвостами по земле.

Здания рушились, ледяной наст разлетался вдребезги.

Однако Элрик легко ушел от удара, взмыв в воздух с помощью Магических Боевых Искусств.

Изогнувшись в воздухе, он сотворил новое заклинание на Истинном Языке.

— [Сковать.]

Дзинь, дзинь!

Сотканные из морозного воздуха цепи льда с резким звоном выстрелили вперед, намертво спеленав лапы и хвосты чудовища.

Оно отчаянно забилось, разрывая некоторые из них, а лисий огонь устремился по звеньям, пытаясь расплавить оковы.

Но стоило лопнуть одной цепи, как Элрик тут же создавал еще несколько, скручивая тварь с удвоенной силой.

Кольца ложились одно за другим.

Натяжение звеньев нарастало.

Когда цепи натянулись до предела, готовые вот-вот лопнуть от напряжения, Элрик опустился прямо на морду монстра и ударил раскрытой ладонью, сиявшей ослепительно белым светом.

— [Вдребезги.] [Вдребезги.]

Взрыв Льда.

Фирменный прием Короля Снежной Горы вновь явил свою сокрушительную мощь.

Хруст! Бам!

Вжух!

Из разорванной плоти фонтаном брызнула темная демоническая энергия, подобно черной крови.

Кья-а-а!

Тварь завыла в неистовой агонии, и ее лисий огонь взметнулся с невиданной прежде яростью, грозя сжечь Элрика дотла.

Пламя вздымалось так высоко, словно намеревалось достать до самых небес; большая часть Фьюри уже обратилась в пепел.

— Кх..!

Оказавшись в самом эпицентре огненного ада, Элрик стиснул зубы.

Пусть холод Печати Зимы и помогал сдерживать палящий жар, выдерживать такое давление было нелегко.

Поэтому Элрик сосредоточился на одновременном плетении двух заклинаний.

Левой рукой он удерживал поле маны, питающее Цепи Лютого Холода, стягивая монстра все сильнее.

Правой же ладонью он наносил непрерывные удары Взрывом Льда, задавшись целью разорвать тварь на куски.

Бум! Бум! Бабах!

Багрово-черное пламя и морозная лазурь яростно схлестнулись, взмывая ввысь.

Казалось, этой титанической борьбе не будет конца.

* * *

— Вот ведь несносный мальчишка.

Августин с недовольным видом цокнул языком, стоя на уцелевшей крепостной стене Фьюри.

Его взгляд был прикован к эпицентру столкновения огня и стужи, сотрясавшему город снова и снова.

Если быть точным, старый маг неотрывно следил за полем маны, которое в самом сердце битвы то разрушалось, то восстанавливалось вновь.

— Раз уж так переживаешь, чего сам не вмешаешься и не поможешь? — усмехнулся стоявший рядом Джилити, видя раздражение Августина.

— А как я вмешаюсь, если он сам о помощи не просит?

— Ты же твердишь, что он твой ученик. Чего тут раздумывать? Ворвись и помоги, делов-то.

— Будь все так просто, стал бы я тут торчать?!

— С тобой вечно все через одно место. Вот уж ворчливый старик, — Джилити покачал головой, слушая бурчание Августина.

Его названый брат, как и всегда, был полон противоречий.

Большую часть времени ему было глубоко плевать на мнение окружающих, но в подобные моменты в нем внезапно просыпалась мелочная гордость.

«Или ему просто неловко предложить помощь первым?»

Джилити решил, что именно в этом и крылась причина.

На самом деле Августин с того самого момента, как они покинули Антроморф и вступили в войну с Фьюри, только и ждал, когда Элрик попросит его о поддержке.

Элрик же полагал, что наставник снова испытывает его, а потому старательно избегал любых просьб.

Вот только на сей раз Августин вовсе не собирался устраивать экзаменов. Да, в Лабиринте Синего Тумана он действительно проверял способности ученика, но сейчас ему банально хотелось блеснуть авторитетом наставника и поразить воображение подопечного.

Показать ему недосягаемую мощь и подстегнуть старательнее тянуться за учителем.

К тому же Августин прекрасно понимал, что противники Элрика оказались куда опаснее, чем виделось изначально, а потому был уверен: рано или поздно наступит миг, когда без его вмешательства будет не обойтись.

К примеру...

«Когда дело дошло до усмирения Генерала Зимы или схватки с Королем Кровавого Волка. С ними даже мне пришлось бы повозиться».

Впрочем, в отличие от Джилити, Августин в прошлом одолел Короля Демонов Ю, так что расправа над куда более слабым Королем Кровавого Волка не стала бы для него непреодолимой преградой.

И все же Элрик ни разу не позвал его на помощь.

Максимум, о чем он попросил — присмотреть за безопасностью Короля Веленса и остальных.

Но это сложно было назвать настоящей просьбой. Августину даже пальцем пошевелить не пришлось.

Напротив, Элрик прокладывал себе дорогу с пугающей самостоятельностью. Он вырос настолько, что на равных противостоял Королю Кровавого Волка — вещь абсолютно немыслимая для того юноши, что только-только переступил через Великую Стену.

Любой учитель на его месте гордился бы столь стремительным взлетом ученика.

Но когда прогресс идет чересчур быстро, не оставляя наставнику ни единого шанса проявить себя, на душе неизбежно остается горький осадок.

Как следствие...

Августин находил подобные переживания крайне непривычными и досадными.

Он, привыкший жить исключительно по собственным правилам, вдруг поймал себя на том, что всем сердцем тревожится за другого человека. Новое, чуждое для него чувство.

Поэтому Джилити решил не лезть к нему.

Вернее, предпочел с удовольствием понаблюдать, как старик варится в собственном раздражении.

«Пусть этот упрямец хоть разок почувствует себя не у дел. Хе-хе!»

Джилити и сам не собирался вмешиваться, пока Элрику не будет грозить смертельная опасность.

«К тому же те ребята вполне справятся и без меня».

Его взор переместился к городским воротам.

Он увидел, как Герман и Синие Ястребы, благополучно выведя зверолюдей в безопасное место за пределы города, со всех ног мчатся обратно — туда, где сражался Элрик.

Герман стремительно восстанавливал силы с тех пор, как они пересекли Великую Стену и прошли через череду схваток.

Еще немного, и он вернет себе былую мощь времен своего расцвета.

«Если так пойдет и дальше, семья Вейл станет несокрушимым союзником Мелвингеров. А если шуточки о зяте воплотятся в жизнь, положение Элрика укрепится невероятно».

Джилити задумался, какое место в этой картине будущего займет он сам — этот вопрос волновал его куда больше, чем пустые терзания Августина.

Фью-ить!

Он негромко свистнул, призывая ожидавших снаружи зверей присоединиться к отряду Германа.

* * *

«Хм?»

Герман на бегу удивленно расширил глаза, когда рядом с ним внезапно возникли лютоволки.

В небе над головой закружили четыре сокола, от каждого из которых исходила мощная аура маны.

Оглянувшись на стену, он заметил стоящего там со скрещенными на груди руками Джилити, который коротко кивнул ему.

Смысл жеста был предельно ясен: Джилити прикрывает их и предлагает выложиться на полную.

Пф-ф...

Герман не сдержал короткого смешка.

«Кто бы мог подумать, что я приму помощь от такого, как он — бывшего преступника и гостя семьи Нерестер?»

Будучи рыцарем с несгибаемым кодексом чести, Герман все еще относился к Джилити с понятным подозрением из-за его криминального прошлого.

Но это вовсе не означало, что он станет отвергать протянутую руку помощи в разгар боя.

«В моем нынешнем состоянии сковать врага не составит труда».

Герман уже понял, что у Элрика припасен козырь для окончательного уничтожения чудовища.

Скорее всего, какое-то сокрушительное заклинание.

Вот только применить его юноша не мог из-за нехватки времени на подготовку.

Герман не сомневался, что сумеет выиграть те драгоценные секунды, которые понадобятся Элрику для решающего выпада.

С тех пор как в Храме Цветов ему покорилась техника «Клюв Ястреба», исцеление его тела шло с удвоенной скоростью.

Дай ему еще немного времени, и он верил, что одолел бы Короля Кровавого Волка даже в одиночку.

В конце концов, род Вейл славился тем, что издревле не уступал в силе Королям Демонов.

«Но... право на столь блестящий триумф должно принадлежать ему».

С этой мыслью Герман сконцентрировал всю свою ауру на острие клинка. Лазурное лезвие ауры вспыхнуло ярче, чем когда-либо прежде.

Дзинь!

Раздался чистый, вибрирующий звон стали...

Грохот!

Вжух!

Ослепительная синяя дуга рассекла воздух, с одного удара отрубая чудовищу лапу.

Шмяк!

Ки-и-ик!

Удар Германа нес в себе такую сокрушительную мощь, что не просто отсек переднюю конечность монстра, но и вспорол половину его туловища.

Уловив идеальный момент, Элрик блеснул глазами и высвободил всю полноту мощи Печати Зимы.

Искусство Укрепления Тела.

Продвинутая форма 3.

Тысяча Разрывов Тигра.

БУМ!

Впервые за четыреста лет совершенная форма Искусства Укрепления Тела, восстановленная Элриком в ходе непрерывных испытаний, сокрушительной лавиной обрушилась на мир.