— Вот как?

Вновь раздавшийся голос был довольно тихим. Устрашающе широкие плечи Виго медленно вздымались и опускались, как вчера, когда он толкнул её на кровать и его тень нависла над ней.

Он безучастно вздохнул и посмотрел в окно.

С этого ракурса его лицо как будто не выражало никаких эмоций. По взгляду было неясно, о чём он задумался. Его фиолетовые глаза, которые всегда были переполнены такими эмоциями, как доброта, привязанность, сочувствие и страх, теперь казались совершенно пустыми. А ведь когда-то он был самым искренним мальчиком на свете…

— Тётушка Алина ушла из жизни в позапрошлом году, — поколебавшись, добавила Ланте. Приёмная мать, воспитавшая Виго, не стала жертвой этого инцидента. — У неё была пневмония.

— Понятно…

Даже на смерть старушки, которую он с любовью называл мамой, Виго ответил коротким «понятно». Лишь на мгновение его глаза блеснули на солнце, как будто стали мокрыми.

Вскоре он снова направил на неё взгляд своих безразличных глаз. Они были такими же сухими, как жаркий ветер Ньюбеллы.

— Так значит, — ушей Ланте коснулся низкий голос, — ты хочешь сказать, что сбежала из дома из-за своих капризов, потому что была недовольна Гевимондом?

Из-за капризов? Ланте замерла в оцепенении.

Она просто уставилась на него. Как постыдно, что он так просто говорил обо всём произошедшем в его родном городе и спрашивал что-то, чего она совсем не могла понять.

Он действительно считал, что она сбежала из-за своих капризов? Просто потому, что была чем-то недовольна? Можно ли было так сказать о преступлениях, которые совершил Дерек?

— Я бежала, спасая свою жизнь, Виго, — тихо сказала она, облизнув пересохшие губы. — И я прыгнула в озеро, готовая умереть, лишь бы спастись от того, кто уничтожил мой дом и убил мою семью. Можно ли это назвать капризом?

Десять лет. Это немалый срок. Но кто бы мог подумать, что этого достаточно, чтобы изменить душу.

Казалось, Виго стал совершенно другим человеком.

Его фиолетовые глаза источали холод; рука, теребящая подлокотник, казалась огромной; блестящий мех, накинутый на плечи, украшали роскошные драгоценности и золотые пуговицы… Ни одна из этих черт не была знакома Ланте.

— Тебе повезло, Ланте.

Когда-то он был очаровательным мальчиком.

— С чем мне повезло?..

— Повезло, что ты выжила, и теперь сможешь стать королевой.

Выжила.

— К чему мне становиться королевой? Этот человек просто хочет использовать меня в своих корыстных целях.

У Ланте не было причин радоваться тому, что она выжила.

Она наконец воссоединилась с мальчиком, которого давно потеряла, но даже это не смогло стать причиной сказать «спасибо» за спасение.

— Он хочет использовать тебя?

В его красивой улыбке не чувствовалось ни теплоты, ни искренности. Глаза, похожие на полумесяц, освещающий воду в холодную ночь, были ей незнакомы.

Ланте было неловко смотреть на него, такого незнакомого.

Она ведь принцесса? Принцесса Лапланда? Так? Или это просто насмешка судьбы?

— Как ты оказалась в Северном море? — его голос прозвучал иначе.

— Я не знаю. Не могу вспомнить.

На этот раз она ответила без колебаний. По крайней мере, теперь она знала, что её слова будут истолкованы как отказ отвечать. Хотя в какой-то степени этот ответ был правдивым.

Виго безразлично кивнул.

— Ничего страшного, если ты не хочешь говорить. Главное, что сейчас ты в безопасности.

— Спасибо, что спас меня…

— «Спасибо» скажешь своему жениху. Гевимонд пообещал, что заплатит двадцать тысяч крон в благодарность за твоё спасение.

— Что?..

— Я жду его прибытия завтра или послезавтра. Он сказал, что лично приедет за тобой.

— Как он…

Как он нашёл её так далеко?

Её руки, уже привыкшие к холоду, снова покрылись мурашками.

— Да, мне тоже интересно. Но я слышал, что у него талантливый провидец.

Опустив глаза, Виго уставился на канцелярские принадлежности, разложенные на столе. Его глаза были тёмными и глубокими, наполненными красноватым светом неба.

— В любом случае, отдохни сегодня. Это место не сравнится с Ньюбеллой, но даже такой скромный замок кажется более комфортным, чем Лоас, не так ли?

Он говорил любезно и улыбался глазами.

— Добро пожаловать, Ланте.