Глава 3: Иде

Наш поединок начался. Когда мы одновременно побежали навстречу друг другу, я поклялся себе, что это станет доказательством. Если я побежду, то докажу, что я — канцлер Иде.

С этим единственным желанием в сердце я крикнул:

— Расступитесь! Casa Vilanca!

Это была не магия, а сила колдуна. По зову дриады сад превратился в магический лес, и деревья тех видов, названия которых я выкрикнул, начали двигаться. Покрытая мхом роща разрослась с неестественной скоростью, вытягиваясь и бушуя, словно живое существо.

Поскольку это была не магия, даже Основатель не смог бы ей противостоять. А главное, благодаря этому даже такой не слишком сообразительный человек, как я, мог одновременно управлять более чем десятью деревьями. Ветви призванных деревьев Casa Vilanca атаковали Канами Основателя со всех сторон.

В ответ Канами Основатель бросился вперёд, размахивая мечом, — вероятно, направляемый магией Dimension. На одном дыхании он изрубил на куски деревья, которые я выпустил.

— А-а!

Я поспешно отступил. Это не стало неожиданностью. Если полем боя был сад, за которым я ухаживал, то в нём всё ещё оставалось бесчисленное множество деревьев, которые я мог призвать. На этот раз их будет не десять. Я атакую сотней стволов и ветвей.

— Все, кто есть в саду, я рассчитываю на вас! Пожалуйста, прямо сейчас окружите Канами Основателя!

— Не недооценивай мой меч и Лорвен! Dimension Flamberage!

Он крикнул это в ответ.

В ответ на мой голос деревья атаковали, словно десять змей со ста щупальцами. Канами вытянул клинки из энергии измерения, и их бледно-фиолетовые лезвия ярко сверкнули. В одно мгновение были перерублены все сто десять деревьев, которые должны были находиться здесь. Направление и расстояние не имели значения. Это был удар, словно объявлявший, что весь мир находится в пределах его досягаемости. Действительно, сила Канами была столь же нелепой, как у покойного мастера Лорвена.

Я был в ярости и завидовал такому таланту, но спокойно привёл в действие контрмеру, заранее подготовленную в глубине сознания.

— Моя очередь! De Liffide! Защити всех!

Я направил ствол специально подготовленного дерева, заранее уложенного в нужном месте, навстречу опускавшемуся клинку.

Раздался глухой удар, когда лезвие погрузилось в древесину. Это был тот же звук, который издавала лесорубская секира, терпя поражение перед громадными деревьями, созданными природой.

— Что?!

От изумлённого крика Канами Основателя меч, растянувшийся так, словно собирался рассечь весь замок, внезапно остановился.

— Моё лезвие не может прорубить его?! Нет, его высасывают досуха! Но тогда…

Светившееся бледно-фиолетовым светом лезвие рассеялось в туман. Поняв, что из застрявшего клинка вытягивают магическую силу, Канами, похоже, добровольно развеял свою Magic Materialization. Поистине, он достиг вершины магии Измерения. Он ненормально быстро оценил ситуацию.

— De Liffide известен как Священное дерево поглощения магии! Его вырастил и вывел Похититель сущности дерева! Более того, внутри него начертаны формулы заклинаний Похитителя сущности света! Даже ты не сможешь перерубить его одной магией атрибута Измерения! А теперь поглотите Основателя целиком, Священные деревья магического поглощения — De Liffide!

Я выкрикнул эту информацию, чтобы запечатлеть в сознании врага неразрушимость моего заклинания. Затем начал битву, сосредоточенную вокруг этих усиленных магией деревьев.

Поглотив богатую, благоухающую магию Основателя, деревья De Liffide обрели невиданную прежде жизненную силу. Словно голодный зверь, они бросились вперёд. Эти растения не были ни плотоядными, ни людоедами — они поглощали магию. Я гордился ими и лелеял их, выращивая специально для встречи с Основателем.

И всё же этот человек, казалось, насмехался над моим шедевром и за считаные секунды нашёл способ ему противостоять.

— Эта штука хочет мою магию?! Я мог бы срубить их, но это слишком хлопотно!

Несмотря на бесчисленные деревья De Liffide, окружавшие его со всех сторон, Основатель подавил свою магическую силу до минимального уровня. Он развеял не только магические клинки, но и основополагающую магию — Dimension. Затем, закрыв глаза, перерубил всё одним лишь физическим мечом.

— Что?! Это нелепо!

Я едва не выругался вслух. Это был настоящий Лорвен Аррас, Похититель сущности земли. И он полностью владел магией, которая должна была быть его слабостью. Иными словами, врагом передо мной был величайший мечник в истории, к тому же превосходно владевший магией. Если я продолжу атаковать этого нелепого врага одними деревьями De Liffide, то в мгновение ока лишусь их всех.

Я тут же остановил атакующие деревья и отозвал их к себе, сосредоточившись исключительно на защите. Естественно, Основатель и я приняли стойки, каждый ожидая атаки врага, а огромный двор окутала тишина. В ритме дуэли открылась короткая передышка.

Медленно открыв закрытые глаза, Основатель заговорил с выражением человека, только что закончившего разминку:

— Твоё имя вполне оправданно, Похититель сущности дерева. Ты сражаешься, управляя магией различными деревьями, не так ли?

Он излучал уверенность. Священное дерево магического поглощения De Liffide было драгоценной разновидностью, которую выращивали тысячу лет, но для него, похоже, служило лишь первым испытанием, позволявшим оценить мои способности.

Чтобы скрыть тревогу, я тоже заставил себя принять невозмутимое выражение и ответил, стараясь придать смешку оттенок непостижимой глубины:

— Нет, Канами Основатель. Управлять деревьями с помощью магии… Такие ловкие трюки мне не по силам. Всё, что делаю я, гораздо проще.

Как обычный человек, я не мог творить подобные сказочные чудеса. Для магии управления растениями, которой владели другие маги стихии дерева, требовался немалый талант. И, к сожалению, именно этого мне не хватало.

— Моя магическая сила специализируется на усилении окружающего пространства. Если говорить совершенно честно, только это она и умеет. У меня нет ни мастерства в магии, которым обладает так называемая Демоническая королева, Верховная королева Лорде, ни способности создавать новые заклинания, как у тебя, так называемого Основателя. Кроме того, качеством моей магии так же трудно управлять, как магией мастера Тиды, а общий объём моей магии лишь сравним с объёмом мастера Лорвена, жившего одним только мечом. Все называли меня неудачником — не только как мага, но и как бойца.

Я без притворства признался в своей настоящей силе. Он всё равно смог бы понять, что я говорю правду. Мне не о чем было сожалеть. В конце концов, именно это я хотел, чтобы узнал Канами Основатель. Я хотел донести хотя бы одну причину нашей дуэли.

— Всё, что я могу, — это Growth Promotion, Recovery, Enhance Ally и Enhance Self. Всего четыре заклинания. У меня нет ни единого средства атаки. Поистине, я родился лишь для того, чтобы поддерживать других. Всё, что я могу, — раскрывать их сильные стороны и помогать им жить! Но, с другой стороны, в этом одном мне нет равных! На этой арене я сильнейший! Growth—Branchwood!

Я активировал заклинание усиления, действующее по площади, на сад. Разумеется, привлечённые этой магией деревья De Liffide приблизились ко мне. Я не сопротивлялся. Вместо этого вонзил ноги в землю, распространил корни у своих ступней, приняв облик дриады, и начал заранее направлять магию в деревья. Затем я попросил их о помощи. Как друзей я попросил товарищей, которые до сих пор заботились обо мне, помочь сражаться с врагами. Это был единственный известный мне способ сражаться.

Ответом на мою мольбу стал скрип быстро растущих деревьев. Он напоминал ликующие крики. Получив магическую силу через землю, растения пообещали встать против врага. Затем каждое дерево в саду пришло в движение, пытаясь схватить Канами Основателя.

— Их стало ещё больше?! Проклятье, на этот раз среди них есть и людоеды!

Увидев среди растений создания с явно чудовищными очертаниями, Канами Основатель раздражённо цокнул языком.

— Хе-хе, не только людоедные растения! Число видов в этом замке так же неисчислимо, как звёзды! У меня в руке всё ещё осталось немало карт!

— У тебя есть время всё это объяснять, Иде?!

— Да, у меня есть и время, и уверенность! Это моя территория! Я ни за что не проиграю!

Нет. Преимущество было у него. Столкнувшись со штурмом во всю силу, он всё ещё сохранял самообладание и мог разговаривать. Это показывало, что у него осталось немало резервов. Скорее всего, он сдерживал полную мощь, опасаясь вмешательства Носфи. Даже при таком ситуативном преимуществе это всё было единственным, на что я способен.

Одним взмахом меча Канами Основатель перехватил хаотичный танец всех растений и выдержал его, не получив ни царапины. Он быстро привык к атаке и неуклонно приближался ко мне. Привык? Это было просто нелепо. Слишком несправедливо. Перед подавляющей мощью врага полагалось хоть немного запугаться. Да, у меня в руке могли быть бесчисленные карты. Но растения оставались растениями. Большинство питалось землёй, водой и светом, тихо живя своей жизнью. Сильные виды, такие как Священные деревья магического поглощения De Liffide, встречались редко.

Сейчас Канами Основатель опасался Носфи и не решался на решающую битву. Но если бы он выбрал безрассудный натиск во всю силу, меня перерубили бы в одно мгновение. Вероятность победить его в прямом столкновении, скорее всего, равнялась нулю. За эти полминуты боя я понял это наверняка. Не пройдёт много времени, прежде чем он придёт к тому же выводу.

— Проклятье! Другого выбора нет!

Со стоном я вырвал ноги, укоренённые в земле, и начал отступать.

— Иде, стой! Думаешь, сможешь сбежать?!

— Я никогда не считал один этот сад полем боя! Замок Виайсии — мой арсенал, созданный исключительно для уничтожения Похитителей сущности! Я использую каждую его частицу!

Хотя я понимал, что это нечестно, я попросил растения сада задержать Канами Основателя, пока направлялся к западному выходу. Я скрылся в похожем на туннель коридоре.

— Вот добыча! Все вы, Теллиарии, пожирающие камни!

Бесчисленные зелёные лозы свисали с потолка большого зала, словно занавески. Они начали двигаться, пытаясь обвиться вокруг Канами, который последовал за мной в зал.

Разумеется, он взмахнул мечом, чтобы перехватить их.

— Это…

Он тут же понял. Вид, известный как Теллиария, пожирающая камни, целился не в его тело, а в носимую им руду. Никому, кто проходил через этот большой зал, не позволялось иметь при себе оружие.

— Они охотятся не за мной, а за моим мечом!

— Теллиарии, пожирающие камни! Гордое потомство Основателя! Во имя Похитителя сущности дерева я молю вас! Опутайте и захватите этого великого мечника!

Этот огромный коридор был гнездом этих лоз. Я, кулачный боец, мог пройти через него, а мечнику Канами было не так просто.

Мы оба не позволяли невозмутимым выражениям дрогнуть. Каждый делал вид, будто приберёг в рукаве ещё несколько трюков, и пытался прочесть карты противника. Канами устремил на меня острый взгляд, решив не упустить ни малейшего изменения в моём выражении лица, не говоря уже о словах. Пугало, как он, казалось, ощущал не только движение лицевых мышц, но и температуру моего тела, кровоток и даже количество выступившего пота.

— Иде, ты ведь уже должен быть готов, верно? Что ещё ты можешь…

На полуслове он прижал ладонь ко рту и согнулся.

Я оскалился, словно злодей.

— Хе-хе. Наконец-то подействовало, правда?

Враг был ужасен. Но я всё равно продолжал смеяться. Я не отступлю ни на дюйм. Именно поэтому я всё подготовил. Чтобы у меня была уверенность!

— Этот симптом вызван ядовитым цветком золотого тридрака. Увеличить его воздействие и уменьшить остальные цветы?

Тихо разговаривая с яркими цветами, расцветавшими в углу комнаты, я направлял магию через землю. Красные и синие растения вернулись в состояние бутонов, словно время повернулось вспять, оставив лишь жёлтые цветы. Разнообразное множество растений, цветших в большом зале, теперь целиком окрасилось в жёлтый цвет.

— Иде… Неужели ты…

— Да. С тех пор как ты вошёл, ты ведь видел повсюду прекрасные цветы, верно? Ты думал, что их подготовили, чтобы придать замку красок? Разве ты забыл, как я говорил, что готовлюсь перехватить тебя на днях? Все они — ядовитые цветы, специально выведенные токсичные растения, обладающие высшим уровнем опасности на континенте.

Я раскрыл правду, пока он смотрел на меня исподлобья.

Если бы я использовал отравленные стрелы или высокую концентрацию особых газов, с ними было бы легко справиться. Но, похоже, даже Канами не мог защититься от атаки, исходившей за пределами сознания и нанесённой естественными цветами. Это была одна из слабостей, которую он сам раскрыл тысячу лет назад.

— С этого места я оставляю всё Золотым тридракам! Все остальные, передохните!

Я свёл яд к одному виду, затем направил магическую силу от ног и вдвое увеличил количество пыльцы. Перестараться было совершенно невозможно. Поскольку яд не действовал на меня как на дриаду, я без малейшего колебания увеличивал дозу.

— Этого количества должно хватить, чтобы свалить даже дракона… но всё равно недостаточно! Впечатляет, как хорошо твоё тело держится, но давай не спешить и позволим яду пропитать его!

Чем больше мы разговаривали, тем сильнее Канами, похоже, осознавал, что вдыхать пыльцу невыгодно. Он молча бросился на меня с голыми руками. Наконец момент настал.

Я спокойно встретил его бросок. Опустив бёдра, я погрузился в боевую стойку. Каким бы ужасным он ни был, здесь я не мог отступить. Теперь он был отделён и от меча, и от магии, а яд ухудшал его состояние. Кроме того, предубеждение, будто Похититель сущности дерева слаб в ближнем бою, заставляло его бросаться вперёд, безрассудно атакуя вместо того, чтобы обойти меня. Если не решить всё сейчас, то когда же ещё?

— Не недооценивай канцлера Иде!

С голыми руками я приблизился к нему, взмахнув рукой, словно гибкой ветвью. Нанесённый снизу удар тыльной стороной кулака, подобно сорвавшейся с плети, проскользнул сквозь защиту врага и точно попал ему в челюсть.

— Кх!

Канами удивился, что в ближнем бою первым ударили его, и отступил на шаг, застонав. Но он быстро восстановил равновесие и снова бросился вперёд.

Попал! Мой кулак достиг цели. Мой стиль боя работал против Основателя. Подавляя нарастающее возбуждение, я встретил его атаку. Это была стойка, которой генерал научил меня тысячу лет назад. Раньше я называл её кулачным боем, но, если быть точным, это была самооборона. Я превратил её в разновидность боевого искусства, сосредоточенную на успешном первом ударе и нейтрализации способностей врага.

Перед тем как целиться во врага, я добавил особый быстрый финт. Но Канами заблокировал его, словно заранее предвидел. Это был всего лишь второй удар, а он справился с ним с такой лёгкостью.

— Ц-с!

Хотя я был потрясён, мне удалось тут же вернуть самообладание. Я узнал это ощущение. Даже если мой первый удар был неотвратимой техникой, именно Канами Основатель мог опровергнуть саму идею его неизбежности. Понимая это, я смог быстро перейти к следующему действию.

Я раскрыл заранее спрятанный в одежде мешочек и рассыпал его содержимое, бросаясь на него.

— Дымовая завеса?! Но лишить меня зрения не получится! Стой, что это?!

Канами уклонился от моей хватки, не полагаясь на зрение. Но тут же почувствовал неладное и отступил на шаг.

— Это не дымовая завеса? Неужели… семена?

— Именно. Моё оружие не ограничивается ядом. Если эти семена попадут тебе в лёгкие, они уничтожат тебя изнутри.

Я рассмеялся, радуясь успеху ловушки, и сам вдохнул семена. Как дриада, я мог сосуществовать с семенами. Поэтому благодаря этому почти самоубийственному методу мог рассеивать опасные семена в огромных количествах.

Выражение лица Основателя стало жёстче. Он отступил от меня, увеличивая расстояние, и начал создавать заклинание. Это была необычная магия, не относившаяся к атрибуту Измерения.

— Cure! Full Cure! Remove!

— Думаешь, такая грубая базовая магия способна это исцелить?! Это яд и семена — выведенные, выращенные и активированные магией Похитителем сущности дерева!

Спрятанное в большом зале дерево De Liffide отреагировало на активацию целительной магии. Раздосадованный Канами уклонился от него, отказавшись от попыток вылечить недуги своего статуса и подавив выброс магической силы из тела. Затем, дыша неглубоко, но смело и без колебаний, несмотря на клубившиеся вокруг пыльцу и семена, он на полной скорости бросился ко мне, вытягивая светящуюся руку.

— Тогда я просто немедленно закончу эту битву! Distance Mute!

— И от этого я тоже подготовился!

Сосредоточившись только на выигрыше времени, я отбил светящиеся фиолетовые руки Канами Основателя своими перчатками. Эти перчатки выковал мой ученик, вырезавший их из Иггдрасиля в саду и освоивший искусство кузнечного дела Благословенного железа; Носфи начертала на них устойчивость к Измерению. Поистине, это была броня легендарного класса, изготовленная на заказ для победы над Канами Основателем. Её сила полностью отражала разъедающее действие Distance Mute.

Канами, удивлённый, спокойно отключил заклинание на правой руке. При желании он мог разъесть перчатки, но, вероятно, решил, что в пространстве, где пряталось дерево магического поглощения De Liffide, это будет трудно.

Похоже, сначала он решил оглушить врага и взмахнул кулаком, как недавно сделал я. Я ответил тем же. Кулак встретился с кулаком. Началась драка. Наконец я оказался в единственном виде боя, которым действительно мог заниматься. В такой драке преимущество было на моей стороне. Тысячу лет назад мне не хватало ловкости, чтобы владеть клинками, как другие. Даже если в руках у меня была всего лишь палка, я не мог предсказать, куда направится её конец. Снова и снова я пытался освоить техники меча, но лишь ранил собственные руки или бёдра. Я мог понять движения собственной руки, но стоило ввести в уравнение что-то ещё — и я становился беспомощным. Я был воплощением человека, совершенно не приспособленного к спорту. По той же причине я не мог управляться ни с копьями, ни с луками.

Увидев это, генерал Фольц, старый генерал Северной армии, посоветовал мне сражаться голыми кулаками. Я начал с самообороны для женщин и детей, перешёл к базовым техникам тела и наконец освоил собственную разновидность боевого искусства, подпитываемую силой, которую обрёл, став Похитителем сущности.

Вот почему в такой кулачной драке я отказывался проигрывать. После того как мне много раз говорили, что это единственный вариант, я неустанно тренировался именно в нём. Задолго до того, как стал Похитителем сущности дерева! И даже после того, как стал Похитителем сущности дерева! Я неустанно продолжал!

Ради этой битвы, ради этого дня…

— Я не проиграю!

Я не мог подражать движениям врага и менять ответ с помощью какого-либо навыка. Я просто видел атаку врага и отвечал оптимальным движением, используя техники, намертво въевшиеся в тело.

В головокружительном вихре скрещивающихся кулаков я наконец применил одну из самых мощных техник. Я отвёл оба кулака Основателя изнутри, сделал вид, будто подсекаю его ногой, шагнул вперёд, сократил расстояние и вложил всю силу тела в удар ладонью. Он принял удар в живот, стиснув зубы и выдерживая его.

Он не отступил, но выражение его лица явно изменилось. Следующее движение заметно замедлилось. Я могу это сделать! Это был удар, заставивший меня почувствовать, что вся моя жизнь до этого момента не прошла впустую. Я ощущал: все ночи, проведённые без сна за бесконечным повторением одной и той же техники, того стоили.

Я чувствовал, как приближается победа: всё, что я подготовил, работало идеально. План удался благодаря замку Виайсии, который я подготовил тысячу лет назад. Выращенные мной растения лишили врага меча. При содействии Носфи Канами не мог использовать и магию. Каждая ловушка срабатывала, нейтрализуя его способности. А затем оставалось боевое искусство, разновидность которого я поставил на кон. Оно работало! Моя сила текла через Канами Основателя! Теперь, если я выпущу последний козырь, всё будет решено.

Ослабить Канами Основателя, схватить его за руку и активировать Anti-Founder Magic Seal моего замка Виайсии. Вот и всё. Так выглядела бы победа канцлера Иде.

— Канамиии!!!

Я завыл, когда победа уже была перед глазами. Продолжая двигаться, я наносил один удар кулаком за другим, ведомый техниками, навечно въевшимися в мои мышцы. Если мне удастся схватить его за руку своей разновидностью боевого искусства, всё закончится. Я одержу победу.

Ещё немного. Оставалось только схватить его. И этого было бы достаточно.

Я почувствовал тревогу через десять секунд после того, как получил преимущество.

Каждый мой приём отражался или отводился в сторону, пока наконец мне не стало трудно даже коснуться Канами Основателя. Иными словами, моё преимущество продлилось всего десять секунд. Что происходило? Что, чёрт возьми, происходило?

Согласно плану эта разновидность боевого искусства должна была позволить мне хотя бы раз схватить Основателя за руку. Но реальность оказалась слишком беспощадной. Я ни разу не смог его схватить. Хуже того, с каждой секундой отставал всё сильнее. Кулак сталкивался с кулаком, и меня постепенно оттесняли назад.

От ужасающей реальности по моей спине пробежал холодок. Я смотрел не на движения врага, а на его лицо. Канами Основатель был невозмутим и пристально следил за моим телом. Эти непостижимо пустые глаза были отличительной чертой пользователя магии Измерения.

Увидев эти смоляно-чёрные глаза, я содрогнулся и всё понял. Сейчас Канами пытался подражать моей разновидности боевого искусства и скопировать её навык.

В первую секунду он почувствовал мою слабость, следующие десять секунд наблюдал и тренировался, а теперь прямо во время боя пытался сократить разрыв в навыках. И тот факт, что мои техники оказались совершенно бесполезны, означал… Что ж, именно это. Навык, на освоение которого я потратил больше десяти лет, был высосан всего за дюжину секунд.

— Идиотизм! Это нелепо!

Я проклинал всё, повторяя техники, которые теперь были абсолютно бесполезны.

Канами хладнокровно отражал их. Нет, хуже — он взял разновидность боевого искусства, которую я считал доведённой до совершенства, за считаные секунды возвёл её на новую высоту и обрушил на меня.

Отброшенный этими невидимыми техниками, я исказил лицо от боли. Это было нелепо. Неужели он хотел сказать, что для обычного человека год равен для гения секунде? Неужели техника, которую я оттачивал сам, была лишь удобной ступенькой?

— Не смей, Канами!!!

В ярости я бросился вперёд, чтобы схватить его. Но противник предвидел движение и вместо этого схватил меня за руку. В итоге первым удалось схватить меня Канами. Затем на меня обрушился плавный, безупречный приём боевого искусства — такой, какого я даже не заметил. Жгучая боль пронзила всё тело.

— Кх! Ух!!!

Движения врага были слишком быстрыми. Я даже не понял, каким приёмом он меня ударил.

Но благодаря боли, пронзившей мозг, я понял своё состояние. Правая рука была сломана, но я не мог остановиться. Мгновенно заставив деревья, гнездившиеся внутри меня, вырасти, я использовал их как шины для сломанной кости и приготовился к контратаке.

Но этот первый шаг был отброшен ударом Канами. Я едва осознал, что он пришёлся снизу. Я также узнал тот же приём кулаком, которым сам воспользовался в начале боя. Я не мог заблокировать атаку, которая должна была быть идентичной. Если бы она в точности повторяла мою атаку, я смог бы её остановить, но, разумеется, она была быстрее моей.

Прежде чем я успел понять, преимущество в обмене ударами полностью перешло на его сторону. Мне снова и снова хватали и ломали руку. От ударов и переломов сознание едва не покидало меня. Повреждения накапливались, тело немело и переставало двигаться. Я тут же исцелял всё растениями и магией, но кости уже были раздроблены. Я едва двигал телом, проталкивая древесину в пустоты, где должны были находиться кости. Лопнувшие кровеносные сосуды держались лишь на деревянных волокнах. Моё тело, балансировавшее на грани распада, поддерживали только корни, якорями вцепившиеся в землю подошвами ног.

Меня били, били и били, безжалостно избивая, пока наконец правый кулак Канами не врезался в центр моего лица. Шнурок, державший длинные белые волосы, лопнул, и они разлетелись вокруг, словно грива льва.

Затем, увидев, что я всё ещё стою, Канами изменился в лице. Сквозь разбитые очки я почувствовал, как враг дрогнул. Я увидел кровь, сделавшую кулак Канами скользким, и заметил, как пошатнулась его стойка. Это был шанс для контратаки, ради которого я вынес всё.

— Я ещё не сбит!

Даже пока меня избивали, мой правый кулак жестоко врезался врагу в щёку.

— Кх!

Канами, должно быть, считал контратаку в таком состоянии невозможной. Он, вероятно, украл все мои техники боевого искусства и потому расслабился. Удар достиг цели именно потому, что был нанесён без техники.

— Ещё не конец! Ещё не конец, Канами!

Выкрикивая имя врага, я отказался от защиты и бросился вперёд вместе с деревьями внутри меня.

Канами ответил тем же. Уклоняясь от моего кулака, он врезался в меня всем телом и обхватил руками за пояс. Затем с силой, с какой вырывают громадное дерево с корнем, выкрикнул моё имя в ответ.

— Иде!!!

Похоже, ему не понравилось, что мои корни вцепились в землю. Словно требуя, чтобы я встал на собственные ноги и сражался сам, он вырвал моё тело из земли, поднял его, донёс до стены большого зала и впечатал в неё. Моя голова ударилась о стену, зрение побелело, а спина, казалось, разлетелась вдребезги. Я влетел в гостевую комнату в дальней части большого зала, затем пробил ещё одну стену и оказался в следующей гостевой комнате, расположенной глубже. Этот процесс повторялся: моё тело несло всё дальше, в глубины замка.

В битве между Похитителями сущности искусственных стен практически не существовало. Почувствовав, что становлюсь сильнее и выносливее, я бессознательно сцепил руки и взмахнул ими вверх.

— Канами!!!

Я изо всех сил врезал сцепленными кулаками врагу в спину, остановив наше движение.

Канами рухнул сверху вниз, проломив пол гостевой комнаты. Разумеется, он тут же поднялся и снова бросился в ближний бой. Я встретил его лицом к лицу. Всё ещё не конец. Моя разновидность боевого искусства сохранялась. В драке с исцелением у меня по-прежнему было преимущество.

Моя магия восстановления намного превосходила магию Канами. А главное, решающим было умение исцеляться, не выпуская магию наружу. Благодаря этому только Канами Основатель становился целью деревьев De Liffide, заполнивших каждый угол замка. Поэтому мы продолжали обмениваться ударами. Я не боялся кулаков врага. Я принимал удары, нанося свои. Я выдержу сотню ударов, лишь бы провести одну контратаку. Я исцелюсь сто раз, прежде чем враг исцелится единожды, — и победа будет моей.

— Это ещё не конец!

Я крикнул. Теперь я уже не мог поспевать за боевым искусством врага. Его кулаки были невидимы.

Моё тело кричало от боли. Я превысил пределы. Магическая сила с ужасной скоростью расходовалась на восстановление и ремонт. Она почти иссякла. Но я был близок. Ещё немного.

Пожалуйста, сердце, можешь остановиться. Но только ненадолго притворись, что продолжаешь биться.

Так молясь богам, я продолжал сражаться. Даже когда меня били, я отчаянно отвечал. Веря, что, пока дух не сломлен, шанс на победу всё ещё остаётся, я снова и снова выдерживал атаки врага. В конце концов первым отступил Канами Основатель.

Я не мог преследовать отступавшего врага и стоял, хватая ртом воздух. Тем временем Канами скривился, жалуясь на мою тактику.

— Как зомби ты сражаешься, Иде.

Я… победил. Я одолел его в обмене повреждениями и восстановлением. Если смотреть на состояние наших тел, разница была разительной. Лицо Канами оставалось безупречно красивым, тогда как я был покрыт кровью, а мои кости были переломаны и тело покрывали синяки. Но его прекрасное лицо побледнело. Посаженный мной яд начал действовать. Ранее проглоченные семена проросли и теперь давили на его лёгкие. Повреждения были гораздо серьёзнее, чем казались снаружи. Пусть он и называл меня зомби, но, если так продолжится, победа наверняка будет у меня в руках.

— Не зазнавайся, Иде…

Пока я радовался перемене событий, Канами окатил мои надежды холодной водой. Затем он использовал магию, к которой не прибегал долгие годы.

— Distance Mute.

Он обернул правую руку магической силой высокой плотности и улыбнулся мне.

— Что за…?! Ты ведь уже доказал, что эта магия на мне не работает.

— А, знаю. Поэтому я немного меняю подход. Если она не сработает на тебе, тогда целью буду… я.

Канами вонзил светящуюся правую руку себе в грудь и начал исследовать внутренности с невиданной сосредоточенностью. Это не выглядело простым вмешательством Измерения внутри тела. Абсолютная серьёзность задачи позволила мне понять его намерение.

— Не может быть!

Он исцелялся не магией восстановления, а чем-то совершенно иным.

— Так вот оно что! Я думал, ты не используешь магию, но всё это время применял Dimension внутри себя! Ты собираешься прямо здесь провести операцию?!

Неустанные движения его рук ясно показывали: план операции уже был составлен.

— Готово!

Канами произнёс фразу, звучавшую как подтверждение успеха, и извлёк из своего тела два магических камня.

Оба камня были зелёными. Как Похититель сущности дерева, я мог смутно различить их природу. Это были магические камни яда и семян. Похититель сущности измерения мог окаменить всё, что ему не нравилось, — даже неосязаемые вещи.

— Но ты ещё не полностью восстановился, правда?! А главное, в этой магии полно прорех! Твоя магическая сила вытекает наружу! De Liffide, все, сейчас!

Проклиная себя в душе, я спокойно призвал растения из окружающего пространства. Несомненно, Distance Mute было заклинанием высшего уровня. Его применение создавало значительные прорехи.

— Прости, но прорехи нет. Я решил, что теперь безопасно, поэтому и использую магию. Я…

Канами не отменил Distance Mute. Вместо этого снова погрузил правую руку в собственное тело и провёл ту же операцию, что и прежде, уклоняясь от деревьев, наступавших с пола и стен.

Пока я призывал растения, я контратаковал его уклонения кулаком, используя свою разновидность боевого искусства. И всё же атаки на Канами…

— Что, не попадают?

Несмотря на бесчисленные растения и мои собственные кулаки, его не задело ни одно. То, что всего мгновение назад должно было сработать, за считаные минуты стало совершенно бессмысленным.

Канами спокойно заговорил, пока я, ошеломлённый этой неразумной способностью учиться, стоял неподвижно:

— За время наших сражений я понял, как с тобой сражаться. И как справляться с этими растениями тоже.

— Невозможно! Даже если бы я мог, подготовить контрмеры против каждого растения, обитающего здесь, невозможно! Ты подготовился, потратил годы, создавая…

Внезапно окружавшие Канами растения разом перерезало.

— Что?

Левая рука Канами, всё ещё погружённая в его тело, теперь сжимала меч. Более того, лезвие, вытягивавшееся из неё, похоже, создавала способность Magic Materialization. Его одежда тоже вернулась в состояние, предшествовавшее дуэли.

Полупрозрачный клинок рванулся ко мне. Я отбил его перчаткой и попятился.

— Невозможно! Почему твоя магия течёт через древесину?! Пока здесь начертаны формулы заклинаний госпожи Носфи, перерубить её невозможно!

Канами не ответил на мой вопрос. Выражение его лица означало конец лёгкой болтовни: отныне всё становилось серьёзным.

Не имея выбора, я сам стал искать причину. И тогда заметил, что вытянутый им клинок был не бледно-фиолетовым, а бесцветным.

— Цвет его магии изменился? Нет, изменилась её природа? Неужели… Он вмешался в собственную душу, изменив сам атрибут создаваемой ею магии?! Как же это ужасно!

Ответ скрывался в правой руке, всё ещё застрявшей внутри Канами, и изменённой магической силе. Это было слишком невероятно. Я мог понять такое лишь потому, что сам стал Похитителем сущности и глубже постиг души и магическую силу. Вмешательство в собственную душу было поступком, настолько богохульным, что бросало вызов самим богам. Один неверный шаг — и последовало бы разрушение, более страшное, чем смерть.

— Я лишусь возможности пользоваться одной рукой, но наконец смогу сражаться мечом. Даже если De Liffide и Теллиарии нападут на меня вместе, теперь я справлюсь.

— Ты сумасшедший!

— Всё ради того, чтобы победить тебя, Иде!

Выкрикнув это, Канами взмахнул мечом перед собой. Он сражался против самого себя с предельной сосредоточенностью, используя каждую крупицу таланта и все силы.

В груди у меня поднялось неописуемое чувство — смесь радости и печали, гнева и полного недоумения. И прежде чем я успел осознать это, движения окружавших меня деревьев De Liffide замедлились. Я не знал, каким способом он это делал, но Канами, похоже, подражал мне и заранее подпитывал растения магией. Чистые растения, сбитые с толку врагом, который предлагал им столько пищи, начали к нему привязываться. Скоро атаки растений станут бесполезными. Преимущество, которое принесла госпожа Носфи, рассыпалось.

Яд внутри Канами был силой нейтрализован, а меч и магия снова стали ему доступны. Теперь оставалось лишь увеличить расстояние между нами. Я не мог падать духом. Мне следовало предвидеть, что мои техники боевого искусства могут не сработать. Нужно было просто перейти к следующему плану, как мы и задумывали.

— Wood Spears!

Я выпустил козырь, подготовленный перед центральной лестницей замка Виайсии. Разбив лучшие в стране магические камни, я высвободил высшую великую магию атрибута дерева.

Деревянная лестница изогнулась, превратившись в бесчисленные длинные острые шипы, пронзившие врага. Но Канами без труда проскользнул в промежутки между ними. Купленной этим козырем передышки едва хватило на секунду — если хватило вообще.

Меч Канами без единой ошибки атаковал меня издалека, не переставая. Мне удавалось блокировать его перчатками, но я чувствовал, как они медленно изнашиваются. Такими темпами даже оружие, выкованное из Иггдрасиля, не выдержит. Дальность этого меча была смертельной. Не способный ни убежать, ни сократить дистанцию, я оказался бы разрезан на куски.

Я тут же побежал вверх по превращавшейся центральной лестнице. По пути разбил несколько дорогих магических камней, подготовленных заранее, и использовал их, чтобы задержать врага, отчаянно увеличивая расстояние. Однако это было всё равно что сообщить Канами, что мои стратегии подходят к концу. Уверенный, что больше значительных ловушек не осталось, он начал с новой силой размахивать мечом.

Великую магию атрибута дерева сметало, словно клочки бумаги. Толстые стволы, пытавшиеся поглотить врага, бесчисленные корневые щупальца, буря листьев, разрезавших плоть, сок, расплавлявший всё вокруг, — всё сметалось, сметалось и сметалось, а затем разрезалось. Но это было ещё не всё. Даже сама сцена, которую я подготовил, — замок Виайсии — теперь оказалась в пределах досягаемости этого нелепого мечника. Колонны большого зала, винтовая лестница, толстые стены, потолок, отделявший третий этаж от четвёртого, сам пол — всё, независимо от расстояния и размера, было рассечено Канами Основателем.

Канами преследовал меня, и два его непостижимо пустых, смоляно-чёрных глаза сияли. Пока мой гордый замок без труда разрезали на части, я мог лишь бежать, исказив лицо от боли. Вверх — используя всё, что было в моём распоряжении, я бежал, бежал и продолжал бежать.

Наконец я добрался до тронного зала замка. Висевший на стене государственный флаг трепетал на ветру, врывавшемся в окно. Именно это место я выбрал конечной точкой нашей дуэли. В этом смысле всё шло по плану. И всё же моё лицо исказилось ещё сильнее. Я оказался здесь не по своей воле — меня загнали в угол.

Я добежал до подножия трона и обернулся. Затем Канами внезапно остановил взмах меча. Похоже, этот тронный зал был ему дорог. Он втянул вытянутое лезвие и начал осматривать помещение. Возможно, он тоже собирался сделать это место конечной точкой нашей дуэли. Он делал это так тихо, что казалось, будто воля к сражению покинула его и теперь он просто смотрит на меня.

Раздражённый его спокойствием, я не смог удержать то, что лежало глубоко в сердце.

— Почему, Канами?! Почему ты так безжалостно сражаешься со мной?! Зачем ты издеваешься над собственной душой?! Почему ты так отчаянно хочешь победить меня?! Ты вообще никак не связан с Виайсией! Ты даже не из этого мира! Зачем вмешиваешься в наши дела?!

Только теперь я обрушил на него негодование, которое с самого начала держал в себе.

Услышав эти слова, Канами ответил без малейшей задержки, словно ждал вопроса:

— А почему ещё? Потому что я не мог спокойно смотреть, как вы, двое братьев и сестёр, страдаете! Всё в вас кажется мне слишком личным, чтобы это игнорировать! Поэтому я не мог просто оставить вас в покое!

— Слишком личным, чтобы игнорировать? Ты хочешь сказать… поэтому?!

Вероятно, Канами решил: раз говорить будет он, то ответит только словами. Стоя передо мной, явно потрясённый, он опустил клинок, остановил продвижение и принял стойку, ожидая моих следующих слов. Увидев это, я остро почувствовал, что, в отличие от меня, он всё ещё сохраняет достаточно самообладания, и прикусил нижнюю губу. Я сделал всё, что мог.

Дуэль началась на наиболее выгодном для меня поле боя в мире. Я использовал яд и ловушки. Получил огромную поддержку от апостола Сит и госпожи Носфи. Этот замок заблокировал величайшие приёмы врага — Past Sight и Future Sight.

И всё же его подавляющая сила… Я знал, что он становится сильнее с каждой нашей схваткой, но это было уже слишком. Слишком трусливо, слишком мощно. Теперь казалось, будто человек передо мной читает всё, что происходит у меня внутри. Действительно, в бою он часто двигался ещё до того, как я успевал сделать собственный шаг.

Чтобы победить этого человека, который казался воплощением способности учиться, я должен был поставить всё на одно мгновение и прикончить его. Но своим заклинанием Future Sight он мог предотвратить это ещё до начала боя. К тому же его заклинания невидимости и смещения пространства не позволяли легко приблизиться на расстояние удара. А его искусство владения мечом достигло уровня мастера Лорвена. Он поглощал навыки врагов прямо во время боя, а если эта правая рука коснётся меня, это будет означать мгновенную смерть.

Как мне его убить? Как мне с ним сражаться? Ах, это было нелепо. Нелепо, нелепо, нелепо… Вот что значит настоящая подавляющая сила. Постепенно гнев угас, уступая место чернильно-чёрному отчаянию, заполнявшему сердце. Мой дух едва не сломался.

— Иде! Вспомни, что недавно сказала Тити! На этот раз ты собственными глазами ясно увидел сестру, не так ли?! Она была похожа на чужую марионетку?!

Слова, произнесённые этим сильным человеком, обрушились на моё слабое сердце и безжалостно растоптали его. Точно так же когда-то Верховная королева Лорде заворожила весь народ Севера, включая меня.

— Тити не нужна такая страна, как Виайсия! Она никогда не хотела быть Верховной королевой Лорде! Ей нужен был только ты, её младший брат!

Ей не нужна была страна? Это… Нет! Нельзя позволить себя увлечь! Я не мог это принять! Всё ещё не конец! Слова Канами Основателя были тем самым ножом, который убьёт меня. Если я соглашусь, то на этот раз действительно умру! Умру! Если я не хочу умирать, нужно отбиваться!

— Это неправда! Верховная королева Лорде сделала свой выбор! Она поклялась спасти страну, народ Севера! Она объявила перед всеми, что спасёт их всех! Я видел, с чего всё началось! Я наблюдал за всем от начала до конца!

— Тити выбрала не страну! Не что-то великое вроде Виайсии! Она выбрала безымянного мальчика-колдуна, Иде! Она выбрала твои ожидания! И только!

— Не говори так, будто понимаешь, невежественный глупец! Верховная королева Лорде поклялась своей благородной волей! Своим сильным и мудрым обликом! Она поклялась исполнить это любой ценой! Я всё это время прикрывал её спину!

— Именно потому, что ты всегда наблюдал за ней со спины, она лишь храбрилась! Именно потому, что ты продолжал ожидать от неё этого, она продолжала тебе соответствовать! Почему ты этого не видишь?! Та Верховная королева Лорде была иллюзией, рождённой сестринской гордостью! Если ты не поймёшь этого, больше никто не поймёт!

— Нет! Верховная королева Лорде не может быть настолько ничтожной! Она легенда! Мы воскресили северную легенду! Не может быть, чтобы эта непобедимая королева всего лишь храбрилась!!!

— Может! Она слаба! Её способности ничтожны, и она труслива! Вот почему тысячу лет назад она убежала! Она бросила всё и сбежала туда, куда никто из вас не мог её достать, не так ли?! Не забывай об этом так удобно, Иде!

Да, именно так. Тысячу лет назад Верховная королева Лорде бежала вместе с Канами Основателем. Я старался об этом не думать. Старался притвориться, что не видел этого. Теперь все факты, от которых я отворачивался, снова навязывали мне истину, и моя решимость, казалось, вот-вот сломается.

— Это из-за тебя она была там! Если бы тебя там не было! Если бы тебя, тебя, тебя, ТЕБЯ там не было! Всё не должно было закончиться так! Я, канцлер, продолжал бы поддерживать Верховную королеву Лорде и наверняка установил бы мир во время той войны тысячу лет назад! Я был всего в шаге от исполнения своей мечты!

— Ты уже знаешь, что и без меня всё закончилось бы так же! Ты уже знаешь, что эта мечта сокрушила твою собственную сестру! Хватит лгать самому себе!

— Да, проклятый дурак!!! И что с того, что я знал?!

Я знал! Знал это! Слишком хорошо знал — поэтому и стал таким!

— Да, моя сестра стала Верховной королевой Лорде! Это было великое дело, так что наверняка нашлись одна-две невозможные вещи! И что с того?! Потому что Верховная королева Лорде любила эту страну больше всех! Она старалась защищать эту страну больше всех! Она работала усерднее всех, чтобы превратить её в рай!

— Что плохого в том, чтобы не видеть некоторые вещи, потому что от них больно?! Что плохого в том, чтобы видеть только желаемое?! Что плохого в том, что я был канцлером?! Что плохого в том, что моя сестра была королевой?!

— Моя сестра действительно хотела быть Верховной королевой! Иначе она не смогла бы сражаться так отчаянно! Не смогла бы зайти так далеко в одиночку, в царство, куда никто не мог последовать за ней!

— Именно поэтому ты обязан был вернуть её! Как её брат!

Не говори мне это сейчас! Почему ты говоришь это сейчас, а не тогда?! Всё было слишком поздно! Прошло тысячу лет! Тысячу лет, и мы зашли так далеко! И всё же теперь выяснилось, что всё было неправильно… Услышать такое…

— Нет! Моей ролью было идти позади в качестве канцлера, другого Похитителя сущности! Так было решено!!!

Не говори этого. Не говори мне сейчас, что Верховная королева Лорде… что всё это время ей было больно. Что всё это время она заставляла себя идти дальше. Что всё это время она искала помощи. А я тем временем был настолько поглощён собственными проблемами, что ничего не замечал. Не говори этого, пожалуйста!

— Я канцлер Иде! Иде, Похититель сущности дерева! Я не позволю никому говорить, что это было ошибкой! Я никогда такого не признаю! А-а-а-а!

Я продолжал кричать, что я канцлер, прижимая к груди Верховную королеву Лорде и собственную книгу истории. Я отчаянно кричал в ответ.

В тексте этой героической истории ярко сияли слова «канцлер Иде». Я дошёл так далеко, гордясь лишь ими, — но мой предел был близок. Это столкновение слов причиняло гораздо более сильную боль, чем предшествовавшая смертельно опасная драка.

— Иде… Даже сейчас твоя сестра ищет своего брата. Она всё это время ищет его, бесконечно блуждая, понимаешь? Ей не нужен канцлер Иде. Всё это время она искала своего брата Иде…

— Значит, ты хочешь сказать, что битвы, которые вёл канцлер Иде, были напрасны? Что они никому не принесли пользы? Ты говоришь мне признать это? Что все мои усилия ради Верховной королевы Лорде были бессмысленны? Что у тех десятилетий не было смысла? Ты хочешь, чтобы я это признал?!

— Да. Даже если это сделает те десятилетия бессмысленными, у тебя всё ещё есть обязанность, которую нужно исполнить. Я так считаю.

Канами Основатель немедленно ответил на мой вопрос, затронув не только жизнь и смерть, но и саму душу — сам смысл моего существования.

Я не находил слов, но Канами Основатель продолжил говорить со мной:

— Прошли десятилетия. Твоя сестра страдала тысячу лет. Даже если ты кое-что потерял, это не значит, что потерял всё. Важное всё ещё осталось.

— Ты хочешь сказать, что всё ещё остаётся братом Лорде Тити?

— Именно.

— Это невозможно. Я больше не могу вернуться к роли младшего брата… Младший брат Тити был совершенно бессилен. Совершенно бесполезен. Хрупкое, слабое существо, неспособное никому помочь, чьё существование ничего не меняло… Жалкий, совершенно жалкий… От одного воспоминания меня тошнит!

От гнева мой голос повысился, пока я пытался вспомнить смутные остатки прошлого. Всё, что я мог вспомнить, — это отвратительную версию самого себя.

Младший брат Иде был глупым ребёнком, настолько жалким, что его даже не стоило помнить. Я лишь пользовался своим положением младшего брата и никогда не помогал. И всё же это было нормально.

На краю Севера я мог лишь дрожать, оставляя всё сестре. И всё же это можно было простить.

Даже после этого я лишь сдерживал сестру и продолжал доставлять ей неприятности. И всё же это не было проблемой.

Нет, больше всего я по-настоящему ненавидел то, что произошло очень, очень давно. В тот роковой день, стоя перед мёртвой сестрой после того, как она плюнула в меня, я был совершенно бессилен. Хотя сестра была мертва, я всё ещё оставался тем жалким ребёнком, который полностью от неё зависел.

Ах, вот оно что. В тот день, когда я потерял всё и началась настоящая история Верховной королевы Лорде, я не смог сделать ни единого шага. Я не мог простить себя за это. Одно воспоминание заставляло меня хотеть убить того мальчишку по имени «брат», того ребёнка по имени Иде! Я не мог этого вынести! Я никогда не смог бы принять себя до конца жизни!

— Канами Основатель, этот младший брат убил мою сестру. Жалкий, совершенно глупый младший брат убил её. У этого младшего брата не было причины жить… и всё же он её убил. Само его существование было бедствием. Таким был младший брат моей сестры, Иде!

Я отказывался признавать подобное. Хотел стереть это. Это был не я.

— Но только работая канцлером Верховной королевы Лорде, я был другим… Это был единственный «я», которого я мог принять. Только в роли канцлера я чувствовал, что у меня есть ценность и смысл…

— Так вот почему ты так цепляешься за должность канцлера…

— Потому что я мог помогать сестре! У меня были ценность и смысл! Это делало меня таким счастливым! Я не знал, как жить собственной жизнью, но один лишь тяжкий труд ради Верховной королевы Лорде заставлял меня чувствовать себя живым!

— Поэтому ты говоришь Тити навечно оставаться Верховной королевой Лорде?! Ты собираешься заставлять её делать это до самой смерти?! Планируешь продолжать даже после её смерти?! Ты намерен ещё дольше заставлять её нести всё в одиночку?! Ответь мне, Иде!

— Заткнись! Замолчи, Канами! Если Верховная королева Лорде перестанет быть Верховной королевой Лорде, то что станет со мной?!

Снова и снова отвергаемый Канами Основателем, я наконец перешёл к отвратительным оскорблениям. Когда я в последний раз терял над собой контроль? В памяти всплыли воспоминания, более старые, чем мои дни в приюте, — воспоминания об отверженности, отверженности, отверженности, о бесконечном блуждании по болезненному миру. Моё сердце обезумело.

— Не используй сестру ради собственного удовлетворения! Всё, что ты делал, нисколько не помогло Тити! Это не преданность и не что-то подобное!

Канами крикнул это.

— Тогда что мне делать?! Мне страшно! Если я перестану быть канцлером Иде, я перестану быть собой! Я больше не буду знать, что делать! Потеряю свою ценность! Потеряю своё имя! Меня снова бросят в те дни, когда я был хуже раба! Вернутся бесконечные дни, когда я спрашивал себя, кто я такой! Меня захлестнёт время, когда я спрашивал, зачем вообще живу! Я ненавижу это! Ненавижу больше всего на свете, поэтому должен сделать свою сестру Верховной королевой Лорде!

— Так вот оно что! Вот каковы твои истинные чувства в глубине души!

На лице Канами, который всё это время даже беспокоился о своём враге, теперь проступил гнев.

Мои… истинные чувства? Что я только что сказал? Неужели использование сестры для бегства от страха действительно было моим чувством? Мне хотелось верить, что нет… но я не мог отрицать: где-то в сердце таилось это тусклое, тёмное чувство. Если это и было моим настоящим сердцем, то оно было совершенно глупым. Каким уродливым, каким слабым. Я отчётливо ощущал: предел Хранителя, слабейшего из Хранителей, всё ближе.

Поэтому, повинуясь защитному инстинкту, похожему на инстинкт выживания, я закричал:

— Айкава Канами! Заткнись к чёртовой матери! Не неси больше эту высокомерную чушь!

Побеждённый в словесной битве, я почувствовал, как моё тело, державшееся на одной силе воли, начало разрушаться.

Тело, которое должно было держаться благодаря древесине, напротив, начало разъедаться. Белые кости растворялись, а вместо них сквозь плоть пронзали сердцевины деревьев. Древесина вышла из-под моего контроля и прорвала плоть и кожу. Чувствительные человеческие нервы, выступавшие из каждой части тела, превратились в нечувствительные нервы растений, а мышцы одновременно одревеснели. Даже органы чувств мутировали, и зрачки окрасились в белый. Наконец деревянная броня, которую я носил, срослась с телом. Из неё проросли ветви, разошлись в стороны и покрылись ярко-зелёными листьями. Такова была уникальная мутация Хранителя в Полумонстра.

Иными словами, одними словами меня наполовину убили. В тронный зал замка Виайсии вернётся не канцлер, а тот безымянный слабый колдун-дриада. Настоящий я вернётся.

— Да, именно так! Я был слабым, боязливым, жалким трусом! Поэтому в любой момент боялся потерять из виду свет, называемый Верховной королевой Лорде! До того как я стал Похитителем сущности дерева, все в замке смеялись надо мной! Они показывали на меня за спиной и называли жалким трусом, которого ценили только потому, что он был братом Лорде! И это была правда! Я ни на что не годился — ни для военной, ни для гражданской службы! У меня не было ни единого таланта, который позволил бы отмахнуться от этих шёпотов! Что ты вообще можешь понять в таком человеке, как я?! Ты, одарённый человек! Ты, которого все любят! Как ты можешь понять чувства слабых?! Как ты можешь это понять?!

Этот ребёнок-колдун проклинал несправедливость мира и бесконечно кричал.

— У меня не было ни единого таланта! Ни капли обаяния! Даже сильного сердца у меня не было! Поэтому тьма была моей повседневной реальностью! Каждый день был невыносим — я боялся самой жизни! Для человека без таланта идти по миру всё равно что идти по тёмному обрыву без света! Поэтому я отчаянно старался не потерять из виду свет, называемый Верховной королевой Лорде! Я всего лишь отчаянно пытался выжить!

— Неужели это действительно так?! Светом, который ты видел, действительно была Верховная королева Лорде?! Не ради какой-то сказочной королевы ты решил стать канцлером?! Разве ты не хотел быть рядом с сестрой? Иде, ты потерял все воспоминания о том, как был братом, заплатив за превращение в Похитителя сущности! У тебя есть сестра! Единственная в мире сестра, которой нужен ты — её брат!

— Хватит! Заткнись, Канами! Заткнись, заткнись, заткнись!!! Не запутывай меня ещё сильнее!

Я знал это и без чужих слов! Знал, что цена превращения в Похитителя сущности стёрла все воспоминания о наших счастливых днях брата и сестры! Я знал это с самого начала! Но всё же кое-что осталось. Каким-то образом воспоминание сохранилось.

В моей памяти цеплялся и отказывался уходить лишь жалкий вид младшего брата. Я мог ясно вспомнить только свой жалкий облик, растерянно стоявший перед сестрой, которая плюнула в меня. Каждый день на протяжении десятилетий. Каждый день, всякий раз, когда я закрывал глаза, чтобы уснуть, оно возвращалось и навязывало себя мне. Я сталкивался с собственной разрушительной сущностью. Значит, оставался только один выход — стереть всю эту жизнь, верно?! Убить этого так называемого брата, верно?! Убить его, чтобы остался один канцлер! Единственный способ обрести ценность и смысл и выжить в этом тёмном мире — стать канцлером Верховной королевы Лорде! Только такой Иде был сильным!

— Заткнись, идиот! Я сказал, что не могу спокойно на это смотреть! Вы с Тити — единственные брат и сестра, оставшиеся в этом мире! У вас нет другой семьи! Если ты потеряешь её, она никогда не вернётся! Так что больше не смей оставлять Тити или себя в одиночестве! Вы оба такие жалкие, знаешь ли!

На этом спор закончился. Мы оба одновременно бросились в движение, продолжая кричать. Я больше ни о чём не думал. Не учитывал дальность атаки врага и ничего другого — просто рванул вперёд, сосредоточившись исключительно на победе над человеком передо мной. В конце концов, даже отчаянные попытки думать мне не помогли бы. Оставалось лишь двигаться прямо и сражаться за пределами своих возможностей.

Бегом я завершил подготовку к высвобождению всей своей магии. Канами Основатель ответил мечом. Клинок не должен был пересечь разделявшее нас расстояние, отвести мою руку, затем распороть живот Полумонстра, пробить отверстие в лёгких и пронзить обе ноги. И всё же он это сделал.

Но мне было всё равно. Я продолжал бежать. От такой раны и боли нормальный человек остановился бы, но я не дрогнул.

— Я побежду! Я одолею тебя и на этот раз стану настоящим канцлером! Я должен! Любой ценой!

Это была моя жизнь. Поставив на кон всё своё существование, я начал читать заклинание.

— Я всего лишь одна душа, безымянная и детская!

Я сосредоточил всю магическую силу в обеих руках. Крепко упёрся ногами в землю, направляя магию в почву. А затем побежал. Побежал по избранному пути, вытянув руки.

— Мир повёл заблудившегося ребёнка! И ребёнок бежал до самого конца обратного света!

Смотри, Канами. Я сожгу тебя, сброшу, расколю и уничтожу — точно так же, как уничтожили мою родину!

— Lost Viaysia!

Этим настоящим заклинанием я положу конец всему!

— Это та магия, на которую ты поставил всё?! Но уже поздно! Не думай, что такой незавершённый, полный прорех козырь сработает против меня!

Разумеется, магия с такими чрезмерно широкими подготовительными движениями привела к тому, что мне отсекли обе руки. Простым взмахом Lost Viaysia потерпело неудачу и рассеялось в туман. Иными словами, моя глупая жизнь не смогла впечатлить Канами Основателя. Но я с самого начала знал, что так будет. Даже не взглянув на парящие в воздухе руки, я продолжил бежать вперёд.

— Что?!

Канами оцепенел, увидев, что я продолжаю бежать, несмотря на потерю рук. Так я создал величайшую за день прореху. В отличие от него, я ожидал, что меня остановят, поэтому двигался без колебаний. В конце концов, не было ничего невероятнее меня. Иными словами, всё происходившее до этого было отвлекающим манёвром.

Сила Похитителя сущности дерева. Тело, отточенное неустанными тренировками и боевым искусством. Оружие, на котором были начертаны формулы заклинаний Похитителя сущности света. Боевой дух, превзошедший пределы. Настоящая магия, поставленная на кон моей жизнью.

Зная, что всё это будет сокрушено, я доверил последний козырь не себе, а внешней силе. Этой силой был великий магический круг, начертанный с помощью всего замка Виайсии. Сами растения, извивавшиеся внутри замка, превратились в письмена и линии, образовав Anti-Founder Magic Seal, соперничавшую даже с легендарным Массивом восстановления мира. Этот магический круг тысячу лет готовился именно к этому моменту!

— Что?! Я не могу победить Канами Основателя! И всё же я заставлю этот магический круг сработать! Я обязан завершить это заклинание! А ты обязан принять эту магию! Получай, предатель! Гнев всего народа Севера!

Магический круг Anti-Founder Magic Seal активировался, заставив замок перейти из временной формы великана в настоящую. Прямо в тронном зале это превращение стало очевидным. Сначала начали двигаться толстые деревья, служившие колоннами и поддерживавшие тронный зал. Корни, цеплявшиеся за стены, лозы, нити, листья — все растения устремились к Канами Основателю.

Свечение не ограничивалось одним тронным залом. Каждое из миллиардов растений, живших внутри замка Виайсии, собирало свою силу, чтобы высвободить последнее заклинание.

Это был ритуал запечатывания, который тысячу лет назад одолел апостола Дейплахру. Это была Anti-Founder Magic Seal. Ради одного лишь успеха этого ритуала запечатывания я сегодня вызвал его на дуэль.

— Всё было устроено ради этого момента! Все жили ради того, чтобы здесь сработала эта магия! Я обрушу весь замок — нет, всё созданное мной королевство Виайсия! Айкава Канами!!!

Anti-Founder Magic Seal активировалась, и замок перешёл из временной формы великана в свою истинную форму. Это превращение было отчётливо видно даже в тронном зале. Сначала задвигались толстые деревья, служившие колоннами и поддерживавшие тронный зал. Корни, цеплявшиеся за стены, лозы, нити, листья — все растения потекли к Канами Основателю.

В отличие от деревьев De Liffide, они двигались не ради магической силы. Сейчас этот магический круг направлялся исключительно к душе, известной как Айкава Канами. Поэтому, что бы он ни пытался сделать, сбежать было невозможно. Увидев, как все растения приближаются движущейся стеной, Канами тут же попытался бежать. Но я бросился на него, столкнувшись с ним всем телом и удерживая его.

Хотя руку ниже локтя мне отсекли, я заставил корни, росшие внутри тела, выползти из поверхности раны и обвиться вокруг тела Канами. Особенно крепко я вцепился в руку, державшую меч.

— Ты! Собираешься запечатать меня вместе с собой?!

— Нет! Я не стремлюсь к ничьей, я иду к победе! Эта печать одновременно сдерживает тело деревьями и связывает душу магией! Кроме того, она постоянно поглощает магическую силу и выносливость! Ни одно существо не сможет сбежать! Кроме меня, Похитителя сущности дерева!

— Ты…!

Всё шло по плану. Вся последовательность, сама ситуация — всё было идеально. Истинная магия Похитителя сущности была такова, что даже Канами Основателю пришлось бы сокрушить её до активации. А беспечность Канами после уничтожения козыря была единственной прорехой, которую я мог использовать. Я идеально воспользовался возможностью, и магический круг сработал.

— Ха-ха-ха! Ритуал запечатывания магической силы Похитителя сущности света! Связывающие деревья Похитителя сущности дерева! Ледяной барьер Похитителя сущности воды — всё это наложено на тебя! С этой тройной печатью даже ты…!!!

Так была запечатана судьба Канами Основателя. Бесчисленное множество раз сила врага едва не сломила мой дух. Но я с самого начала знал, что враг могуществен. Таков был мой способ сражаться, пусть я и был слаб. Следуя своей роли канцлера, я заранее подготовил слой за слоем и решил исход ещё до начала боя. Если кто-то хотел назвать это подлым способом сражаться — что ж, пусть.

Окружающие светящиеся растения начали опутывать стонущего Канами. Они обвивались вокруг него бесчисленными цепями, слой за слоем, намереваясь запечатать его навсегда. Растения со всего замка хлынули в тронный зал, постепенно делая пространство уже и темнее.

— Наконец я осудил этого предателя! Наконец моё самое заветное желание…

Окутанный, окутанный, окутанный деревьями, я был уверен в победе. И всё же в величайший момент моей жизни споткнулся о собственные неосторожные слова.

Заветное желание? В голове внезапно вспыхнуло воспоминание о прошлом. Тысячу лет назад в замке Виайсии мы с Канами Основателем смеялись вместе. Словно злые друзья, мы перебрасывались шутками, клянясь сражаться за страну плечом к плечу. Но этот друг предал меня, забрал Верховную королеву Лорде и оставил в одиночестве. Я мог только ненавидеть его.

Этот лживый ублюдок… Проклинать его было единственным оставшимся путём. Потому что другого пути не было… Сейчас что-то?.. Почему? В голове царил хаос. А главное, что это было за чувство?.. Хотя моё давнее желание вот-вот должно было исполниться… Почему мне казалось, что я задыхаюсь?

Я не понимал. В тот самый момент, когда моё заветное желание должно было исполниться, наружу хлынули одни вопросы. Я больше ничего не мог понять. Видимый мир замерцал перед глазами. Мир задрожал, время шло, реальность и вымысел наложились друг на друга, и как раз тогда, когда я уже почти потерял самого себя…

— Профессор!!!

До меня донёсся голос. Он был точно таким же, как тот, что я слышал здесь всего несколько дней назад. И тут в растительном коконе, который уже почти поглотил меня и Канами, появилась дыра.

Будучи Похитителем сущности дерева, но совершенно лишённым таланта, я прекрасно понимал детали этого явления. Талантливый маг, не такой, как я, управлял деревьями и пробил отверстие в печати.

— Магия… дерева?

Даже Канами не мог настолько искусно владеть магией дерева.

Тогда кто…?

Ответ на мой вопрос возник из глубины зияющей дыры. Перед моими глазами стояла девушка в красной одежде с красными волосами. Это была драгоценнокукла — я почти не видел её с тех пор, как стал канцлером.

И всё же именно её я спас первой среди драгоценнокукол. К ней я привязался сильнее всего. Её я лелеял больше всех. Да. Её облик вызывал во мне глубокое чувство ностальгии.

— Р-Руж?!

Я никогда не перепутал бы её ни с кем. И тут увидел, как её рука превращается в красных моллюсков.

Она претерпела ненавистное ей превращение в колдунью, превысив пределы собственных сил, чтобы пробить Anti-Founder Magic Seal и добраться сюда. Приглядевшись, я заметил, что её лицо покрывали раны. Должно быть, она пробивалась через опасные растения по коварному пути. Кровью были залиты не только конечности, но и весь торс.

Даже против такого человека, как я, слабейший Похититель сущности, это была дуэль, воссоздававшая тысячелетний миф. Для неё, всего лишь одной из серийно изготовленных драгоценнокукол, огонь жизни должен был легко погаснуть. И всё же она пришла.

Снаружи должен был действовать ледяной барьер Хитаки. Магия, которую Руж никогда не смогла бы выдержать. Почему она не убежала? Неужели она попала под ледяной барьер, но всё же сумела пробить движущийся замок Виайсии и войти внутрь? Неужели пробилась сквозь растения, высасывавшие магию, грызшие минералы и пожиравшие человеческую плоть?

— Руж, почему ты здесь?! Тебе нельзя сюда приходить!

Увидев, как ужасно она изменилась, я почувствовал, как по спине пробежал холодный ужас. Я попытался продолжить и приказать ей немедленно бежать, но она перебила меня.

— Конечно, я пришла! Потому что больше не могу смотреть, как ты страдаешь! Посмотри на собственное лицо, профессор! На это лицо, готовое расплакаться! Разве исполнение желания не должно сделать тебя счастливее?! Разве сожаления не должны исчезнуть в смехе?! Разве мы все не должны вместе смеяться и отправиться в рай?! Ты сам так говорил, профессор! Мне больше ничего не нужно, просто сдержи это обещание!

Гневный голос Руж, совсем не похожий на её обычный понимающий голос, заставил меня задрожать, споткнуться и совершенно растеряться.

— Р-Рай?.. Нет, сейчас не время для этого…

Разумеется, всё во мне обмякло. Мой противник не собирался упускать эту прореху. Словно предвидя этот момент, Канами Основатель без колебаний сбросил ослабшие путы. Освободившейся правой рукой он взмахнул мечом, перерезая опутавшие его лозы.

— Иде! Этот момент, это место, это расстояние — я тоже желал их!

Освободившись от пут, Канами сосредоточил магическую силу в освободившейся левой руке. Вместо того чтобы бежать, он двинулся ко мне. Затем вытянул левую руку и направил всю магическую силу на моё беззащитное тело.

Я знал, что это означало. Если эта магия пронзит меня, она напрямую атакует душу. Защита была невозможна, поражение неизбежно. Эта рука ни в коем случае не должна была меня коснуться.

— Это конец!

— Ещё нет! Я всё ещё быстрее тебя! Немедленно запечатаю его…

Anti-Founder Magic Seal уже завершила формирование. Я уставился на врага перед собой, намереваясь немедленно запечатать Канами, — наши взгляды встретились. Чёрные глаза столкнулись с белыми, и я увидел это. Собственное отражение в глазах Канами Основателя. Я увидел собственное выражение лица.

Слова Руж о том, что она не может смотреть на мои страдания, одновременно звучали у меня в голове. Канами говорил нечто похожее. В этом смысле я понял. Наконец понял.

— Что?

Голос непроизвольно вырвался из меня. Посреди битвы, где я сражался за каждую секунду, каждое мгновение, я был ошеломлён. Моё лицо, должно быть, выглядело ужасно. Я чувствовал, что задыхаюсь, стиснул зубы, и из уголков глаз… полились слёзы.

— Почему…?

Почему я плакал? Я вот-вот должен был исполнить мечту всей жизни. Победить Канами Основателя и доказать, что я канцлер, — не могло быть ничего радостнее. Наконец настал момент, когда я мог рассмеяться от всей души. Так почему же я кусал губу, задерживал дыхание, кривил лицо и сражался сквозь слёзы?

Разве быть канцлером не должно было быть прекрасно? Разве это не должно было придать моей жизни ценность, смысл и душевный покой? Сейчас всё было точно так же, как тогда. Не когда я был преследуемым колдуном, а когда оказался никчёмным рабом.

Передо мной стоял Безымянный ребёнок, каким-то образом сбежавший из ада, погрузившийся в невидимый мир и в одиночку направившийся к раю. Ребёнок-дриада, который бесконечно плакал в глубине бездны, блуждая и блуждая. Этот ребёнок всё ещё плакал здесь. Всё это время плакал, опустив глаза и ища что-то. Почему? Почему?!

— А-а… а-а-а… Почему… А-а… Почему, а-а-а-а, а-а-а-а-а!

Как долго я искал что-то драгоценное в подобном месте? Где я это потерял? Откуда пришёл? Как долго ещё буду искать?

— А-а, почему… Почему это случилось?.. Почему это произошло…?

Почему это произошло? Я уже знал ответ на этот вопрос. Только что мне на него указали. Отводя взгляд от этого сожаления, я не мог сделать ни единого шага вперёд. Это действительно было лишь мгновенное колебание. Но я точно утратил внимание к магии. Оставалось только невнятно стонать, пребывая в оцепенении.

Воспользовавшись этой прорехой, Канами Основатель протянул руку. Словно хватая за воротник ноющего заблудившегося ребёнка, эта рука вошла мне в грудь.

— Иде!!!

Моё тело больше не могло создавать магию. Кроме того, действовавшая Anti-Founder Magic Seal растворилась. Я больше не мог наделять окружающие растения магией, и оплетавшие нас растительные коконы завяли и рухнули. Деревянное оружие, которое я носил, превратилось лишь в тяжёлые куски древесины.

Тело, ставшее Полумонстром, тоже начало возвращаться к прежнему состоянию. Затвердевшая кожа смягчилась, ветви отломились у основания, а листья осыпались. Одновременно я рухнул навзничь.

Я тяжело ударился спиной о пол тронного зала, раскинув руки и ноги и не в силах пошевелиться. Отчаянно пытаясь подняться и продолжить сражаться, я ничего не мог сделать. Мои физические и магические силы полностью иссякли. Возможно, отдав всё, что у меня было, я уже не мог даже стоять.

Теперь я мог лишь заставлять горло дрожать, признавая своё положение.

— Я… проиграл? Я, канцлер… проиграл?

Это было неоспоримое поражение. Я мог спокойно его проанализировать. В самом конце дуэли я потерял сосредоточенность. Но Канами Основатель сохранял концентрацию до последнего мгновения. Не отводя взгляда, он продолжал сражаться со мной, своим противником по дуэли. В этом и заключалась разница.

В результате теперь Канами стоял, а я лежал, распластавшись и залившись слезами. Если это не поражение, то что же? Теперь это было доказано вне всяких сомнений. Я не был канцлером. Более того, я был ребёнком, который даже не понимал, кем на самом деле является канцлер. Всего лишь ребёнком, восхищавшимся этой ролью.

Я знал ответ с самого начала. Но отказывался в него верить, пока его не доказали. Вместо этого хотел доказать, что меня, мучившего сестру, никогда не существовало. Результатом этого упрямства стала нынешняя жалкая картина. Я лежал, раскинувшись на полу, и смотрел на потолок, взорванный магической печатью. Слёзы застилали зрение, а синее небо и белые облака расплывались и смешивались.

Солнечный свет пронзил глаза иголками, и мне тут же захотелось зажмуриться. Но я продолжал смотреть в небо. Слёзы выступали и текли из воспалённых глаз, а я продолжал глядеть на чистый белый свет, заполнявший всё поле зрения. Он ослеплял. С самого детства я бежал к этому свету, озарявшему тронный зал. Я продолжал стремиться к нему, стремиться без конца, ища этот ослепительный свет.

— Ах, поражение… Моё поражение, полагаю…

Но теперь я был ничем. Вся моя жизнь до сегодняшнего дня стала бессмысленной.

Я признал, что был Безымянным ребёнком, и позволил слезам, которые сдерживал тысячу лет, пролиться в этот тронный зал. Так закончилась битва ребёнка, воображавшего себя канцлером.

* * *

Пока слёзы текли, моё сердце постепенно успокаивалось.

Оглядевшись, я увидел Канами Основателя неподалёку. Он тяжело дышал, его плечи поднимались и опускались, а рядом с ним стояла Руж с заплаканными глазами. До самого последнего мгновения дуэли я не замечал присутствия Руж. Я был Похитителем сущности дерева, способным управлять замком Виайсии и понимать его. И всё же не замечал её до последнего мгновения.

Я понял, что это означало. Я видел, как Руж тревожилась обо мне, но выбрал не видеть этого. Всё было так же, как тысячу лет назад: я всё знал, но предпочитал притворяться, что не знаю. Лишь когда всё закончилось, я понял, что сражался, отводя взгляд от множества вещей. Из-за того, что я продолжал так поступать, в решающий момент всегда терял из виду самое важное.

Возможно, потому что потерпел поражение, которое несомненно было моим, моё сердце странным образом успокоилось. Я даже обрёл самообладание, чтобы спросить противника о собственном постыдном состоянии:

— Канами, когда я начал плакать?

Вероятно, он не ожидал, что я вообще заговорю с ним. Но, несмотря на удивление, честно ответил:

— Постепенно, начиная с драки.

— Вот как? Ты стал сильнее, Канами. А главное, стало сильнее твоё сердце. Огромная разница по сравнению с древними временами, когда ты хмурился, видя, как враг колеблется, полон сожалений и неохотно сражается.

Охваченный ностальгией по прошлому, я похвалил победителя. Мне просто захотелось это сделать.

— Теперь ты не колеблешься ни капли. Это была великолепная битва.

— Да. Я понял, что должен просто без колебаний делать то, что необходимо. Поэтому шаг за шагом, по одному делу за раз, делаю это, чтобы потом ни о чём не сожалеть.

Канами произнёс это так, будто всё было очевидно, но, если бы это было возможно, тысячу лет назад ни одна душа не горевала бы.

С кривой улыбкой я покачал головой в ответ на его слова.

— Но, знаешь, пока люди живы, это невероятно трудно. Ах, быть сильным и правда несправедливо… Сильные без труда делают то, чего слабые сделать не могут.

Возможно, недовольный моей реакцией, Канами ответил с лёгким раздражением:

— Да, думаю, я стал сильнее. Но сильным я был не с самого начала. Чтобы добраться сюда, я совершил бесчисленное множество ошибок, потерпел бесчисленное множество поражений и пережил бесчисленное множество неудач. Это может прозвучать как клише, но я считаю, что настоящая сила не в том, чтобы никогда не падать. Она в том, чтобы подниматься, сколько бы раз ты ни упал.

— И ты ожидаешь, что я поверю в эту детскую чушь? Мир несправедлив. Сильные не падают. Они продолжают побеждать до самой смерти. Вот как всё устроено. Посмотри на нас сейчас. Я не могу подняться, а ты почти не пострадал.

Мои слова были совершенно неприемлемы — меня победил подавляющий талант. Сам Канами, похоже, тоже понимал, что врождённый талант сыграл в этой битве свою роль. Я не мог ему возразить и лишь слегка скривил губы.

Однако благодаря молниеносному мышлению он, похоже, мгновенно нашёл контраргумент. С самодовольным видом Канами обратился ко мне, всё ещё лежавшему на полу:

— Эй, Иде. Ты ведь считаешь Тити сильной, верно? Разве она никогда не падала?

Это был вопрос, поразивший меня в самое сердце.

Увидев, как я дрогнул перед этим трудным вызовом, он продолжил давить:

— Пусть младший брат Тити и был слабым, но разве он всё ещё такой?

Я не смог ответить сразу. Увидев моё мрачное выражение лица, он вздохнул с лёгкой улыбкой и отвернулся, ища проход между увядшими и покрытыми деревьями колоннами тронного зала, чтобы выйти наружу.

— Канами, куда ты идёшь?

— Дуэль окончена. Я выхожу.

Он ответил, не оборачиваясь. В отличие от меня, он ответил сразу же.

— Я не оставлю единственную семью, сестру, в одиночестве.

Он имел в виду, что собирался выйти и победить Верховную королеву Лорде.

— А ты, Иде? — спросил он меня, своего врага.

Когда он смотрел на меня, его глаза по какой-то причине были полны доверия.

— Если ты оставишь меня здесь… После восстановления я могу напасть на тебя сзади, разве нет?

Я ответил.

— Ты не станешь делать ничего подобного. Ты больше не канцлер. Эта дуэль должна была доказать именно это, не так ли?

— Что?..

Услышав то, о чём за последние несколько дней ни разу не думал, я издал непривычный для себя звук. Эта дуэль должна была доказать, что я не канцлер… Он слишком высокого мнения обо мне. На самом деле я лишь отчаянно пытался победить Канами Основателя из детской зависти и ради самосохранения.

— Какая чушь…

И всё же, когда это сказал Канами, какая-то часть меня почти поверила. Я отвернулся, а он оставил мне последние слова:

— Иде, по дороге сюда я увидел то, что ты оставил после себя. Поэтому я тебя понимаю.

Хотя я кричал, что не хочу быть таким, Канами спокойно объявил, глядя на меня сверху вниз, что понимает меня. Ошеломлённый его самообладанием, я почувствовал лёгкий оттенок ностальгии.

— Тити тоже так сказала. Что внутри тебя, должно быть, живут сердца того старика и той старушки.

— Старика? Старушки?

Когда я услышал эти слова, мой разум на мгновение полностью опустел. Я понимал их значение. Они говорили о дедушке и бабушке. Иными словами, о семье. О семье, которой у меня не было, но которая должна была быть у всех остальных. Нет, разве у меня её не было? Разве это было так? Должно быть, у меня тоже была…

— О нет! Только не снова! Профессор! Возьмите себя в руки!

Пока я терялся в мыслях о дедушке и бабушке, стоявшая рядом Руж в смятении положила руку мне на плечо и мягко потрясла меня.

Увидев руку на своём плече, я вспомнил знакомое лицо, которое должно было исчезнуть из совершенно пустой памяти. Ах, да. Их руки тоже были такими красными, а затем…

— Я оставляю всё остальное тебе, Руж. Похоже, на этот раз злодеем был я…

Увидев, что я смотрю на Руж, Канами с облегчением улыбнулся. Затем вышел из тронного зала и исчез.

— Подожди, мастер Канами! Подожди!

Я отчаянно окликнул его, но ответа не последовало. И вот в тронном зале замка Виайсии остались только мы с Руж. Без Канами здесь действительно было тихо. Слышно было лишь наше дыхание.

Канами задал мне этот вопрос, но что теперь было делать? Я проиграл дуэль, в которой заключался смысл всей моей жизни, а моё тело было на грани исчезновения. Немногое я мог сделать.

И всё же Канами смотрел на меня с надеждой. С выражением доверия он оставил меня, сказав лишь: «Я понимаю». Он сказал, что в моём сердце живут сердца моих дедушки и бабушки.

Но как бы глубоко я ни копался в прошлом, не мог вспомнить такую семью. В памяти возникали лишь презрительные голоса товарищей, поклявшихся вместе защищать Север. И мой собственный образ — я не мог ничего сделать. Это была жизнь, в которой я никогда по-настоящему не чувствовал себя живым. Жизнь, проведённая лишь в поисках места, которому я принадлежал бы. В конце концов это была жизнь, в которой я ничего не нашёл. Это было больно… Нет, мне до сих пор больно…

Моё дыхание становилось всё слабее, словно вот-вот должно было остановиться. Возможно, теперь это уже не имело значения… Я проиграл. Вся моя жизнь до сегодняшнего дня потеряла всякую ценность и смысл. Значит, ничего страшного, если дыхание сейчас остановится. Ничего страшного, если я умру. Это принесёт облегчение.

— Профессор! Возьмите себя в руки!

Руж крепко сжала мою руку, прерывая мои мысли и повторяя прежние слова.

— П-профессор?..

— Да. Ты наш учитель. Пожалуйста, не забывай об этом, умоляю…

— Нет…

Я рефлекторно попытался ответить:

— Это неправильно. Я канцлер.

Но, поняв, что не способен даже сесть, проглотил слова.

— Всё хорошо. Ты наш любимый профессор. Даже если моей сестры здесь нет, даже если ты больше не канцлер, это не изменится.

Руж ещё крепче сжала мою руку. Затем повторила то, что драгоценнокуклы всегда говорили хором:

— Год назад ты спас нас из исследовательского института. Ты спас и все наши семьи. Ты неустанно трудился, чтобы исцелить наши слабые тела, и даже создал место, где мы могли жить! Благодаря тебе, профессор, теперь все в Виайсии встречают драгоценнокукол с улыбками, правда? Если бы не ты, мы бы не нашли места, которому могли бы принадлежать. Мы бы умерли где-нибудь в одиночестве, забытые всеми. Когда бы мы умерли, мы даже не знали бы собственных имён! Вот почему мы все так тебе благодарны! Мы так рады, что ты был рядом!

Руж умоляла меня, и её горло дрожало от напряжения.

И всё же, увидев её отчаянную мольбу, первой мыслью, пришедшей мне в голову, было холодное: Почему она здесь сейчас?

Судя по её словам, она пришла потому, что год назад я спас драгоценнокукол. Почему я вообще спас их? Если мне нужна была рабочая сила, я мог набрать полностью обученных бойцов в другом месте, вместо того чтобы растить их с нуля. На самом деле я переманил немало талантов с Юга. Так почему я привёл этих хлопотных, недолговечных и нестабильных существ?

Драгоценнокуклы не имели ко мне отношения. Они были долгом, возникшим из событий тысячу лет назад в Южном союзе, и не имели связи со мной, членом Северного союза. Так почему же?

Когда бесконечное Почему? отдавалось в моей голове, я внезапно перевёл взгляд. Посмотрел на свою руку, которую болезненно крепко сжимали. Монструозная рука Руж, рука дриады, переплетённая с веточками, держала мою собственную. Она была покрыта царапинами, как и моя. Хуже того, превращение в колдунью сделало её красной и мягкой, словно моллюска. Это была очень знакомая рука.

Знакомая рука? Да. Когда-то давно кто-то держал меня за руку вот так, оттаскивая от края безумия. Однако это воспоминание было настолько древним, что превратилось в настоящую пустоту, и теперь я не мог вспомнить лицо. Но тот человек точно был рядом. Так же, как Руж сбежала из исследовательского института, тот человек взял меня за руку, когда я, Безымянный ребёнок, бесцельно блуждал, не имея ни имени, ни места, которому мог бы принадлежать.

Тогда я был рабом, едва достигшим возраста, в котором можно что-либо понять. Нет, в то время на Юге само существование колдунов было настолько презираемым, что точнее было бы сказать: я был ниже раба. К тому же я был физически слаб, меня замучили до смерти и выбросили на мусорную кучу. После этого я помнил, как выполз оттуда, чтобы выжить, а затем пошёл на север, словно убегая.

Шёл, шёл, шёл и шёл без конца… Как я выжил? Я никак не мог сделать это в одиночку. В конце этого бегства кто-то должен был мне помочь. Именно этот человек — тот, о ком недавно говорил Канами Основатель…

— Бабушка… и… дедушка?..

Я не был уверен, но, должно быть, речь шла именно о бабушке и дедушке.

После бегства меня позвала девушка. Я добрался до дома с двускатной крышей и получил кровать. Затем… они держали меня за руку и ободряли, пока я лежал в этой кровати. Говорили, что теперь мне больше не нужно беспокоиться и нечего бояться.

Как Руж делала сейчас, они держали меня за руку и придавали мне сил. Однажды я потерял сознание, а когда очнулся, дедушка держал миску разогретого для меня супа и сказал:

— Ну что ж. Не хотел бы ты стать младшим братом Тити? Мы всего лишь старик и старушка. Нам не суждено быть рядом вечно. Поэтому нам было бы спокойнее, если бы ты, будучи примерно её ровесником, оставался рядом с Тити.

Они сделали такое доброе предложение мне — человеку, бывшему ниже раба и не имевшему даже собственного имени.

— Пожалуйста, стань частью нашей семьи. Живи как младший брат Тити. Ты хочешь этого?

И я ответил:

— Да, да, с радостью. Чтобы отплатить за проявленную вами доброту, я стану её младшим братом. Клянусь своей душой, что буду защищать вас всех.

Таков был мой ответ. Да… Именно таким был мой ответ…

— М-м, не нужно так официально. Ты даже более зажатый, чем Тити, правда? Но, полагаю, когда-то я тоже говорил слишком чопорно. Такие громкие клятвы не нужны. Уверен, что отныне Тити будет жить своей настоящей жизнью. Просто живи рядом с ней самим собой. Достаточно уже того, что ты будешь рядом, — сказал он.

— Быть собой… рядом с ней?

— Да, этого достаточно.

И тогда я снова ответил. В тот день ребёнок, которым я был, по собственной воле поклялся:

— Да. Дедушка, бабушка… я всегда буду рядом с сестрой.

Слёзы снова выступили на глазах. Это была не печаль. Теперь мне уже не было больно. Они выступали где-то глубоко во мне лишь потому, что всё было таким ностальгическим, ослепительным и драгоценным. Мне всё ещё нужно было вспомнить слова. Важными людьми были не только мои дедушка и бабушка. После этого я получил нечто дорогое от обычной девушки-колдуньи, каких можно встретить где угодно.

— Почему ты ходишь за мной? Это моя работа, ребёнок! Не ходи за мной!

Девушка-гарпия, наполовину птица и наполовину человек, надула губы и пожала плечами, странно растягивая слова.

— Но… Дедушка и бабушка сказали идти за тобой…

Мне сказали, что оставаться рядом с этой девушкой — моя обязанность, и я не мог покинуть её. Дрожа от страха, я терпеливо следовал за ней. Но вскоре это стало не просто чувством долга — мне по-настоящему захотелось оставаться рядом с ней. Вскоре мы сблизились, и я получил имя, которым пользовался больше тысячи лет.

— Тогда твоё имя будет Иде! Иде! Хорошее имя, правда?

— Иде… Почему… почему меня назвали Иде?

— Ну, э-э… Иде звали одного из старших моих друзей-зверей. Недавно он умер от старости, так что я подумала: если ты не против, может быть, продолжишь носить это имя.

— Имя старшего? Что это был за зверь?

Я не особенно расстроился из-за того, что это было имя животного; мне просто стало интересно, что оно означало. В конце концов, это стало моим первым именем.

— В смысле «что за зверь»?

— Я хочу знать, что он значил для тебя, сестра.

— Иде был другом, который каждый день играл со мной весь прошедший год. А ещё он был первым вассалом Верховной королевы Лорде. Первым, кто перестал быть простым соратником и последовал за мной, хотя я была колдуньей.

— Другом и главным вассалом…

— Да. Когда мы начали играть здесь понарошку, он стал моим надёжным союзником. И оставался рядом со мной до самого конца.

— До самого конца… Иде… Неплохо. Нет, круто.

Верный слуга Иде, остававшийся рядом с девушкой до самого конца. В детстве я считал его крутым. Одновременно мне хотелось стать именно таким Иде. Защищать эту талантливую, но столь безрассудную девушку, всегда находясь рядом с ней…

— Нет, я буду канцлером! Я хочу этого!

Я вызвался сам. Это действительно была версия меня, которую я мог назвать своей.

— Ах… точно…

Сознание вернулось в тронный зал замка Виайсии. Я снова посмотрел на себя — на свою руку, которую сжимала ободрявшая меня красная осьминогоподобная колдунья. Я хотел стать канцлером, чтобы навсегда оставаться рядом с сестрой.

Это никогда не было желанием отрицать, что я её брат. Подумать только, я забыл настолько важное, изначальное намерение и дрожал от мысли, что вернусь в состояние хуже рабства…

— Каким же глупцом я был.

Я не мог удержаться и позволил словам вырваться наружу.

Затем, глядя на то, как Руж держит меня за руку, я начал понимать все ответы. Я считал, что продал каждую частицу себя ради договора, превратившего меня в Похитителя сущности. Верил, что от меня остались лишь сила канцлера и сила Похитителя сущности. Но ошибался. Да, в обмен на эту силу я потерял многое. Но дух, унаследованный от дедушки и бабушки, всё это время оставался во мне.

В этом и заключался настоящий смысл договора, который я заключил с апостолом Регаси. В этом был смысл надежды, которую я чувствовал тогда. Вот почему год назад, увидев Руж и других драгоценнокукол, сбежавших из исследовательского института, я захотел им помочь. Драгоценнокуклы, угнетённые в мире тысячу лет спустя, были точно такими же, как колдуны, которых угнетали тысячу лет назад. Я хотел помочь им, чтобы отплатить за доброту дедушки и бабушки.

— Как тебе удалось сбежать из исследовательского института с таким крошечным телом? Но теперь можешь спокойно отдохнуть. Людей, которые тебя мучили, больше нет.

Я произнёс это, повторяя слова, сказанные мне когда-то давно.

— Как тебе удалось добраться до северной границы с таким маленьким телом? Теперь можешь спокойно отдохнуть. Здесь больше никто тебе не угрожает.

Как и сказала Тити, дедушка и бабушка говорили мне то же самое.

— То, что вы драгоценнокуклы, не имеет значения. Мы сами решаем, кто наша семья. Кстати, по нашему закону все здесь считаются одной семьёй.

Я сказал это, потому что меня приняли, объяснив: кровные узы ничего не значат, а семью мы выбираем сами.

— Пожалуйста, никогда не сдавайтесь. Давайте все вместе улыбаться и стремиться к раю.

Я знал: если бы здесь были дедушка и бабушка, то пригласил бы их точно так же. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы помочь драгоценнокуклам. Иными словами, сколько бы воспоминаний у меня ни отняли, этот дух, это сердце никто не мог украсть. Я понял, что получил нечто столь универсальное и прекрасное, и пожалел, что забыл об этом.

— Ах… Ох, простите меня, дедушка, бабушка… Я действительно бесполезный внук, бесполезный младший брат. Нет, я даже этим не смог быть…

Я горько раскаялся в том, что не исполнил обещание, данное им.

— Несмотря на то, что вы оба преподали мне такие прекрасные уроки, я не смог отплатить вам за доброту! Я оставил Тити совсем одну! Так долго находился рядом с ней, но на самом деле меня рядом не было! Я выбрал неправильный путь, потерял себя и стал канцлером вместо младшего брата!

Не было причин сожалеть о недостатке таланта. Благодаря этим замечательным приёмным родителям я обрёл дух, которым мог гордиться. Благодаря этой замечательной сестре у меня было и имя, которым я мог гордиться.

— Всё… Во всём я ошибался… Снова и снова продолжал совершать ошибки… Я не хотел этого признавать. Вот кем я стал…

С самоиронией я заново рассматривал свою жизнь. Из-за цены, которую заплатил, я больше не мог вспомнить дни, проведённые с сестрой. И всё же знал, что в том белоснежном месте поклялся в чём-то важном. Под деревом Pieris Aicia, рядом с домом с двускатной крышей, я решил нечто невероятно важное. Что я обещал? О чём думал? О чём мечтал? Что, как я говорил, хотел сделать? Почему хотел стать сильным? Неужели действительно верил, что смогу стать канцлером страны?

Нет. Я хотел стать сильным не как канцлер. Я просто хотел стать сильным как брат своей сестры. Это был свет, который должен был указывать мне путь, даже если я заблуждался во тьме. Моё настоящее «я».

Я начал смеяться. В том, что наконец нашёл ответ, была освежающая ясность, но в основном это был горький смех над собственной жалкостью. Со слезами, текущими по лицу, нахмуренными бровями я смеялся от глубины души.

Увидев меня таким, Руж обеспокоенно окликнула:

— Профессор?..

Её голос вырвал меня из смеха. Я был благодарен за то, что она преподала мне важный урок, и заставил тело, до сих пор совершенно неподвижное, собрать силы. Мышцы и нервы были раздавлены и перерезаны и отказывались нормально двигаться. И всё же я попытался подняться.

Почувствовав мою решимость, Руж попыталась поднять меня, сжав руку. С помощью ученицы я, шатаясь, встал на ноги.

— Да, я твой профессор. Больше не нужно обо мне беспокоиться. То, что произошло раньше, было всего лишь моими извинениями перед твоими предками.

Не желая тревожить её ещё сильнее, я подарил ей лёгкую улыбку — такую, которая после поражения казалась невозможной.

Разумеется, Руж растерялась из-за этой перемены во мне.

— Мои предки?

— То есть твоя семья.

— Не смотри в прошлое, профессор! Смотри в настоящее! Если у тебя есть семья, она прямо здесь! Я твоя семья!

Руж крикнула это, решив, что я всё ещё заперт в прошлом, и продолжала держать меня за руку.

— Да, верно. Я не был канцлером, а стал тем достойным учителем, которым всегда хотел быть. Стал взрослым, как мои дедушка и бабушка. Этого достаточно.

Мои воспоминания всё ещё отсутствовали, но теперь я ясно понимал себя. Всё хорошо, я силён. Нет необходимости сожалеть, жаловаться или срываться. В конце концов, я обладал той же силой духа, что и мои уважаемые дедушка и бабушка.

— Да, теперь я наконец понял. Осталось сделать лишь одно…

Как сказал Канами, у меня не было выбора — оставалось сделать необходимое. Я больше никогда не должен был сходить с пути.

— Мне это больше не нужно…

Поднявшись, я подошёл и положил на опустевший трон книгу, которую хранил спрятанной в одежде, — героическую историю Верховной королевы Лорде, которую всё это время оберегал. Не было времени для сентиментальности. Если я не поспешу, то не догоню его.

— Спасибо. Моя дорогая семья, Руж. Я действительно рад, что встретил тебя.

— Семья! Я так рада! Теперь ты снова стал собой!

Только тогда Руж наконец смыла тревогу, застывшую на лице, и показала сияющую улыбку. Увидев улыбку девушки, за которую я беспокоился, я успокоился и повернулся, чтобы выйти из замка.

— Что ж, Руж… я ухожу.

— Что, ты уходишь? Ни за что! Если снова сразишься, умрёшь! Тебе больше не нужно сражаться! Давай вместе вернёмся ко всем, хорошо?!

В словах Руж звучало желание начать всё сначала вместе с нашей семьёй в замке.

Но я не мог этого сделать.

— Прости. Отпусти меня… Я мёртвый человек из прошлого. Поэтому вести вас, живущих в настоящем, я могу лишь до этого места.

Мне нужно было вернуться в определённое место. И я не мог взять Руж и остальных с собой.

— Пожалуйста, объединитесь и продолжайте двигаться вперёд. Меня рядом не будет, но я знаю, что вы справитесь. Ведь вы мои лучшие ученики. Вы сможете выжить где угодно. Сможете стать кем угодно. Больше никто из вас не потеряет себя. Пока ваш дом здесь, что бы ни обрушивалось на вас из мира, по-настоящему важное никогда не будет потеряно. Это и есть рай, к которому я стремился.

Этот рай уже был завершён. В конце концов, я построил его в слишком далёком будущем… но всё же эта страна была раем. Иными словами, я мог спасти весь Север в одиночку, не полагаясь на Верховную королеву Лорде. Если бы захотел, то в любой момент превзошёл бы её.

А в созданном мной раю продолжили бы жить спасённые мной драгоценнокуклы. Для колдунов тысячу лет назад было слишком поздно, но их потомки всё-таки добрались сюда.

— Профессор! Ты наконец улыбаешься…

Руж удивилась, увидев на моём лице выражение выполненного долга.

Возможно, я редко улыбался во весь рот. Подумав, что хорошо, если последним выражением, которое я ей покажу, станет улыбка, я тоже отвернулся от Руж. Направляясь к выходу из тронного зала, я произнёс последние слова.

— Руж, остальное я оставляю тебе. Своей волей реши будущее Северного союза. Эта страна, Виайсия, родилась из силы угнетённых. Поэтому именно вы больше всего достойны продолжить её наследие. После моего исчезновения страны по всему миру наверняка начнут действовать. Хотел бы я сам участвовать в последствиях, но это невозможно. Это ужасно эгоистично, но теперь я займусь делами, которые должен решить лично, а затем исчезну.

Я сказал это ясно. Не буду оборачиваться. Не видя её выражения лица, я слушал только ответ.

— Х-хорошо! Не беспокойся! Мы справимся! Ведь ты спас нас! Спас нас — нет, спас весь Север! Так что можешь оставить остальное нам, живущим в настоящем! Мы сами со всем разберёмся! Нам не нужны ни легендарная Верховная королева Лорде, ни канцлер!

Её голос слегка дрожал, но она не отступила до самого конца.

— Ты действительно ученица, которой я могу гордиться… Теперь я наконец могу спокойно сосредоточиться на том, что должен сделать.

— Значит, ты собираешься сражаться с людьми снаружи?

— Да. Это грозные враги, но я должен победить их собственными руками.

— Я совсем не беспокоюсь. Потому что знаю: ты сильный, профессор.

— Конечно. Я сильный. Непобедимый.

Руж провожала меня без колебаний, и я ответил ей с такой же уверенностью.

— Ты должна ждать здесь. Это место безопасно. Пусть формула магической печати разрушена, её прочность остаётся несомненной.

— Да. Я буду ждать здесь, в замке, который ты оставил, пока битва не закончится…

И тут настал последний момент. Даже не оборачиваясь, я знал, что Руж машет рукой. Мы попрощались.

— Прощай, профессор. Возвращайся целым.

— Я ухожу.

Я прошёл через дверной проём тронного зала и вышел во внешний коридор. Из-за действия моей Anti-Founder Magic Seal он был заполнен огромным количеством растительности. Хотя всё это сделал я сам, путь оказался немного утомительным для моего разбитого тела.

Руку, которую отсёк Канами, сшили растительные волокна, но кости и нервы оставались несоединёнными. От одного лишь сотрясения при ходьбе по ней пробегала жгучая боль, заставляя тело резко напрягаться. Бесчисленные переломы и синяки не позволяли понять, где болит. Из ран не переставая текла кровь, поэтому мне оставалось лишь прикрыть обнажённую плоть древесной корой, чтобы остановить кровотечение.

Мне казалось, что я вот-вот рухну. Честно говоря, тело уже не годилось для ходьбы, не говоря о битве. Даже исходя из короткого опыта, когда я притворялся врачом, я мог с уверенностью сказать: требовался полный покой. Более того, было удивительно, что я вообще оставался жив.

Но тело казалось лёгким. Шаги были легче, чем во время пути по замку несколько дней назад, и легче, чем во время пути по нему тысячу лет назад. Ориентируясь по карте в голове, я пробивался через густой подлесок, выбирая кратчайшую дорогу от коридора к внешней стене.

Мне нужно догнать Канами. Нет, неправильно. Мне нужно его опередить. Я обязан добраться туда раньше Канами. Теперь я понял смысл его слов. Я ни за что не мог оставить свою драгоценную семью одну. Кроме того, мне нужно было доказать, что мои чувства к семье ещё сильнее его чувств. Я был сильным сыном, продолжавшим волю дедушки и бабушки. Я был Иде, младшим братом, которым гордилась моя сестра.

— Подожди меня!

Волоча ноги и иногда едва не падая, я продолжал двигаться вперёд по этому пути. Я не стану ждать возвращения сестры — сам пойду ей навстречу. И на этот раз спасу её.

Её младший брат никогда не был слабым. Это был сильный человек, который мог широко раскинуть руки перед ней, когда она падала. Отныне, каким бы могущественным ни был враг, я обязательно буду её защищать.

Ещё немного! Пожалуйста, подожди ещё немного, сестра!