— Я не пойду, мистер Фиарли, — Ланте не сомневалась в словах, которые хотела сказать. — Я ненавижу всех вас, — она говорила, не сводя глаз с Виго. Уголки его рта, которые были слегка приподняты, растянулись в широкой улыбке. — Вы люди, убившие мою мать. Ужасные и отвратительные.

В глубине души Ланте всегда хотела это сказать. Каждый раз, когда видела Фиарли, неизменно улыбчивого и играющего роль добряка. Ей хотелось высказать ему всё, разоблачить его притворную доброту, которую он использовал для того, чтобы добиться своих корыстных целей.

Она ненавидела их всех. Но изо дня в день могла только мечтать сказать об этом вслух. Потому что жила в их поместье в незримой клетке.

— Мать принцессы? — уголки глаз Фиарли опустились, выражение его лица стало жалостливым. — Осмелюсь предположить, что вашей матери там не было. Я не знаю, кем был этот мошенник, самонадеянно выдававший себя за вашу мать, принцесса. Вас обманывали.

Мошенник? Выдававший себя за её мать?

— …Кто дал вам право решать, кого называть моей матерью?

Они ничего не знали.

Ланте перевела взгляд с Виго на Фиарли. Только тогда она стряхнула ладонь мужчины со своей руки.

— Я знаю, что она не моя родная мать.

— Почему вы злитесь? Я думал, вы поймёте ситуацию, но… — начал оправдываться Фиарли, сбитый с толку. — Пожалуйста, не нужно ненавидеть меня, принцесса. Прошу, вспомните, что мы освободили вас от оков, приносивших одни лишь страдания.

— Освободили от оков? — Ланте казалось, что она вот-вот рассмеётся над его нелепой игрой. — Вы это так называете?..

Даже трагедия может показаться комедией, если взглянуть на неё под определённым углом.

Вблизи было прекрасно видно, что представители Ньюбеллы ужасно боялись выглядеть нелепо в чужих глазах. Неужели Ланте стала замечать это только потому, что на несколько дней сбежала и увидела мир другим? Или дело в чуде, благодаря которому ей удалось сбежать?

Ланте чувствовала себя как главный герой спектакля, безмолвно сошедший со сцены и наблюдающий за событиями со стороны.

— …Вы навесили на меня драгоценные золотые цепи, набросились на людей, которых назвали оковами, и надеетесь, что богиня Эйлея похвалит вас за хорошую работу? — Ланте выплюнула эти резкие слова, словно снова стала непослушным десятилетним ребёнком.

— Принцесса…

— Я в чём-то ошибаюсь? Когда отправитесь в подземный мир, передайте своей богине, что она — злобная никчёмная ведьма.

Фиарли побледнел, и в тот же момент откуда-то донёсся тихий смешок. Мальчик, которого когда-то могли напугать такие слова, теперь смеялся над её ругательствами.

— Как принцесса может говорить такое?.. — Фиарли взглянул на Виго дрожащими глазами. — Что произошло с нашей принцессой, когда она попала сюда? Она не из тех людей, которые используют такие грубые слова, так почему же?..

— У неё скверный характер, разве вы не знали? — ответил Виго, с безразличием скрестив руки на груди.

— Правда? — Фиарли уставился на него, безответно улыбаясь.

Ланте нервно смотрела на него, гадая, собирается ли он раскрыть правду о своём происхождении или о том, что он с ней знаком, но Виго пожал плечами и слегка покачал головой.

— Пророк вы знали, что лапландцы всегда были диким и агрессивным народом? Некоторые из тех, с кем я был знаком в прошлом, были несносными и вспыльчивыми, — он взглянул на Ланте и сузил глаза.

Фиарли нахмурился, проигнорировав этот жест.

— Никогда не слышал, чтобы их называли вспыльчивыми. Разве не считается, что лапландцы с древних времён были сдержанными пацифистами?

— Хм. Именно к этому они стремятся в своём благочестии, но по природе они дикие, и чрезвычайно свирепые.

— Странно, у меня не сложилось такого впечатления, когда я посетил Лоас…

«Посетил»? Так он назвал то нападение? В этот момент Ланте почувствовала, как в животе всё сжалось из-за того, что он умалчивал о своих преступлениях.

— Не сомневайтесь в этом, пророк. Ведь это слова того, в ком течёт кровь тех самых варваров, — Виго закинул ноги на стол и потянулся, словно его всё это утомляло. — Моя мать была родом из Лапланда. А я в юности сбежал из Лоаса.

— Ах…

Молчание длилось недолго, но оно ощущалась словно ловушка тишины.

— Я понимаю.

Фиарли притворялся спокойным, но его взгляд и голос слегка дрогнули. Похоже, не только Ланте впервые узнала о его происхождении.

— Что ж, давайте забудем о насущных проблемах и перейдём к делу, — Виго потёр уголки глаз, нагло демонстрируя свою усталость, а затем притворно улыбнулся.

Казалось, он вовсе не злился на Ланте. Напротив, развалившись в кресле, он дал понять, что его не беспокоит её грубость.

— …Я надеюсь на вашу проницательность, лорд, — Фиарли вернул свою вежливую улыбку и склонил голову. — Я не сомневаюсь: то, что вы пережили и узнали, — это чистая правда, независимо от вашего происхождения. Но, надеюсь, между ними не возникнет недопониманий, ведь простой пророк вроде меня, проживший жизнь в стенах дворца и черпающий знания из книг, не может соперничать с лордом, лично пережившим это.

Фиарли вернулся на своё место и сел. Его поведение было более уступчивым, чем у Дерека.

Ланте осталась стоять одна.

— Присаживайтесь и вы, принцесса, — сказал Виго, взглянув на неё.

Она на мгновение заколебалась, не желая сидеть рядом с Фиарли, но сомнения длились недолго. Так или иначе, по ту сторону двери стояли солдаты. И даже если ей удастся вырваться и сбежать, она не знала, куда идти. Она даже не знала дорогу в свой разрушенный город.

— …На самом деле я ненавижу ложиться спать слишком поздно ночью. В Гермее столь поздний визит считается такой же грубостью, как удар по лицу. Пожалуйста, будьте кратки, мистер Фиарли.

Ланте холодно вздохнула и начала обходить стол. Когда она проходила мимо Виго, он, не поднимая головы, отодвинул для неё стул рядом с собой, как будто так и должно было быть.