# Глава 4: Признание в любви

Глава 4: Признание в любви

Битва только собиралась закончиться, но с появлением незваного гостя снова разразился хаос.

Естественно, Ластиара, только что выбравшаяся из отчаянного положения, и я, у которого только что отняли победу, стояли ошеломлёнными. Но суматоха вокруг становилась всё громче. Зрители, наблюдавшие за боем издали, радостно загалдели, увидев Сига. Они показывали на него, складывали ладони рупором и выкрикивали его имя. Это было имя героя, ставшего легендой за последний год. Вместе с титулами «великий герой», «убийца драконов», «мастер меча» и «чемпион Схватки» над полем боя разносились и «Канами», и «Сиг». Стоило одному человеку произнести их, как новость мгновенно разлеталась по толпе.

Поняв, что от опасности Ластиару спас герой Союзных государств, люди засияли глазами и голосами, полными надежды. При одном его виде каждый ощущал абсолютную безопасность. Все знали, что он герой, и слышали о его победе в Схватке. Поэтому предполагали, что он невероятно силён. Но аура этого человека была настолько подавляющей, что затмевала даже слухи. Толпа явно опьянела от его присутствия.

Одновременно поле боя окутало чувство спокойствия, словно зрители пришли смотреть пьесу. Сейчас должна была начаться героическая эпопея. Благодаря силе великого героя Айкавы Канами Зигфрида Вицциты Вартхузъярдса фон Уокера все, вопреки всякой логике, поняли: победа добра над злом гарантирована.

Я чувствовал то же самое. Мне не казалось, что у меня есть хоть какой-то шанс. Зрители показывали на меня пальцами и смеялись, говоря, что со мной покончено, и я мог лишь согласиться. Во мне даже не поднималось ни капли гнева. Атмосфера полностью изменилась. От тревоги к спокойствию. От поля боя к театру. От неизвестного к известному. От неопределённости к уверенности. От серьёзной битвы к массовому развлечению.

На сцене, превратившейся в фарс, я внезапно услышал громкий отчаянный кашель. Он вернул меня в реальность. Увидев, как Тиара мучительно морщится и яростно кашляет, я понял: ещё немного — и меня подавила бы сила врага. Как бы ни изменилась атмосфера, её состояние оставалось прежним. Её жизнь, теперь сточившаяся до самой кости, продлится лишь несколько минут.

Напомнив себе, что это по-прежнему поле боя, где на кону стоят жизни, я повысил голос:

— Сиг! Просто уйди с дороги! У меня нет времени на объяснения! Доверься мне! Отдай мне Ластиару!

Силой отнять её я не мог, но был уверен: мой добросердечный наставник согласится поговорить.

Как и ожидалось, Сиг выглядел обеспокоенным, но ответил серьёзно:

— Ну, если честно, ты просишь меня просто отдать её без каких-либо объяснений… Я доверяю тебе, Лайнер, но не мог бы ты хотя бы рассказать, почему держал её в плену?

Я был уверен, что разговор затянется. Мой наставник был не просто мягкосердечным: он также отличался нерешительностью и цеплялся за логику, поэтому редко принимал решения с наскока.

— Нет, у нас действительно нет времени! Мне нужно кое-что сделать прямо сейчас! Я серьёзно! Я пошёл к нему, сокращая расстояние, и принялся умолять.

Сиг тоже непринуждённо пошёл мне навстречу. Хотя мгновение назад он использовал магию, чтобы увеличить расстояние между нами, вероятно, не считал меня настоящей угрозой.

Но Ластиара рядом с ним считала. Она отскочила от Сига и крикнула:

— Бреш!

Собрав все силы дрожавшего тела, она изо всех сил ударила по мне.

— Ты! Я шёл беззащитным, ожидая разговора, поэтому не смог уклониться. Мне удалось скрестить руки и заблокировать удар, но от его силы меня отбросило. Казалось, меня поразило пушечное ядро.

— Вот же женщина! Только потому, что знает: Сиг никогда её не атакует! Я упёрся правой рукой в землю, чтобы погасить движение и не столкнуться со зрителями.

— Эй! Ластиара! Прекрати! Ты слишком сильно его бьёшь, даже если это всего лишь Лайнер! — отругал её Сиг.

Слишком уж мягко! Ему следовало постараться сильнее. Если бы такой удар получил обычный человек, ему не просто сломало бы руку — её разнесло бы на куски!

— Прости, прости! Но, Канами, послушай! Сначала выслушай меня, а не Лайнера! Ластиара тут же склонила голову. Затем повысила голос, пытаясь перетянуть его на свою сторону:

— Вон там святая Тиара! Это абсолютно настоящая святая Тиара! Дай ей заговорить! Пусть расскажет всё, чего не смогла сказать тысячу лет назад. У нас нет времени, так что скорее! Если ты поймёшь её чувства, то наверняка поймёшь и мою точку зрения!

Ластиара указала на Тиару, которая сидела на корточках неподалёку. Глаза Сига широко распахнулись от удивления. Он смотрел на Тиару, словно не мог поверить собственным глазам.

— Тиара? Эта девушка? Нет, она не похожа на ту, какой была раньше…

Разумеется, она должна была казаться другой. Мало того что тело было заимствованным, сама Тиара говорила, что даже её самоощущение было фальшивым, — Магическая Тиара. По сравнению с легендой тысячелетней давности она, несомненно, выглядела бледной тенью.

Но вскоре этот разрыв должен был исчезнуть. Тиара, до сих пор корчившаяся от боли, встала и выпятила грудь, словно хотела доказать, что перед ним действительно легендарная личность:

— Давно не виделись, мастер. Я и правда Тиара, знаешь. Хотя, если честно, пока ты был в отъезде, я хотела тихо исчезнуть…

Тяжело дыша, покрытая потом и бледная как полотно, Тиара криво улыбнулась. Сиг уставился на неё. Широко раскрыв глаза, он внимательно наблюдал, тщательно перебирая получаемую информацию. Прошло мгновение. Для остальных это было лишь мгновение, но с быстротой мышления Сига всё, вероятно, обстояло иначе. С невозмутимостью человека, всю ночь обдумывавшего происходящее, он начал подбирать слова, достойные этого момента.

— Для начала спасибо, Тиара. Ты спасла меня тысячу лет назад. Я многого не помню, но помню, что ты снова и снова меня спасала.

Тиара слегка смутилась, почесала голову и покачала ею:

— Нет, мастер, сначала ты спас меня. Эту силу, эту свободу, это всё подарил мне ты. Поэтому естественно, что я отплачу тебе тем же.

Сиг и Тиара. В зависимости от взгляда можно было сказать, что сегодня они впервые встретились здесь. И всё же, не успев даже представиться или поздороваться, они разделили нечто такое, во что никто другой не мог вмешаться.

— Понимаю… Вот как? Сиг переварил эти слова и дважды кивнул.

Увидев это, Тиара сухо рассмеялась:

— Ох, мастер, тебе не нужно заставлять себя говорить как Основатель тысячелетней давности. В конце концов, ты не тот мастер, которого я знала. Ты ведь понимаешь, что я здесь тоже не настоящая святая Тиара?

— Да, понимаю. Ты явно слишком стараешься. На это почти больно смотреть. Выражение лица Сига отражало моё. Благодаря магии измерений и острому зрению он, должно быть, понял всю тяжесть состояния Тиары. Возможно, он даже точнее нас с Тиарой знал, сколько ей осталось.

— Да. Я скопировала душу и ухудшила её, потом она развалилась, оставив меня в лохмотьях и с огромным количеством пропусков. Называть это настоящей мной — явное преувеличение, правда? От одного взгляда меня так и тянет блевать, да? — сказала Тиара.

Сиг стиснул зубы и нахмурился. Как и сказала Тиара, по его выражению было видно, что его тошнит. Но даже я, знавший о её состоянии, не чувствовал особого отвращения. Возможно, в нём было нечто леденящее кровь, доступное пониманию лишь им двоим — легендам тысячелетней давности. Я старался не прерывать разговор. Мне хотелось многое сказать, но я доверял Тиаре, своей напарнице, и был уверен, что она скажет это за меня.

— Это неправда, — сказал Канами. — Если выразиться так, меня можно описать почти так же.

— Ты ошибаешься. Ты преуспел, поэтому определённо являешься моим мастером. А я всего лишь посланница с несколькими воспоминаниями святой Тиары тысячелетней давности. Ты преуспел в путешествии на тысячу лет в будущее, а святая Тиара потерпела неудачу. Она давно мертва. Думаю, всё сводится к этому.

— Это потому, что год назад я вмешался в ритуал?

— Да. Если бы не та крутая спасательная операция год назад, мы могли бы стать Канами-Основателем и самой святой Тиарой. Но если бы ты не вмешался, Ластиара Хузъярдс умерла бы. Без сомнений, моей дочери здесь не было бы. Поэтому я считаю, что всё к лучшему. Думаю, этот исход — лучший счастливый конец.

От слов, намекавших на её собственное исчезновение, лицо Сига стало ещё мрачнее. Однако он не перебил её и продолжил слушать.

— Даже если я исчезну, есть множество дочерей, несущих мою кровь. Мои дочери продолжат жить и помогут тебе, мастер. Уже от одного этого я по-настоящему верю, что прожила не зря. Благодаря тебе я не закончила жизнь в тесной комнате. Я смогла объехать весь мир. Было так весело! Я действительно довольна.

— Понятно… Что ж, тогда всё хорошо. Если есть люди, способные продолжить…

— Именно. Старая история теперь закончена. Ты должен жить новую историю и найти новый конец.

— Понимаю. Так и поступлю.

Разговор шёл гладко. Сиг убедился в словах Тиары. Даже добродушный и хлопотливый Сиг поддался им. Из этого я понял, что после расставания с Тити на материке он достиг нового эмоционального роста.

— Ух ты, какой ты покладистый. Ты действительно изменился, мастер. Я думала, ты будешь сопротивляться сильнее. Похоже, Тиара думала так же, как я.

— Иде сказал то же самое. Неужели я настолько изменился?

— Да. Тысячу лет назад ты каждое утро носился вокруг и кричал, что собираешься убить нас всех. По сравнению с тем временем ты прекрасно справляешься. Хотела бы я, чтобы ты был таким тысячу лет назад. Теперь уже немного поздно.

Они обменялись кривыми улыбками, принимая разницу между настоящим и тысячелетней давностью. Они не просто радовались росту Сига — их улыбки оставались натянутыми и не доходили до глаз. Я не мог представить, что творилось у них в душе… но видел, что Тиара не позволила эмоциям взять верх и удержала разговор в рамках первоначального плана.

Когда разговор закончился, Тиара повернулась ко мне:

— Итак, я собираюсь передать тебе свою силу, Лайни, так что прощай. Продолжай присматривать за Канами как его рыцарь.

Она собиралась с улыбкой попрощаться и исчезнуть, как Хранители Подземелья.

Сиг ответил на это прощание так, словно привык к подобному:

— До встречи, Тиара.

— Пока, мастер.

Так Основатель и святая тысячелетней давности положили конец своей давней ссоре. Честно говоря, разговор закончился быстрее, чем я ожидал. Разумеется, я знал: и Сиг, и Тиара понимали, как мало им осталось, поэтому старались говорить как можно короче. И всё же всё завершилось слишком быстро. Я подозревал, что за действиями Тиары скрывался иной мотив, и немного разочаровался.

Похоже, не только я чувствовал это: даже Ластиара, всё это время подливавшая масла в огонь, стояла безмолвно:

— Канами, и всё? Святая Тиара… Ведь это ещё не всё, правда? Там должно быть много чего?

Ластиара переводила взгляд с одного на другого, подталкивая их продолжить. Но ничего не менялось.

Это было очевидно даже постороннему. Без малейшего колебания они готовились к вечному прощанию. Они собирались закончить всё несколькими минутами прощальных слов.

— Нет. Ни за что, — сказала Ластиара.

Она провела взглядом по земле, нашла то, что искала, прямо направилась туда и подняла. Это было оружие — полная противоположность разговору. Она подобрала один из мечей, которые несли недавно разбросанные ею рыцари.

— Не двигайся, святая Тиара! Если позволишь Лайнеру увести тебя, я отрублю тебе ногу! Она направила клинок на Тиару. Не желая принимать действительность, которая шла не по её плану, Ластиара закатила детскую истерику:

— Я не позволю этому закончиться вот так! Святая Тиара, почему ты лжёшь?! У тебя есть право! Право первой признаться в своих чувствах! Поэтому признайся прямо здесь! Перед всеми! Ясно! Признайся, что легендарная святая Тиара любит Канами больше всех на свете! Иначе твоя история не закончится! Она никогда не закончится, сколько бы времени ни прошло!

Не выдержав этого постыдного зрелища и её вмешательства, я перестал молча наблюдать и крикнул:

— Не лезь не в своё дело, Ластиара! Тиара не любит Сига так сильно, как ты! Кроме того, стоящая там Тиара даже не настоящая!

— Лайнер! Почему ты позволяешь обманывать себя такой чепухой? Разве не видишь, что здесь что-то не так?! Сегодня все ведут себя так странно!

— Ласти, Лайнер говорит правду! — добавила Тиара.

— Ластиара, успокойся! Если ты продолжишь так себя мучить, то…

Все четверо заговорили одновременно, и голоса переплелись так, что уже невозможно было понять, кто что говорит.

Возможно, решив, что так ничего не добиться, Ластиара обратилась к Сигу:

— Канами, отойди на минутку! Сначала мне нужно поговорить со святой Тиарой!

Не раздумывая, она схватила Сига за руку и швырнула его себе за спину.

— А?!

Должно быть, этот приём оказался неожиданным. Ластиара швырнула его изо всех сил, выполнив движение с плавной грацией. Сиг с огромной скоростью перелетел над головами зрителей и врезался в окно ближайшего дома. Деревянная решётка разлетелась.

Изнутри донёсся голос Сига:

— Простите! Вы не пострадали? Нет, всё в порядке. Я позже заплачу за разбитую мебель! Простите!

Похоже, он не получил серьёзных травм, но поступок всё равно был возмутительным.

— Истеричная женщина! Что ты делаешь с Сигом?! Я пришёл в такую ярость, что был готов сражаться всерьёз. Я не мог терпеть, когда кто-то причиняет вред моему наставнику, даже если это Ластиара. Решив, что мне придётся хотя бы отсечь одну из её конечностей, я шагнул вперёд.

— Эй, Лайнер, я в порядке! Не направляй меч на Ластиару! Этого я не прощу ни за что! — остановил меня Сиг, прежде чем я сделал второй шаг. Используя магию измерений, он исказил пространство, переместившись от входной двери дома прямо ко мне, и направил меч на меня.

Образовался странный квадрат. Ластиара приближалась к Тиаре, я направлял меч на Ластиару, а Сиг — свой на меня. Тиара выглядела обеспокоенной и отступила на шаг от Ластиары. Если всё продолжится так, из-за пристрастия Сига верх одержит эгоизм Ластиары. Я не мог просто стоять и позволять ей добиться своего лишь потому, что она победила в споре.

Решив этого не допустить, я снова заговорил. Двигаться враждебно было нельзя: Сиг тут же связал бы меня, поэтому оставались только слова.

— Слушай, пустоголовая! Тиара была ученицей так называемого Канами-Основателя! Она была дорогим членом семьи! Для Тиары мастер был родственником, которому она хотела помочь, а не возлюбленным! Ни за что!

— Не может быть! Лайнер, ты ошибаешься! Они воспринимали друг друга как представители противоположных полов! В этом нет сомнений!

— Ошибаешься ты! Ты путаешь собственные чувства с чувствами Тиары! Только ты видела его так!

— Я?! Какая нелепость! Ластиара начала дрожать. Она не могла поверить моим словам, но, похоже, смутно чувствовала, что это правда. Она взвешивала высказанную мной возможность и была на грани замешательства. Но времени смотреть, как она колеблется, не было. Мне требовалось разрешить ситуацию самым мощным заклинанием.

— Времени не осталось! Теперь я создам кокон ветра и прорвусь силой…

— Стой! Dimension: Counting!

Благодаря непостижимой магии измерений Сига моё заклинание рассеялось в воздухе, прежде чем я успел сотворить его полностью. Я уставился на него и огрызнулся:

— Как же ты раздражаешь! Зачем ты его остановил?!

— Конечно, остановил! У тебя закончились MP, поэтому HP падает! Береги себя лучше!

У меня не было времени на это, а он продолжал разглагольствовать о пустяках! Едва я открыто показал раздражение, Ластиара двинулась. Сильно дрожа, она сделала то же, что собирался сделать я.

— Все эти чувства принадлежали мне? Святая Тиара видела в Канами семью? Не говори таких безрассудных вещей! Не будь таким безрассудным, Лайнер!

— Погоди, Ластиара! У тебя тоже закончились MP, не так ли?! Не пытайся навязать магическую дуэль! Dimension: Counting!

Сиг также рассеял заклинание, которое Ластиара собиралась в ярости выпустить. И Ластиара, и я фыркнули, увидев это безупречное проявление магии. Но сам Сиг, покрывшийся холодным потом, отругал нас обоих:

— Думайте о собственном состоянии, вы двое! Вы полностью вымотаны! И, кроме того, сотворить контрзаклинание ещё до того, как заклинание создано, совсем нелегко, знаете ли! И важнее всего — думайте о побочном ущербе! Здесь так много обычных людей, которые не могут сражаться!

Сиг широко раскинул руки, подчёркивая присутствие зрителей. Прежде чем мы успели заметить, напряжённый и холодный воздух стал таким тёплым, что мы слегка вспотели. Проще говоря, граждане смотрели на нас не со страхом, а с восторгом наблюдали за семейной ссорой.

Сиг помахал зрителям, призывая их отойти. Похоже, его беспокоило, что окружавший нас круг постепенно сжимается:

— Все, простите! Здесь опасно, так что отойдите ещё немного! Исследователи, если можете, перенесите лежащих вокруг рыцарей в безопасное место — на случай, если что-нибудь произойдёт!

Однако его усилия были напрасны, и реакция толпы оказалась вялой. Люди не отступали, а разразились пронзительными криками, отвечая на взмах Сига. Многие женщины возбуждённо визжали и махали ему в ответ. Сиг не находил слов, и лицо его побледнело. Вероятно, это были аристократки, слышавшие о нём слухи. Неудивительно, если некоторые смотрели Схватку в прошлом году.

Если говорить прямо, для скучающих аристократов, любящих сплетни, герой Сиг был идеальной приманкой. К этому времени Айкава Канами Зигфрид Виццита Вартхузъярдс фон Уокер стал культовым легендарным героем, чья слава звучала не только по одной стране, но и по всему миру. Здесь наверняка тоже было много его поклонников. И теперь этот самый Сиг вёл горячий спор с Ластиарой, живой богиней, обладавшей самой высокой узнаваемостью в Хузъярдсе. У Ластиары тоже имелось множество поклонников. Неудивительно: она была представительницей Хузъярдса, очаровывавшей людей всех возрастов и полов.

Ссора происходила между Сигом и Ластиарой. Даже те, кто ничего не знал о похищении годичной давности или о Схватке, наверняка находили её занимательной. Более того, в разговор вступила фигура, считавшаяся настоящей святой Тиарой и представительницей веры Левана в Союзных государствах, — ситуация стала совершенно неуправляемой. Зрители реагировали так, словно смотрели выступление знаменитых актёров на сцене. Они не расходились, а медленно сжимали круг вокруг нас. Сначала, вероятно, думали, что это просто драка, но теперь, когда всё неожиданно превратилось в занимательную любовную историю, воодушевились. Было очевидно: похотливое любопытство взяло верх.

Место, правда, было ужасным. Это был Одиннадцатый перекрёсток — место, где собирались изнеженные аристократы с плохим чувством опасности. Говоря прямо, это была толпа людей, которые не могли заполнить свои календари достаточным количеством свиданий и потому не находили занятия лучше. Я целую неделю каждый день обедал здесь, поэтому знал это наверняка. Скучающие люди верили, что рыцари и великий герой гарантируют их безопасность. А теперь перед глазами разворачивалась ссора влюблённых — и не простая, а между звёздами. Они ни за что не разойдутся так легко.

Не понимая такой простой вещи, Сиг продолжал отчаянно умолять:

— Если вы просто отойдёте как можно дальше, это очень поможет… Дальше… Эй, почему вы не отходите?!

Вероятно, он не осознавал, что собравшиеся здесь люди были особой породой. Он продолжал бессмысленное сопротивление. Разумеется, ни у Ластиары, ни у меня не было времени тратить его на такие мелочи. Мой наставник выставлял себя на посмешище, пытаясь организовать эвакуацию.

Всё ещё кипя от злости, я огрызнулся:

— Сиг, сейчас не время для этого!

Ластиара, спорившая с ним ровно об этом же, тоже крикнула:

— Канами, сейчас не время для этого!

Меня раздражало беззаботное отношение Сига, который не ставил благополучие Ластиары на первое место.

Одновременные выговоры нас обоих смутили Сига:

— О, ну… простите?

Увидев это, наши зрители слегка рассмеялись. Затем девушка в центре драмы разразилась громким смехом. Тиара полностью сбросила напряжение, владевшее ею ещё несколько часов назад, и теперь, похоже, прекрасно проводила время.

Убедить Ластиару пока не получилось, и план по-прежнему шёл в неправильную сторону. Если так продолжится, время закончится, и она с большой вероятностью исчезнет без причины. Говоря прямо, Тиара стояла на пороге смерти. И всё же смеялась радостно и от всей души. Словно знала, что смеяться не следует, но ничего не могла с собой поделать.

Увидев, что она переняла отношение окружающих зрителей, мы с Ластиарой пришли в ярость. В конце концов, только Тиара могла изменить всё. Если бы она продолжила твёрдо высказывать свои мысли, то смогла бы заставить замолчать не только Сига, но и Ластиару.

Понимая, что Ластиара думает о том же, мы снова хором закричали.

— Святая Тиара, ты должна сказать это сама!

— Пожалуйста, Тиара, ты должна сказать это сама!

— Докажи Канами, что здесь существует великая любовь, пережившая тысячу лет!

— Докажи Сигу, что ты не любила его так!

— Сейчас время для признания!

— Сейчас время признаться!

Подчеркнув самое важное, что хотели сказать, мы с Ластиарой на мгновение замолчали. Сиг, оказавшийся между нами, побледнел, но это было неважно. Мы решили во что бы то ни стало заставить его услышать это «признание».

Поэтому мы с Ластиарой собрались с духом и наблюдали, как Тиара смеётся. Воздух снова начал нагреваться. Именно этого все ждали. У ссоры влюблённых была лишь одна причина, ради которой стоило смотреть.

Зрители безответственно кричали с безопасных мест: «Признание в любви?!» и «Наконец-то, часть с признанием!» Они явно получали огромное удовольствие. Мне хотелось сдуть их всех ветром. Прежде чем мы успели понять, оставшиеся на Одиннадцатом перекрёстке рыцари Фейдельта встали, вытянув руки, словно охранники. Они тоже перешли в настроение зрителей. Даже помогали не дать этой пьесе развалиться.

Хорошо это или плохо, но во всём был виноват Сиг. Атмосфера оставалась такой лёгкой потому, что наш герой, обладавший абсолютной силой, способной поглотить все сегодняшние битвы, продолжал носить на лице детское раздражённое выражение.

Итак, чтобы положить конец этому фарсу, Тиара вышла вперёд:

— Ладно, ладно, хорошо. Тогда мне сказать всё, что я хотела сказать? Раз уж мы всё равно здесь! Давайте так и сделаем!

Смеясь, шатаясь и даже умирая, она произнесла это с достоинством. Только она направила на Сига не острие меча, а палец:

— Мастер!

Признание началось. Примет он его или отвергнет, это всё равно будет признанием в любви. Сам Сиг растерялся из-за неожиданного поворота, но, почувствовав, что Тиара хочет что-то сказать, приготовился слушать.

Стоя перед Сигом, Тиара медленно начала признание. Наконец она смогла выразить свои чувства в этом мире, находившемся на тысячу лет в будущем.

— Это было весело, — сказала Тиара. — Если бы в тот день я не встретила тебя, мастер, то никогда не подумала бы даже выйти из комнаты. Если бы ты тогда мне не помог, я бы умерла, ненавидя мир. Если бы ты в тот день не вывел меня из замка, моя жизнь закончилась бы жизнью очередной несчастной принцессы. Вот что я чувствую.

Я ничего не знал о её встрече с Сигом тысячу лет назад, но Ластиара, похоже, была знакома с этой историей. Она крикнула Тиаре:

— Верно! Ты первой встретила Канами! Ты была первым человеком, которого Канами встретил после призыва в этот мир! Началом этой прекрасной сияющей истории стали вы двое!

Когда доводы Ластиары набирали силу, я слегка встревожился. Но доверял Тиаре, поэтому держал рот на замке.

— Да, я встретила его первой. Потом мы вдвоём побывали во множестве мест. Благодаря встрече с Канами я увидела так много разного в мире. Собственными ногами убедилась, насколько он огромен. Это был не просто мир из книги — настоящий мир, которого я могла коснуться собственными руками. Я была по-настоящему, по-настоящему счастлива, — пробормотала Тиара, выглядевшая очень ностальгически. В её выражении и словах звучала глубокая благодарность.

— Это было весёлое, хаотичное и сложное путешествие. Мы победили беспокойных колдунов по всему миру, изучили множество видов магии и восстановили страны с нуля. Каждый день был невероятно насыщенным. В какой-то момент наше путешествие превратилось в спасение Хитаки, и мы успели вдоволь поспорить. Но в конце концов мы поладили и вместе построили Подземелье, разве нет? Я помню, мы даже говорили о совместной жизни, когда всё закончится.

— Канами! Ты слышал?! Слышал? Ты тысячу лет назад пообещал святой Тиаре! Пообещал снова быть вместе! — вмешалась Ластиара.

Но сама Тиара лишь рассмеялась над этим отчаянным утверждением.

— Святая Тиара?.. Ластиара выглядела озадаченной. Даже немного раздражённой: она явно не понимала, что смешного в обещании мужчины и женщины быть вместе всю жизнь.

В их понимании существовал разрыв. Кто-то вроде меня или святой Тиары понял бы всё ясно, но для девушки, совершенно влюблённой в Сига, это была ловушка, которую она не могла заметить.

Тиара мягко объяснила, словно родитель преподносил урок ребёнку:

— Ты такая невинная, Ласти. Не стоит верить устным обещаниям своего мастера.

Она ясно дала понять, что стоявшему рядом мужчине доверять нельзя.

— Что? Но разве ты не обещал жить вместе?! Это почти помолвка! По сути, значит, что вы будете вместе до самой смерти!

— Чтобы ты знала: я не верила ни единому слову его обещания. Ведь уже был прецедент. Невозможно, чтобы мой мастер сдержал слово.

— Что?! Как?!

Тысячу лет назад Сиг, вероятно, имел в виду ровно то, что сказал. Учитывая его характер, лгать он не собирался. Я это понимал. Именно поэтому такая впечатлительная Ластиара поверила его словам. Но со стороны история казалась невозможной. Сиг, мирно живущий с кем-то ещё? Я даже представить не мог. А Ластиара выглядела искренне озадаченной. Возможно, она ничего не знала о Носфи, бывшей жене Сига и Похитительнице сущности света.

Неохотно Тиара попыталась донести до Ластиары всю правду о событиях тысячелетней давности. Она выглядела так, словно наконец отпустила что-то:

— Слушай внимательно! Этот мужчина — полный негодяй! Отъявленный лжец! Ему нельзя доверять! Тысячу лет назад скольких девушек он обнадёжил, чтобы потом бросить? Скольких довёл до слёз? Сейчас я всё расскажу дочери! И заодно хочу, чтобы мой бессердечный мастер, который так удобно всё забыл, хорошенько на себя посмотрел!

Ластиара и Сиг одновременно открыли рты:

— Что?!

А я улыбался от уха до уха. Я радовался, что Тиара наконец всерьёз взялась доказывать свою точку зрения. И был очень счастлив, что эти двое, успевшие немного зазнаться, вот-вот получат по заслугам. Окружающие зрители тоже, похоже, прекрасно проводили время, что было лучше всего. Я сожалел, что недавно думал сдуть их.

— Хорошо! Я буду считать по одной!

И началось великое разоблачение. Прежде чем ошеломлённые Сиг или Ластиара успели её остановить, Тиара, почти не переводя дух, принялась с невероятной скоростью перечислять имена. Это была романтическая история Сига тысячелетней давности.

— Эм, для начала мою старшую сестру он ведь вскружил с ног до головы? Значит, вместе со мной это две девушки из Хузъярдса. Там же одним из самых ярких случаев было, когда он одновременно соблазнил командующего рыцарями и старшую сестру придворного мага, а потом заставил их драться. Кажется, он был влюблён и в апостола Сита. Честно говоря, в Хузъярдсе их было слишком много, чтобы считать. Хлопот не оберёшься: он кружил женщинам головы, даже не осознавая этого. Дальше — знаменитые места по всему континенту! Почти уверена, что в Регии он очаровал Кунеллу, потом Алти в исследовательском институте Фании, затем Ахрю в Эльтралиеве. С каждым решённым делом колдуна число росло, поэтому всё было очень, очень плохо. Как человек, путешествовавший с ним, я даже не знаю, сколько раз едва не получила нож в спину…

Она перевела дух и продолжила.

— Мне недолго понадобилось, чтобы потерять к нему всякое уважение как к мужчине. В каждой новой стране он неизбежно сближался с принцессой или королевой этой страны. Это почти было его навыком. Как он назывался? Убеждение? Обаяние? Но разве это не просто более приятные слова для бабника? В конце концов, он ограничивался девушками. Ха! Как и ожидалось от моего мастера, ты действительно худший человек в мире! Его нисколько не смущало, что родная сестра находилась рядом! Я поражаюсь его наглости. В конце концов он даже использовал ту Похитительницу сущности, чтобы обмануть и эксплуатировать двух предводительниц гражданской войны — Лорде и Носфи, — так что его вполне можно назвать величайшим бабником в мире! После того как он немного разочаровался, он даже начал сам активно приставать к девушкам, поэтому число жертв продолжало расти! Если начну называть имена, список не закончится никогда. Но сегодня я перечислю их, несмотря на бесконечность. Я должна рассказать дочери правду, чтобы она не попалась на его удочку. И учти: это только те, о ком знаю я. Их, наверное, ещё очень, очень много. Во-первых, Анна, затем Элрина и Сиенна, Эливи, а потом…

— Время вышло! — крикнул Сиг, больше не выдержав. Это было понятно. Люди говорили всё, что хотели, прямо перед Ластиарой, девушкой, которой он добивался, и от одной мысли о его чувствах мои губы сами растягивались в улыбке.

Сиг распространил магию на большую область и прижал ею Тиару, решив остановить её, даже если придётся использовать великое заклинание. Перед такой решимостью даже ей пришлось остановиться.

— Погоди, Тиара… нет, госпожа Тиара, это всё правда? Правда-правда? Ты серьёзно? — спросил Сиг. Вероятно, он хотел услышать, что всё это шутка. Он выглядел невероятно покорным.

— Правда! Всё правда, поэтому в конце концов я не смогла тебе доверять! Вот почему я встала на сторону Регаси!

— Что?! Только из-за этого?

— Только из-за этого?! — резко переспросила Тиара. Она безжалостно продолжила обрушивать слова на растерянного Сига:

— Вот именно поэтому! Бабник! Пиявка! Хвастун! Помешанный на сёстрах! Извращенец! Отброс земли! Враг женщин! Более того, враг человечества! Нерешительный! Ты даёшь людям надежду, а потом оставляешь их ни с чем! Поэтому всё постоянно так плохо заканчивается! Только болтаешь, а не действуешь! Слабак! Честно говоря, само твоё существование — сплошная помеха! Ты хоть представляешь, сколько хлопот доставил всем, а точнее, мне, когда приходилось разгребать последствия твоих поступков?! Ты пустое место! Перестаёшь бегать за одной девушкой и тут же бросаешься к другой, стоит тебе проиграть битву! Трусацкий характер! Ты всегда проигрываешь в самые важные моменты! Неудачник!

Лицо Сига побледнело под этим градом слов. Следующим приёмом он попытался сдаться:

— Эм… хорошо, я понял. Прости. Теперь, когда я понял, давай закончим.

Однако закалённая битвами Тиара не проявила ни капли милосердия и продолжила отчитывать его:

— Замолчи, мастер! Раз это моя последняя битва, я скажу тебе всё! Сосредоточься только на одной цели! Не мечись повсюду! Понял? Один человек, только один!

— Ну, люди начинают собираться, так что хотя бы перейдём в другое место… Сиг взглянул на реакцию зрителей вокруг и попытался увести Тиару.

К этому моменту возбуждение зрителей достигло лихорадочного пика. Услышав о скандалах героя, они жадно внимали. После откровений Тиары нетрудно было представить, какие шёпоты ходили по толпе.

На самом деле я отчётливо слышал реплики вроде: «Значит, слухи всё-таки были правдой» и «Фу, как ужасно». Репутация Сига стремительно падала, а доверие к ходившим слухам только росло. Я прекрасно понимал, почему он хочет уйти. Понимал, но сбежать от девушки перед ним — девушки, стоявшей на пороге исчезновения, — было бы непростительно. Я незаметно перекрыл ему путь к отступлению, с улыбкой наблюдая за разговором.

— Мастер! В такой момент ты всё ещё переживаешь, что подумают другие?! Именно поэтому ты терпел неудачи в решающие моменты тысячу лет назад!

— Нет, это… Ну, но если всё продолжится, моя репутация… Сноу сейчас наверняка слушает… Всё становится слишком неловко! Плохо со всех сторон!

— Сейчас важна Ласти, здесь и сейчас! Если попробуешь сбежать, я тебя вырублю!

— Ух, ладно! Ладно, но давай без магии. Никакой магии! Испугавшись боевого духа Тиары, Сиг отступил к Ластиаре, которую, вероятно, считал союзницей. Казалось, он вот-вот упадёт на колени. Было ясно: напор Тиары полностью его подавил.

Возможно, довольная тем, что одолела Сига, Тиара прекратила град оскорблений и подвела итог:

— В любом случае, он мне не нравится! Отвратительный бабник! Я не могу видеть в нём романтического партнёра! Всё, что я к нему чувствую, — крошечная толика уважения к учителю, да и это уже преувеличение!

Сиг и Ластиара стояли рядом, ошеломлённые. Всё читалось на их лицах. Хотя оба были грозными людьми с невероятными уровнями и способностями, душевная стойкость у них оставляла желать лучшего. Я и так это знал: особенно в вопросах любви они находились на уровне, выходившем за рамки простой детскости.

Заявление Тиары лишило обоих дара речи, но первой пришла в себя Ластиара. Она попыталась поддержать Сига, надеясь каким-то образом перевернуть ситуацию:

— Канами, ты… не должен этому верить! Это ложь, ложь! Святая Тиара наверняка просто хочет отступить ради меня…

— Вот как? Я хочу верить, что это ложь, но Тиара не выглядит лгуньей.

— Будь увереннее! Ты крутой, Канами! Самый крутой во всём мире! Святая Тиара тоже в тебя влюблена… я… я думаю…

— Ты звучишь менее уверенно, чем в начале этой фразы.

— Ну, она была очень жестока.

— Эм, да, была.

Они пытались отмахнуться от слов Тиары, но в конце концов те подавили их, и оба повесили головы в поражении. По их реакции было ясно, что они верили каждому слову Тиары. Оба обладали не только острым взглядом на характеристики, но и прекрасной наблюдательностью. К тому же история Тиары звучала настолько убедительно, что оставалось только поверить.

Однако даже эти безнадёжные лидеры, теперь одновременно опустившие головы, пережили бесчисленные кризисы. Они тут же взяли себя в руки и попытались поддержать друг друга, решив, что это всё-таки может быть уловкой.

Увидев их колебание, я шагнул вперёд и пробормотал себе под нос:

— Ц, вы всё ещё не поняли?

Чтобы подтвердить историю Тиары, я попытался добавить известные мне подробности романтического прошлого Сига в современном мире. Уже одного его отряда, начиная с стоявшей здесь Ластиары, хватало, чтобы собрать немало доказательств.

Хотя я легко мог нанести последний удар, Тиара остановила меня:

— Лайни, пока оставь это мне. В конце концов, я здесь самая старшая. Даже если противник — мой мастер, я точно знаю, как загнать его в угол. Смотри внимательно.

Затем она оскалилась улыбкой охотника, настигшего добычу. Когда она заговорила о прошлом, я слегка встревожился, но теперь не сомневался: она собиралась сокрушить Сига и его компанию. Поняв, что это продолжение вчерашней тренировки, где я учился побеждать словами, если противника нельзя одолеть силой, я отступил на шаг. Как её ученик, я должен был довести дело до конца.

— Сейчас я тебе докажу. Мне не нравится мой мастер, а ты нравишься Ласти. Я покажу это идеально — прямо здесь и сейчас! Тиара приблизилась к ним. Чтобы нанести последний удар по их пошатнувшейся решимости, она медленно и жестоко-мягко заговорила:

— Слушай внимательно, мастер. Как ты слышал, я много знаю о тебе тысячелетней давности. Конечно, не только о тебе, но и о множестве других вещей. В отличие от тебя, побеждённого апостолом Регаси, я прожила долгую жизнь. В конце концов, всю жизнь я оставалась непобеждённой. Честно говоря, я уже добралась до глубочайшего уровня Подземелья, знаешь?

Она буднично открыла, что уже достигла величайшей мечты Союзных государств. Сиг, сам стремившийся к этому, не мог скрыть изумления. Его потрясённый взгляд показывал, что всё сказанное до этого разлетелось в прах.

— Как победительница тысячелетней давности, — продолжила Тиара, — я первой исполнила величайшее желание каждого. Я даже подготовила способ принести миру мир — именно этого хотел Сит. И разработала новую магию, чтобы сделать всех счастливыми.

Тиара продолжила открывать один новый факт за другим.

— Хитаки всё ещё спит, верно? Я знаю, как её разбудить. Более того, истинную природу её болезни я понимаю лучше тебя, мастер. Я окончательно подтвердила это на глубочайшем уровне.

Я не знал, лгала она или говорила правду, но Тиара утверждала, что обладает силой решить всё. Поверить в это было нелегко, но именно потому, что она была легендарной Тиарой, пережившей тысячу лет, слова звучали убедительно. Она имела право так говорить.

— Если ты сейчас сохранишь мне жизнь, даже когда я угасаю, то узнаешь множество полезных вещей. Но, если хочешь услышать всю историю, тебе придётся пожертвовать Ласти! Я не могу быстро объяснить всё это.

Время Тиары действительно истекало. Сиг понимал это благодаря магии измерений.

— Так слушай! Прямо здесь и сейчас! Выбери, кого хочешь спасти: Ластиару Хузъярдс или Тиару Хузъярдс! Решать тебе, мастер!

Она заставляла его выбрать, используя чрезмерно агрессивный метод. Это было не просто решение, кого он любит. Взвалив на чаши весов абсолютно всё, Тиара беззаботно рассмеялась.

— Иными словами, либо человек, которого ты любишь, либо решение всех твоих проблем. Очень ясный и простой выбор, разве нет?

Сиг потерял дар речи. Но ответил на её вопрос достаточно быстро. Очень быстро. На лбу не появилось ни единой морщинки, в голосе не слышалось ни тени колебания:

— Это простой выбор. Здесь я не ошибусь. Больше я не ошибусь. Ни за что.

Его ответ был ясен.

— Я выбираю Ластиару Хузъярдс. Я не выбираю Тиару Хузъярдс. Он назвал имя стоявшей рядом девушки, которую должен был защищать. Наконец все судьбы были запечатаны.

Услышав это, сама названная девушка покачала головой:

— Канами!

Но Сиг не дрогнул. Он сделал выбор. Поэтому продолжил:

— Я ни за что не брошу Ластиару. Но я не из тех, кто так легко сдаётся и просто отбрасывает всё остальное.

Он улыбнулся Тиаре. Они смотрели друг на друга улыбками, отражавшимися словно в зеркале. Это показывало, что они разделяют одни чувства и одну волю и идут одним путём.

Разделяя эти чувства, Тиара, похоже, расслабилась. Она хихикнула:

— Так ты и правда начал так говорить? Какой самонадеянный. Ты действительно изменился.

Она получила ответ, на который надеялась. Всё должно было идти по плану, но в воздухе чувствовалась печаль. И всё же Тиара быстро вернула сияющую улыбку, отбросила грусть и продолжила:

— Вот это на тебя похоже, мастер! В наши дни жертвовать любимым человеком ради спасения мира — всё равно что отстать от времени на тысячу лет! Защищать того, кого любишь, беречь дорогих семью и друзей и вдобавок спасать мир — вот настоящий счастливый конец!

Это было дерзкое заявление о победе. А Ластиара, потеряв союзника, повернулась к стоявшему рядом Сигу:

— Канами… ты серьёзно?

— Серьёзно. Я действительно люблю тебя, поэтому ни в чём не сомневаюсь.

Ластиара печально закусила губу из-за его мгновенного ответа. Затем повернулась к Тиаре:

— Святая Тиара, ты правда согласна с этим? Как можешь продолжать улыбаться?

— Конечно могу. В конце концов, всё, чего я хочу от своего мастера, — чтобы он был моим мастером. Я довольна, что мой эгоистичный мастер стал по-настоящему сильным человеком. Честно говоря, теперь я наконец смогла отплатить за тот долг, который была должна ему тогда. Я уже много раз говорила, но здесь только ты любишь его, Ласти. И в первой жизни я действительно умерла спокойно, знаешь?

— П-погоди, ты нравишься только мне, Канами? Ластиара наконец поняла, что это не ложь. Её выражение стремительно изменилось: от печали к тревоге, от тревоги к недоумению, а затем к восторгу. Она снова и снова искажала прекрасное симметричное лицо, пока оно наконец не застыло в застенчивом выражении.

— Да.

Ластиара больше не качала головой. Не отвергая и не отрицая его слов, она позволила безумию внутри себя рассеяться. Наконец на её лице появилось выражение, подобающее её возрасту. Юная и невинная, но неспособная быть до конца честной с собой, она загорелась всепоглощающими романтическими чувствами. На прежде бледные щёки вернулся цвет. Словно отражая нынешние эмоции, по телу горячо хлынула кровь и окрасила лицо в красный. Оно становилось всё краснее, краснее и краснее.

Она ахнула и протяжно застонала от мучений, а длинные светлые волосы бешено разлетелись, когда девушка начала извиваться. Она выглядела настолько горячей, что я почти видел поднимавшийся от неё пар; всего через несколько секунд лицо стало багровым. Было ясно: романтические чувства, которые она подавляла до сегодняшнего дня, увеличились во много раз и теперь выплёскивались наружу. Столкнувшись с правдой, которой давно избегала, она явно достигла предела смущения.

Увидев эту внезапную перемену, Сиг обеспокоенно подошёл к ней:

— Ластиара, ты в по…

Ластиара взмахнула мечом, отгоняя его, и зашипела, словно кошка.

— Погодите, почему ты на меня нападаешь?! — крикнул он.

— Не смотри на меня-я-я!!!

Честно говоря, такая чрезмерная реакция совсем не была похожа на Ластиару. Я впервые видел, чтобы она настолько разошлась и потеряла контроль. Но в каком-то смысле именно так она и должна была отреагировать с самого начала. Это была эмоция, соответствующая однозначному возрасту мышления. Цинично улыбаться, отступать и подбадривать девушек вокруг Сига было недостаточно по-детски. Вот каким было настоящее сердце, скрывавшееся внутри неё.

Я испытал облегчение: мы наконец добрались до этого места. Так ей и надо. Я втянул эту глупую девушку, прежде смотревшую на мир с высоты птичьего полёта, словно на историю, прямо внутрь самой истории. Подтолкнул, отрезал путь к отступлению и каким-то образом вывел из-за кулис на самый центр сцены.

И тогда наш герой заговорил с этой героиней:

— Я этого не хочу. Ты мне нравишься, поэтому, даже если ты меня ненавидишь, я думаю, что буду наблюдать за тобой до самой смерти.

Я не был уверен насчёт этой реплики. Он вообще понимал, что говорит ровно то же самое, что та девушка-драконьют и бывшая рабыня?! Более того, из уст Сига, способного пользоваться магией измерений, эта фраза звучала ещё более ужасающе.

Однако эти тяжёлые слова ударили Ластиаре прямо в лицо, и её мучения усилились. Лицо каким-то образом стало ещё краснее. Она яростно мотала головой из стороны в сторону, а длинные волосы бешено разлетались. В отличие от меня, считавшего слова Сига похожими на слова преследователя, Ластиара приняла их за чистую монету — как романтическое признание. С криком, который можно было принять и за восторг, и за отчаяние, она попыталась сбежать от Сига с ловкостью кошки.

Однако среди ликующих зрителей бежать было некуда. Ластиара метнула взгляд между мной, знакомым ей человеком, и Тиарой, тут же выбрала Тиару и бросилась в объятия другой девушки. В тот момент на моём лице, вероятно, сияла садистская улыбка. Если сравнить её с выражением Тиары, исполненным материнской любви, любой выбрал бы последнее. Ничего не поделать.

Итак, шах и мат.

Несмотря на всё произошедшее, мне удалось вернуть события к запланированному завершению. Теперь все драгоценнокулы, необходимые для ритуала, собрались вместе. Ластиара сама угодила мне в руки.

Тиара нежно погладила прижавшуюся к ней девушку по голове и прошептала:

— Похоже, ты единственная, кто нравится мастеру, Ласти. Это ведь хорошо, правда? Чувства взаимны?

Ластиара спрятала лицо в груди Тиары и тихо застонала. Я понимал, что она не хочет показывать никому своё жалкое пылающее лицо, но зрелище было действительно безрадостным. Учитывая её умственный возраст, всё имело смысл, но при нынешней разнице в росте они выглядели как взрослый человек и малыш.

И хотя Ластиара тесно прижалась к ней, признаков, что она собирается поглотить Тиару, не было. Вероятно, теперь для этого не осталось причин. Раз она действовала, опираясь на предполагаемые романтические чувства Тиары, после исчезновения этой причины насильно проводить воскрешение было незачем.

Вдоволь погладив Ластиару, Тиара повернула лицо к Сигу:

— Фух, похоже, вот и всё. Ты согласен, мастер? Просто не торопись вспоминать произошедшее тысячу лет назад. Но если вспомнишь всё, тогда…

С этими словами она начала прощаться. Это звучало почти как пророчество.

— Когда придёт время, пожалуйста, люби Ластиару — и меня как её мать.

Тиара высказала своё желание. В ответ Сиг согласно кивнул.

Как только обещание было дано, Тиара серьёзно позвала меня:

— Лайни! Прости, что отказываюсь от слова, но я решила отдать дочери всю свою силу и чувства! Сейчас, похоже, я могу гармонизироваться с ней! План меняется!

Значит, преемницей станет Ластиара. Я не возражал. Я был рад, что они наконец смогут гармонизироваться. Теперь, когда нам удалось убедить Ластиару, она наверняка не станет сопротивляться. После множества поворотов мы наконец пришли к по-настоящему идеальному концу, и появление Сига здесь ни в коем случае не оказалось напрасным.

— Не беспокойся! — крикнул я в ответ. — Ты уже дала мне более чем достаточно! Для такого конца всё всегда складывалось лучше всего!

Тиара тут же занялась кровью Ластиары, возобновляя заклинание воскрешения. Их магия смешалась и засияла белым. Теперь самая мощная святая магия в мире резонировала с лей-линией Одиннадцатого перекрёстка и активировалась на предельной мощности.

Тиара изменила формулу заклинания. Она читала его, вкладывая все чувства, чтобы каждый свидетель понял смысл, а свет засиял ещё ярче.

— Настоящим начинаю заключительную часть ритуала воскрешения! Моё имя — святая Тиара Хузъярдс! Здесь и сейчас я исполню пророчество тысячелетней давности. Ради Основателя я перерожусь и исполню свою судьбу. Люди Хузъярдса, смотрите на этот ритуал! Запечатлейте его в своих глазах! В этом суть веры Левана. Примите этот священный свет! В конце концов, учения бога — не более чем это. И всё же именно это было всем миром! С этого мгновения я торжественно объявляю о помолвке Канами-Основателя и моей дочери Ластиары! Вы оба, поклянитесь заповедями Левана, установленными ценой моей жизни. Как бы сильно вы ни слились, помолвка остаётся помолвкой. Ведь любовь — величайшее, что есть в мире! Любовь — сама жизнь, истинный смысл существования человека! Пусть умрёт каждый, кто встанет на пути любви! Во имя Левана, да снизойдут благословения на ваше совместное будущее!

Я уже подумал, что началось торжественное заклинание, но последняя его часть превратилась в полный беспорядок. Однако понял: именно это хаотичное заклинание по-настоящему помогало магии. Красивые слова не имели значения. Укрепить заклинание могли только слова, сказанные от всего сердца. Свет, наполнявший воздух, доказывал, что это правда.

«Revive!» Когда Тиара произнесла имя заклинания, из пары драгоценнокул вырвался поток света. Мерцающие чешуйки света заплясали в воздухе, окутывая их слабым радужным сиянием. Это было ослепительное, резавшее глаза сияние, бесконечно расходившееся наружу.

Меня окутал бесконечный свет. Я не мог держать глаза открытыми и даже не различал их двоих в глубине сияния. Это был свет Revive. Я почувствовал облегчение, решив, что всё закончилось. Наверняка теперь никто не сможет их остановить.

Затем я услышал голос. Очень будничный голос донёсся до меня из глубины света.

— Ну что ж, Лайни, отныне я рассчитываю на тебя во множестве дел, — сказала Тиара в этот критический момент. — В том числе в том, что будет дальше, и в заботе о Хитаки. Итак, навык деактивирован.

Навык деактивирован? Иными словами, она признавала, что использовала на мне какой-то навык?

— Что?! Внутри меня поднялось чувство тревоги, всё это время скрытое навыком Тиары. Я не знал, какой навык она использовала, поэтому не мог понять, как именно он меня обманул. Но одно я знал точно: Тиара воспользовалась его силой, чтобы завоевать моё доверие.

Одновременно в мои мысли начала вплетаться искажённая помеха. Странный скрежещущий звук напоминал хруст песка под ногами. Только тогда я окончательно понял, что сам тоже стал целью заклинания Revive. С помощью этой магии в мою кровь что-то вколачивали.

Это было воспоминание. Прошлое Тиары вливалось в меня. Обветшавший старый замок, холодные каменные стены и пол. Я не знал, когда и где это было. В одной из комнат замка находилась девушка с сияющими волосами. Я интуитивно понял: это Тиара при жизни. Рядом с ней стояли мальчик и девочка с чёрными волосами. Я узнал их, едва увидел лица. Так, должно быть, выглядели Сиг и его младшая сестра тысячу лет назад. Все трое смеялись и давали обещание. Суть обещания заключалась в том, что…

Мозг не мог обработать массу воспоминаний, сжатых в одно мгновение. Игольчатая боль пронзила голову. Но даже когда я закрыл глаза, пытаясь сбежать, сцена, плывущая в мыслях, не исчезала. За закрытыми веками воспоминание продолжало разыгрываться.

Словно послесвечения, передо мной снова и снова возникали бесчисленные образы Основателя и святой тысячелетней давности. Это была прекрасно сияющая История звёздного неба. В тот момент я не мог понять её целиком. Информации было слишком много, и она проходила слишком быстро; я изо всех сил не давал мозгу замкнуться. Но несколько фрагментов всё же уловил. Соединив их, я понял: что-то было совершенно не так.

Не думая, я крикнул Тиаре, исчезавшей в свете:

— Это… Эй! Погоди! Тиара, объясни!

— Прости, Лайнер. Всё есть как есть. Просто смотри.

Если бы я сейчас раскопал эту историю, недавно сдавшаяся Ластиара, вероятно, восстановила бы силы и снова восстала. Но это не означало, что я мог игнорировать увиденное. Если воспоминание было правдой, всё, что я считал известным, перевернулось. Каждое значение изменилось на противоположное. Я понял, что всё было ошибкой и что Тиара всё это время плела заговор против меня. Но одновременно понял и то, что она не доверяла никому, кроме меня.

— Да, я тебе доверяю, — сказала Тиара, словно прочитала мои мысли. — Поэтому, пожалуйста…

Я смутно догадывался, почему она показала это воспоминание только мне. Теперь доверять ей было больше некому. Спустя более чем тысячу лет она наконец нашла одного союзника. И, к удивлению, им оказался я.

Как Тиара планировала с самого начала, она передала свою силу и чувства Ластиаре. Однако истинная история из её воспоминаний осталась только со мной. Несколько дней назад я пообещал ей, что сделаю всё, о чём она попросит. В благодарность за особую тренировку я обещал сразиться с Сигом и его сестрой, если они свернут с правильного пути. Даже если бы мне сейчас сказали, что его сестра — чудовище за пределами моего воображения, я не собирался нарушать обещание, данное человеку.

Возможно, Тиару удовлетворил мой ответ, потому что из глубины света до меня донёсся слабый звук:

— Спасибо.

Не было смысла спорить с ней сейчас, поэтому я изо всех сил постарался, чтобы ритуал завершился успешно.

— Ластиара! С этого момента моя правда войдёт в тебя! Ещё раз сравни их, а затем почувствуй собственные чувства! — крикнул я Ластиаре. Цель Тиары заключалась в том, чтобы Ластиара поняла собственные чувства. Я подтолкнул её в нужную сторону.

Две драгоценнокулы были окутаны магическим светом, а с неба то тут, то там падали магические снежинки — тиарлай. С лицом, всё ещё ярко-красным, Ластиара выглядела озадаченной, пока чувства Тиары вливались в её кровь.

— Ах, значит, это… не ложь? Чувства святой Тиары доходят до меня… Она действительно лишь смотрела на Канами как на мастера? Вероятно, теперь, когда стена между ними рухнула, она испытывала гармонизацию с Тиарой.

Благодаря недавнему признанию их жизни наконец правильно соединились, и, пока чувства Тиары переплетались с её собственными, Ластиара начала понимать свои ошибки.

— Канами любил… меня? Только меня? Все эти чувства исходили от меня? Не может быть! К удивлению, ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы по-настоящему в это поверить.

— Именно, — ответила Тиара, поглаживая дочь по голове. — Я никогда не хотела воссоединиться со своим мастером. Если я чего и желала, так это счастья любимых дочерей. Будь счастлива. Отныне всё зависит от тебя, Ласти.

Получив эти чувства и желание, Ластиара ответила:

— Да! Прости, мама! Я буду жить! Я люблю Канами, поэтому не могу отдать тебе своё тело! Я выбираю себя, а не тебя! Я сделаю всё возможное, чтобы стать счастливой! Я навсегда буду счастлива с Канами!

Решив исполнить последнее желание Тиары, Ластиара к концу речи почти кричала. Она объявила всему Хузъярдсу, что её тело драгоценнокулы принадлежит только ей и никому больше.

Возможно, удовлетворённая таким исходом, Тиара перестала гладить Ластиару по голове. Затем сила начала постепенно покидать её тело. Через ритуал всё передавалось Ластиаре. Свет сгустился, магическая сила сконцентрировалась, а душа перешла из одного тела в другое. Это означало конец физического существования Тиары.

Её прощальные слова прозвучали слабо:

— Молодец, Ласти. Теперь я наконец могу спокойно отдохнуть. Ну что ж, пока…

— Да! Прощай, мама! — прощальные слова Ластиары, полные жизненной силы, вырвались из глубины света.

В тот же момент тело Тиары полностью застыло. Исчерпав весь свет и магическую силу, она перестала дышать, её пульс остановился, и внутри действительно ничего не осталось. Исполнив предназначение, она исчезла из мира. Теперь она уже никогда не сможет огрызнуться на этого странно раздражающего мастера.

Для меня это тоже было последним прощанием. С исчезновением Тиары ритуал завершился. Огромный свет и магия исчезли в Ластиаре, оставив лишь плясавшие в воздухе тиарлай. Окружавшие нас зрители сохраняли необычную тишину.

Ни Сиг, ни я не могли сказать ни слова. Лишь одиноко стоявшая в центре всего происходящего Ластиара вздохнула.

— Ах, значит, это огромное чувство любви внутри меня… Я рада, что это всё-таки была любовь. Каждая его частица принадлежала мне. Теперь я наконец могу уверенно сказать Канами, что люблю его. Могу признаться на своих условиях и полностью отвечать за себя. Спасибо, святая Тиара… Она вознесла слова благодарности к небесам, словно они гнались за фосфоресцирующим сиянием, поднимавшимся в небо. Её лицо выглядело свежим, словно с него сняли тяжёлую ношу.

— Значит, в конце концов все чувства были твоими, — сказал я. — Фух, это наконец закончилось? Хлопот было немало.

Я думал, как лучше завершить дело. Нужно было разобраться с многими вещами: например, выбраться из толпы, разобраться с Фейдельтом и Эмили. Хотелось поскорее закончить всё и остаться одному. Нужно было быстро вернуться домой и самостоятельно разложить по полочкам воспоминания лгуньи Тиары. Перебирая информацию, только что вколоченную в мозг, я начал двигаться к завершению.

— Пока не двигайся, Лайнер, — сказала Ластиара, останавливая меня. Она направила силу в конечности, ставшие сильнее благодаря силе Тиары, и надавила на меня, как Хранители Подземелья. Магическая энергия взметнулась, показывая, что, если я двинусь, она выпустит смертельное заклинание.

— Что?! Почему?! Разница в силе была настолько огромной, что мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вымотанный, я неохотно остановился.

Она озадаченно посмотрела на меня, словно не понимала, зачем я вообще спрашиваю:

— Почему, спрашиваешь? Потому что здесь начинается настоящее дело. И я думаю, ты, Лайнер, обязан стать его свидетелем.

У меня появилось дурное предчувствие:

— Настоящее дело? Что именно ты собираешься сделать? Разве нельзя просто закончить на сегодня? Я устал. Давай встретимся снова завтра или вроде того…

Даже когда я предложил альтернативу, Ластиара уже не смотрела на меня. Она положила тело Тиары на ближайшую скамью и с выражением вновь обретённой решимости принялась заплетать собственные сияющие волосы. Величественные, красивые, шелковистые волосы постепенно превратились в детскую косу. Это была та же причёска, которую она носила, сражаясь в Схватке год назад. Та самая причёска, с которой она, спасённая Сигом, сражалась по своему желанию и собственной воле.

Теперь здесь она показала решимость вернуться к истокам, встала и уставилась на Сига.

— Я больше не буду оправдываться святой Тиарой! Хузъярдс тоже тут ни при чём! Отныне это мои собственные слова! Не слова святой или живой богини! Это слова меня — Ластиары, которой однажды суждено стать великим героем! Я должна выразить эту решимость! И ради моей матери тоже! Прямо сейчас!

Я понял: крик Ластиары был адресован не только Сигу — так она представлялась окружавшим её зрителям. Здесь и сейчас она собиралась дать ответ, понятный всем.

Охваченный тревогой, я попытался остановить её, не дав броситься в это:

— Эм, прямо сейчас?! Нет, погоди! Погоди, погоди, погоди!

— Разве я уже не говорила? После ритуала воскрешения я собиралась проверить, действительно ли мы с Канами любим друг друга!

— Нет, я знаю, но делай это сама! Только вы вдвоём, в какой-нибудь комнате! Сейчас не время! Ни за что!

— Немного неловко, когда нас только двое, разве нет? — возразила Ластиара с логикой, которую я не мог понять.

Приглядевшись, я увидел: её лицо снова ярко-красное. Именно ей было больше всего неловко из-за предстоящего подтверждения их любви.

— Эм… Неловко? Что именно ты собираешься делать?!

— В каком смысле? Очевидно же, что признание. Я сделаю настоящее признание!

— А?

Признание? Похоже, она решила сделать признание всей жизни, поставив на кон само существование. Эту четырёхлетнюю девочку, бросившуюся во все тяжкие, было не остановить. Возможно, навык «Дурные предчувствия» позволял мне особенно остро это чувствовать.

Увидев, что я замолчал, Ластиара пошла вперёд. Её шаги напоминали шаги дуэлянта, направляющегося к противнику. Если бы лицо не пылало от смущения, она точно не выглядела бы человеком, собирающимся признаться в любви. Окружающие зрители, должно быть, думали так же: они посмеивались над неловкостью Ластиары.

Не обращая внимания ни на меня, ни на зрителей, она продолжила:

— Канами!

В её крике так и звучало: она просто выкрикивала его имя, потому что ей было неловко. Сиг тоже был не лучше. Он также выглядел смущённым.

— Я не убегаю, Ластиара! — крикнул он в ответ, весь красный.

Для Сига, так заботившегося о сохранении лица, эта ситуация была хуже некуда. Как я и думал ранее, сейчас он наверняка мечтал сменить место действия.

И всё же в этот миг он демонстрировал бессмысленную силу духа.

Все мои наставники были дураками. Сиг, вероятно, считал, что настоящую любовь можно выкрикнуть при любых обстоятельствах. Наверное, на основании прежнего опыта он был сосредоточен на том, что обязан показать непоколебимую решимость, не убегать, не лгать и не ошибаться, а если не взглянет ей правде в глаза и не покажет настоящие чувства, то будет сожалеть. И Сиг, и Ластиара были такими глупыми.

Теперь Сиг тоже решился на признание. Это второе признание и было главным событием дня. Он шагнул к Ластиаре. На наполовину разрушенном Одиннадцатом перекрёстке, под взглядами жителей Хузъярдса, мужчина и женщина встали лицом друг к другу.

А я был вынужден на всё это смотреть. Я хотел домой! Очень, очень хотел домой! Уже от одного того, что меня считали частью этого неловкого зрелища, лицо пылало. Хотелось сделать вид, что я тут ни при чём, и убежать. Вернее, хотелось это остановить. Если бы мог, так бы и сделал, но усталость после целого дня сражений не позволяла тягаться ни с одним из них. Хуже некуда! Перед этим концом, который казался лучшим, но на деле был худшим, я скривился. Прямо у меня на глазах началось их настоящее признание.

— Прости, Канами. Я от многого убегала… — первой начала Ластиара.

Я знал, что это признание в любви, но напряжение здесь почти напоминало дуэль. Один неверный выбор — и всё погибнет. С такой серьёзностью они уставились друг на друга, что я поверил в это, а Сиг отступил на второй план.

— Когда ты говоришь, что убегала, ты имеешь в виду меня и Марию? — спросил он.

— Да, это тоже. Но когда ты признался, что я тебе нравлюсь, я солгала и сказала, что ненавижу тебя. Я не хочу, чтобы ты понял неправильно, поэтому переформулирую. Я ненавидела Канами, бросившего историю святой Тиары, но мне нравился Канами, спасший мою историю. Если учесть всё, он мне довольно сильно нравится. Очень.

Ластиара, говоря, бегала глазами.

Сиг покачал головой:

— Всё хорошо. Я уже слышал это от Серы, так что не переживай.

— Сера? Ах да, тогда мне придётся ещё раз её поблагодарить.

Меня вот-вот должно было вырвать. Некоторое время она смело и совершенно бесстыдно говорила всё это, но мы находились не в тихом месте, скрытом от посторонних глаз, — это был Одиннадцатый перекрёсток, пожалуй, самое оживлённое место Хузъярдса. Почти тысяча пар глаз выстроилась вокруг нас, окружая пошлым любопытством.

Хотя это не имело прямого отношения к признанию в любви, тот факт, что мы оба были рыцарями, смущал меня до желания умереть. Сиг и Ластиара, наверняка чувствовавшие моё состояние, продолжали разговор, совершенно не заботясь о своём рыцаре.

— Но я рад, — продолжил Канами. — Когда слышишь это прямо из твоих уст, на душе спокойнее.

— Нет, ещё не всё. Канами, пока не расслабляйся. Я давно сомневалась в наших чувствах. Думала, что все твои чувства ко мне и все мои чувства к тебе возможны лишь благодаря существованию святой Тиары тысячу лет назад! Поэтому давай проверим сейчас! Давай проясним всё!

Причина, по которой две недели назад она отвергла признание Сига, была простой: она не могла поверить в существующую между ними любовь. Увидев жизнь святой Тиары, она задумалась, не заимствованы ли её чувства к Канами. Ей также казалось, что Сиг видит в ней лишь отражение святой Тиары и что она не единственная, кого он по-настоящему любит. Теперь эти сомнения развеивались.

— Святая Тиара исчезла, потому что пожелала нам счастья! Если так, а наша любовь ненастоящая, я её подведу! Итак, под взглядами всех присутствующих она наконец задала прямой вопрос:

— Канами! Ты правда меня любишь?!

— Люблю! Я всё время это говорил! Ты моя единственная родственная душа! — без малейшего колебания ответил Сиг.

Я потерял дар речи. Моё лицо, прежде пылавшее от смущения и тошноты, постепенно бледнело. Почему так? Хотя я был их рыцарем, я чувствовал себя опекуном, беспокоившимся о беспорядке, который они устроили. Наверное, мне было ещё более неловко, чем им. Я так хотел домой, что на глаза навернулись слёзы.

— Правда?! Но учти, я ужасно хлопотная! Ты действительно можешь сказать, что будешь любить меня до самого конца?!

— Могу! Что бы ни случилось, я уверен, что смогу говорить это до самого конца, и поэтому знаю: ты — человек, с которым мне суждено быть!

На самом деле несколько слёз уже начали падать. Прежде чем я разрыдался, я прервал их признание:

— Э-эй, серьёзно, я правда обязан это слушать?

Мне казалось, что окружавшие меня зрители бросают на меня взгляды и цокают языками, но ради душевного здоровья я должен был установить границы. Я медленно начал отступать от них.

— Я вам больше не нужен, верно? Моё присутствие больше ни на что не влияет, верно? Эй! Эй, не используй магию измерений, чтобы каждый раз притягивать меня обратно, когда я двигаюсь! Это страшно!

Каждый раз, когда я делал шаг, Сиг использовал Dimension: Faultline, чтобы притянуть меня назад, создавая явление прямо из фильма ужасов.

Когда я спросил взглядом, зачем он это делает, Сиг с очень серьёзным выражением лица взмолился:

— Пожалуйста, Лайнер, оставайся здесь. Мне тревожно, когда тебя нет рядом. Если убежишь, я могу выстрелить заклинанием тебе в спину.

— Ты сумасшедший!

— Я нервничаю, когда признаюсь один, так что, пожалуйста, останься со мной…

Он что, робкая школьница, впервые признающаяся в любви?! Это даже не просьба — приказ! Даже если я действительно хотел убежать, пока действовало его заклинание магии измерений, сбежать было невозможно. Меня заставляли оставаться здесь этой нелепо несправедливой магией. Это был настоящий кошмар!

— Ты мне тоже нравишься, Канами. Просто я не уверена…

— Не уверена? Что это значит, Ластиара?

Они продолжили признание, словно ничего не произошло. Я больше ни о чём не хотел думать. Раз сбежать, даже если хочется, невозможно, оставалось лишь терпеть их натиск и отречься от собственных чувств.

Верно. Нужно было вспомнить тренировки Тиары. Как во время постоянных смертельных испытаний, я должен был сосредоточиться только на том, чтобы сохранить ясную голову и пережить это. Теперь я мог сделать лишь это.

Пока я балансировал на краю сознания, их разговор продолжался.

— Мне кажется, мои чувства отличаются от обычной любви. Это не похоже на то, о чём я читала в книгах или видела в пьесах. Как-то… странно… В общем…

— Отличаются от обычных? Прости, я всё ещё не понимаю.

— Ну, например, причина, по которой я влюбилась в тебя, или то, что мне в тебе нравится, отличается от обычного…

— Что тебе во мне нравится? Тогда почему бы не рассказать, что именно тебе во мне нравится? — спросил Сиг, и на его лице появилась слабая надежда.

— Да, это я могу сказать сразу. Знаешь, что мне в тебе нравится больше всего? Смотреть, как ты теряешься рядом с другими девушками! На это так весело смотреть!

— Что? Тебе во мне нравится именно это? Я думал, тебе нравятся моя сила и надёжность…

— Точно не это!

Сиг явно ошеломился, услышав ответ, настолько отличавшийся от ожидаемого. Но почему? Разве это не было очевидно? Немного раздражённый, я отпустил саркастическое замечание — правда, лишь про себя.

— Я так радовалась, просто думая о том, как вы с Диа исследуете Подземелье! Я с нетерпением ждала, как вы будете проходить его и на каком месте упрётесь в стену. А когда просто смотрела, как вы с Марией готовите дома, у меня улыбка до ушей! Я не могла дождаться, чтобы увидеть, как после этого вы станете ближе. Мне ещё очень нравилось, как ты сражался в гильдии со Сноу, словно настоящий герой! Она мучилась так, как с ней обычно никогда не бывает, а я не могла удержаться от смеха! В общем, я обожаю тебя, когда ты выкладываешься на полную! Очень-очень тебя люблю! — сияя, Ластиара раскрыла свою невероятно пошлую склонность.

Зрители дружно издали весёлый вздох, но мы с Сигом, непосредственные участники происходящего, ахнули по совершенно противоположной причине.

За таким забавно наблюдать со стороны, но когда дело касалось друзей или семьи, смеяться было не над чем.

— Я люблю тебя, Канами. Но знаешь что? Мне необязательно быть рядом. Даже если меня не будет рядом, я уверена, что всё равно смогу сказать: „Я люблю тебя“. Вот чем я отличаюсь от всех остальных: именно в этом я теряю уверенность в собственных чувствах. По её выражению было ясно, что это беспокоило её чрезвычайно серьёзно.

Я давно это знал, но любовь Ластиары была слишком всеобъемлющей. Из-за своего необычного происхождения — её создали, чтобы заменить другого человека, — она была терпимее большинства людей. Её сделали чересчур уступчивой. Кроме того, благодаря воспитанию Палинхрона и моего брата Хайна она привыкла превращать даже собственную жизнь в театральное представление и получать от этого удовольствие.

— Разве мне правда можно так тебя любить?! Разве по сравнению с любовью Мар-Мар и остальных моя любовь не слишком поверхностна?! Я уже начинаю думать, что даже называть её такой же любовью самонадеянно, — выкрикнула Ластиара.

Она мило улыбалась, но, задаваясь вопросом о собственной природе, нахмурилась так сильно, как только могла.

— Я не могу быть такой, как господин Хайн, который до самой смерти скрывал свои чувства и был готов полностью посвятить себя одному делу! Я не могу сойти с ума, как Диа, отчаянно не желающая отпускать любимого. У меня нет страсти Мар-Мар, которая убила бы человека ради себя. За моей спиной нет долгих лет, как у Святой Тиары. И я не была рядом с тобой с самого рождения, как твоя сестра!

Похоже, наконец прозвучала настоящая причина её неуверенности.

— Моя любовь неглубока! Она настолько поверхностна, что я не чувствую себя способной соперничать с чужой любовью и судьбой! Нет, я не думаю, что должна победить! Пока я не смогу поверить, что люблю Канами сильнее всех на свете, я не могу не чувствовать, что должна отступить!

Ластиаре не хватало сил оттеснить кого-то в сторону ради собственного счастья. Будучи до крайности воспитанной, она твёрдо верила: в любовной истории должен победить тот, кто любит сильнее всего. Она действительно не могла не следовать правилам пьесы.

Сиг немедленно ответил на эту необычную логику. В отличие от меня, который просто отмахнулся бы от неё как от неприятной хлопотной темы, он отнёсся к словам серьёзно.

— Это потому, что ты такая беззаботная! В мире полно людей, которые чувствуют то же самое! Они случайно женятся, и мужчины и женщины остаются этим довольны! Вернее, это такие люди, как Хайн и Мария, принимающие всё слишком близко к сердцу!

— П-правда? Нет, даже если это так, нет никаких сомнений, что мои чувства к тебе самые нечистые из всех! — Ластиара покачала головой, несмотря на справедливые доводы Сига.

— Ты мне нравишься, Канами, но окружающие тебя истории нравятся мне ещё больше! Я совсем не смотрю на самого человека — меня тянет к его романтическим обстоятельствам! Честно говоря, это ведь просто ужасно, правда?! Я даже не выбираю тебя по внешности, пренебрегая внутренними качествами. Мне нравится именно твоя история! Мне просто интересно наблюдать за твоим прошлым, судьбой и историей! Это вкус, сочетающий в себе худшие стороны Палинхрона и господина Хайна! Он настолько вульгарен, что даже мне противно!

— Вот именно! Я понял это сразу, как только встретил тебя! Ты самый жуткий человек на свете! Полный любитель острых ощущений, страшный и такой пошлый! Ты настоящий мерзавец, но именно поэтому я в тебя и влюбился!

— Что?! Как?! В эти мои качества?! Разве ты не влюбился в моё лицо?!

— Вот в это — точно нет!

Это была та же перепалка, что и раньше, только роли поменялись. Теперь в шоке осталась Ластиара. Похоже, оба неправильно понимали, что именно им нравилось друг в друге. Ластиара, вероятно, думала, что Сиг влюбился в неё из-за сходства её лица с лицом Тиары, но вкус Сига по-прежнему оставался настолько же дурным. Влюбиться в то, что скрывалось внутри неё? Это уже был чересчур странный вкус. Как у Серы. Честно говоря, не думаю, что когда-нибудь смогу его понять.

Пока я размышлял об этих невежливых вещах, спор продолжался.

— Вот за что я тебя и люблю! Именно поэтому рядом с тобой так легко и весело даже в таком мире! Ты заставляешь меня улыбаться, и понятия не имеешь, как я тебе за это благодарен!

— Я?! Ты правда согласен на такую, как я, Канами?

— Разве у кого-то есть только хорошие стороны? Разве любовь не в том, чтобы принимать и хорошее, и плохое, а потом учиться любить друг друга целиком? Любовь не измеряется временем или весом! Важно, можешь ли ты от всего сердца сказать, что любишь человека! Влюбляются не потому, что в другом нечего не любить. Именно потому, что любишь человека, ты можешь научиться любить даже то, что тебе в нём не нравится!

Ох, как же неловко. Я просто стоял рядом с ними — почему же мне было так стыдно? Если бы вокруг не было зрителей, было бы немного легче. Меня это вообще не касалось! Но от смущения я не мог этого вынести! И всё же уйти я тоже не мог! Попробуй я уйти сейчас — Сиг выстрелил бы мне в спину. А что сделала бы Ластиара, вообще неизвестно! В последнее время эти двое нещадно со мной обращались. Они наверняка выложились бы на полную.

— Ты уверена? Не пожалеешь?! Для меня важна история, поэтому я наверняка буду многого от тебя требовать! Даже если ты окажешься в ужасной передряге, я могу просто рассмеяться и оставить тебя там. Боюсь, я буду довольно жестока с тобой!

— Ну и что! Я уже привык. К тому же я знаю: ты добрый человек и не способна просто оставить того, кто действительно страдает.

— Кроме того, я не потерплю, если все не будут счастливы! Честно говоря, я люблю Диа и Мар-Мар так же, как тебя! Я люблю Сноу, Жнеца и Серу. Я люблю их всех! Поэтому приму только счастливый конец, в котором все идеальны, прекрасны и улыбаются. Ничего другого я не приму! Разве я могу любить тебя, оставаясь такой?

Битва признаний продолжалась, пока я страдал. Если оставить этих двоих наедине с собой, они, вероятно, могли бы бесконечно подтверждать свои чувства друг другу. Страсти здесь было столько, что я ни секунды в этом не сомневался. Внимательно всмотревшись в их лица, я заметил, что их зрачки расширились. Они так увлеклись, что даже не могли сфокусировать взгляд. Казалось, глаза вот-вот закатятся, а сами они рухнут без сил, и это меня тревожило.

Я подозревал, что для завершения этого признания необходимо согласие хладнокровной третьей стороны. Наверняка поэтому меня и заставили остаться. Это ужасно раздражало, но я начал играть роль свахи.

Я собрал в кучку тело, побитое во всех смыслах, и вмешался туда, куда меньше всего хотел вмешиваться.

— Ты с ума сошла, Ластиара? Ты спрашиваешь, можно ли тебе любить Канами? Конечно можно. Если ты так ярко покраснела, изливаешь свои чувства, а он всё равно откажет, тогда почти каждого жителя Хузъярдса придётся признать неспособным к романтике. Ты уже получила от Сига ответы на все свои сомнения, верно? О чём ещё колебаться? Что тебя сдерживает? Давай уже закончим с этим!

Я встал между Сигом и Ластиарой. Оба посмотрели на меня с невероятно счастливыми лицами. Почему-то они выглядели так, будто только что попросили у родителей разрешения встречаться и наконец получили его. Не знаю, почему они так смотрели. Не знаю, почему именно мне пришлось взять на себя эту роль.

Подавив желание пожаловаться, я заставил себя продолжить.

— Тиара тоже так сказала. Теперь всё в порядке. Тебя больше ничего не сдерживает. Можешь сказать. Давай, вперёд… Давай уже закончим с этим. Надеясь на такой исход, я подтолкнул Ластиару в спину.

И вот это совершенно бессмысленное признание наконец подошло к концу. Обмен чувствами, проделавший такой окольный путь, превратился в самое прямое из всех возможных выражений.

«Я… я…» — Ластиара побежала. Хотя Сиг стоял прямо перед ней, она стремительно сократила расстояние.

— Я люблю тебя! Люблю тебя, Канами! Я так сильно тебя люблю!

Она призналась по-детски. Её крик разнёсся по всей площади. Благодаря необычайной выносливости её сердечно-сосудистой системы он прогремел в ушах у всех, словно раскат грома. Казалось, этот шум заполнил не только Одиннадцатый перекрёсток, но и весь Хузъярдс.

Дело было не только в громкости её голоса. Чувства, вложенные в слова, смели весь окружающий шум мира. И вдруг Одиннадцатый перекрёсток погрузился в мёртвую тишину, сменившую собой целый мир звуков. Каждый человек вокруг на время перестал бормотать и повернул внимание к Сигу. Все затаили дыхание, следя за каждым его движением. Я не был исключением.

В центре бесчисленных взглядов глаза Сига слегка увлажнились. Я знал его так давно, что мог понять: сейчас моего мастера переполняли чувства, и он не находил слов. Хотя было очевидно, что Ластиара его любит, до этого самого момента он, должно быть, тревожился. После бесчисленных неудач он привык никогда не терять бдительности. Поэтому даже посреди этого приторно-романтичного признания он оставался настороже. Он опасался внезапной атаки человека, способного перевернуть ситуацию.

В глубине души он, должно быть, вспоминал её прежний отказ. Но теперь наконец достиг победы, в которой мог быть уверен. Первое признание произошло две недели назад в соборе. Тогда он оказался совершенно не готов. Признание в любви вышло спонтанным. Но сегодня всё было иначе. Благодаря тщательному планированию Тиары и моей полной поддержке мы создали идеальную обстановку: идеальное место для признания, с самой чудесной аудиторией, какую только можно представить. Безупречное признание для безупречной возлюбленной.

— Т-так какой твой ответ? — робко прошептала Ластиара.

Для нас это был короткий миг, но для неё он, должно быть, тянулся целую вечность. Не дождавшись ответа Сига, она съёжилась, по-настоящему встревоженная.

Ответ Сига прозвучал так естественно, словно иначе и быть не могло.

— Да, я тоже тебя люблю. Люблю всем сердцем, Ластиара.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В его словах не было ни единой лишней прикрасы, но произнесены они были со страстью, намного превосходившей её собственную. Это был миг, доказавший, что их любовь настоящая, а чувства взаимны. Ластиара целый год шла к этой точке.

Дальше всё произошло в одно мгновение. Ластиара шагнула вперёд. Расстояние между ними, и без того небольшое, стало ещё меньше.

— Канами! — и Ластиара заставила своего возлюбленного замолчать, прижавшись к его губам.

Сиг удивлённо расширил глаза, но сопротивляться не стал. Он быстро расслабился, закрыл глаза и ответил на поцелуй.

Толпа заохала и заахала, а мгновение спустя разразилась аплодисментами. Одиннадцатый перекрёсток наполнился криками ликования. Затем грянул оглушительный гром аплодисментов. Один за другим раздавались голоса, праздновавшие успех признания этой пары. Люди кричали: «Поздравляем!», «Отлично!» и «Наконец-то!» Их реакция напоминала зрителей, только что досмотревших пьесу до конца.

Разумеется, несколько разочарованных поклонников тихо вскрикнули, но вскоре и они присоединились к поздравлениям. Было ясно, что люди не просто поддались общему настроению — они сознательно старались не вести себя бестактно. Сиг и Ластиара действительно выбрали прекрасное место для признания, окружённые замечательной аудиторией.

Однако эти двое, окружённые потоком поздравлений, застыли в поцелуе, ярко покраснев. Они оставались в том же положении, не шевеля ни единым мускулом. Двигались лишь слёзы, набухавшие в уголках их глаз. Наверное, так выглядел человек, поцеловавший кого-то сгоряча и не подумавший, что будет дальше.

Что ж, мой шанс! Мне казалось, будто и Сиг, и Ластиара смотрят на меня, ожидая помощи, но я с глубоким вздохом отвернулся от них и поднял взгляд к небу. В таком состоянии они даже не смогли бы наложить на меня заклинание, чтобы остановить.

— На этот раз всё кончено окончательно.

Всё кончилось. Кончилось во всех смыслах этого слова. Скорее всего, сегодняшние события станут легендой Союзных государств. Можно было с уверенностью сказать, что родилась ещё одна легенда. День выдался очень долгим. Столько всего произошло. А ведь впереди оставалась ещё масса работы.

Сначала нужно было отнести куда-нибудь в безопасное место Фейдельта и Эмили, всё ещё лежавших на земле, чтобы поговорить с ними. Заодно предстояло вызволить Рагне, пленённую в соборе, и замести следы всех нарушений. Затем мне нужно было самому написать отчёт об инциденте, прежде чем это успеет сделать кто-нибудь другой.

В идеале я хотел, чтобы эти двое, всё ещё стоявшие там, прижавшись друг к другу яблочно-красными лицами, тоже присутствовали, но выглядели они такими счастливыми, что я решил оставить их в покое. Защищать время, которое счастливая пара проводит вместе, было моим долгом рыцаря, так что скучной уборкой придётся заняться самому.

— Хорошо! Решив, что делать, я хлопнул себя обеими ладонями по щекам и зашагал прочь.

Я в последний раз оглянулся. Передо мной был Одиннадцатый перекрёсток, который с завтрашнего дня, вероятно, станет ещё более известным местом для свиданий. Жители Хузъярдса гудели от радости. За ними я увидел, что статуя супружеской пары разбита. Напротив неё сломалась и скамейка, на которой я сидел неделю назад. Наверное, поесть там мне больше никогда не удастся.

Во многих отношениях я остался доволен и пошёл дальше. Несколько зрителей взглянули в мою сторону, но тут же снова повернулись к главной сцене. Никто меня не остановил, и я тихо ушёл, исполнив роль свахи.

Я выбрался из толпы. Она оказалась плотнее, чем я ожидал, и освободиться было довольно трудно. Однако мне удалось незаметно покинуть Одиннадцатый перекрёсток, не разрушив царившую там атмосферу. Идя по улицам Хузъярдса, я пробормотал себе под нос. Казалось, я отвечал на магию, бурлившую у меня в груди.

— Понимаю, Тиара. Значит, настоящая битва начинается здесь, верно?

Если всё пойдёт по её плану, то даже если позднее кто-нибудь применит Взгляд в прошлое ко всей стране Хузъярдс, раскрыть правду о сегодняшнем дне не удастся. Ни миру, ни Апостолам, ни Сигу, ни ей, никому. Я содрогнулся, ощутив холод приближающейся битвы. Хотя меня окружал такой счастливый конец, Дурные предчувствия не прекращались. Более того, это ощущение лишь усиливалось. Предстоящий путь всё ещё был долог.

Словно подтверждая это, передо мной протянулась длинная главная улица. И я отправился по дороге к Собору Хузъярдса, где находилась Тиара. Не было сомнений: сегодняшний день стал поворотным в моей жизни. Было ли это чувство вины перед братом или чувство вины перед Сигом и остальными? Я не мог ясно выразить это словами, но точно знал: одна важная миссия завершилась.

Мальчик и девочка, которых любил мой брат Хайн, теперь были счастливы. Видеть их счастливыми было одной из целей моей жизни. Я был уверен, что до конца своих дней не забуду их ярко-красные лица. Ритуал воскрешения, провалившийся год назад, завершился так, как все надеялись. Мне казалось, что я, младший брат Хайна, достиг того места, которого ему достичь не удалось.

Однако это было ещё не всё. Передо мной поставили новую миссию. За финишной чертой меня ждала ещё одна длинная дорога. Следующая дорога была ещё длиннее. Следующая стена — ещё выше. Следующая битва — ещё тяжелее. И всё же я не чувствовал ни тени уныния. Именно поэтому жизнь никогда не становится скучной. Было весело, и я даже мог позволить себе думать, что это просто неотразимо. Когда умер Хайн и жизни Сига и Ластиары оказались под угрозой, я не мог и представить, что когда-нибудь почувствую нечто подобное.

Я действительно изменился, — подумал я, слегка похлопав себя по спине, а затем чуть поднял взгляд.

— Ах, сегодня действительно чудесный день.

Под ясным голубым небом я почему-то почувствовал, что моя настоящая жизнь только началась.