Ну наконец-то, мы всё обсудили. Я больше не могу терпеть! Настало время перейти к делу. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы случайно не зарычать от нахлынувшего возбуждения, я приблизился к Шерри и осторожно, стараясь не спугнуть, поцеловал девушку. Её губы на вкус были мягкими и нежными, и я бы с удовольствием посмаковал их подольше…

— А-а-ах!

…если бы не вскрик, звонко раздавшийся в комнате.

Кричала Роксана, печально и отчаянно. В полумраке я не мог толком разглядеть её лицо, но всё было понятно и так — по одному только тону голоса девушки я понял всё. Понял, насколько облажался. Причём на этот раз — по-крупному.

— …Порядок… порядок… наш порядок… — тихо забормотала Роксана, в чьём голосе скользила неприкрытая боль. И я прекрасно осознавал, почему. До сих пор, пока мы были только вдвоём, девушка всегда строго придерживалась определённого порядка. То есть куда бы мы ни шли, она настаивала, чтобы я шёл первым и всё делал первым — как глава дома и её хозяин, стоящий выше в социальной иерархии. И раньше проблем с этим не было. Но теперь к нам присоединилась Шерри, и Роксана начала проявлять явную одержимость тем, чтобы сохранять роль моей «первой» рабыней. Она считала, что должна быть впереди Шерри во всём — ведь именно её я выбрал первой. Убедив себя в этом, она начала вести себя так постоянно: когда пассивно, но в то же время настойчиво требовала получить суп первой, хотя готовила Шерри; когда в ванной я попросил её потереть спину Шерри, а она вместо этого принялась мыть мою, словно испугавшись, что дворфийка отнимет у неё эту роль. И, конечно же, Роксана ожидала, что и первый поцелуй на ночь будет именно её… а я нарушил этот порядок и начал с Шерри, самым грубым образом разбив её ожидания. Капец. Просто капец. Сказать, что я облажался — ничего не сказать.

Я думал только о собственной похоти и, следуя ей, растоптал гордость и чувства Роксаны, сосредоточившись лишь на поцелуе с Шерри. Единственное утешение во всём этом кошмаре — я лишь коснулся губ дворфийки и дальше не полез. Это был её первый раз, и я хотел действовать осторожно, чтобы не вызвать у неё отвращения. Но вот что мне теперь делать? Можно ли вообще как-то всё исправить, или на сей раз мне придётся расплачиваться за собственную глупость и похоть?

Думай, Мичио, думай! Хоть что-нибудь! С каждой потраченной секундой ты всё больше и больше погружаешься в персональный ад. Нужно быстро найти способ не ранить Роксану ещё сильнее и хоть немного сохранить лицо! М-м-м… к примеру… если попробовать так… А-а, чёрт! Сейчас я вообще не уверен, что мои слова сработают, но уж лучше так, чем молчать.

— Это… это всего лишь репетиция нашего вечернего ритуала, — язык уже начал нести ахинею, еле-еле поспевая за бешено вертящимися шестерёнками в мозгу. — И раз уж Роксана моя первая рабыня, то когда всё случится по-настоящему, я должен оставить её напоследок, так ведь?

Вот и всё. Это самая жалкая отговорка, какую я только смог придумать. Надеюсь, Роксана купится. Иначе стены в спальне сегодня точно окрасятся в алый цвет моей крови…

Тишина в комнате была настолько звенящая, что стало больно ушам. Вроде бы в доме слышался какой-то скрип, а за окном шумели листьями деревья, но сейчас я не слышал ничего, обратив весь слух к Роксане. Ну же, Роксана! Скажи хоть что-нибудь! Прекрати эту невыносимую тишину, твоё ожидание убьёт меня!

— ДА! Спасибо вам огромное, что учитываете установленный между нами порядок, хозяин! — с сияющей, словно солнце улыбкой, искренне поблагодарила меня Роксана. Фу-ух, похоже, буря миновала…

СПАСЁ-Ё-Ё-Ё-Ё-Ё-Н!!! Боги, а ведь чуть было не откинулся! Совершенно измотанный, я в изнеможении рухнул на кровать, хотя впереди нас явно ждал ещё тот марафон. Неужели именно так чувствуют себя приговорённые к казни, когда им в последний момент объявляют помилование? Если да, то я могу лишь поблагодарить Роксану за оправдательный приговор.

— Хозяин?

— Д-да? — слегка вздрогнул я. — Что такое, Роксана?

— Раз вы уже показали Шерри, что ей предстоит делать каждый день… может, вернёмся к нашему обычному порядку?

Роксана легла на меня, прижимаясь своими пышными холмами к моей груди. Что ж, похоже, выбора нет. Как велит порядок — сначала я должен заняться ей. Впрочем, с такой женщиной я и сам не прочь как следует разогреться… к тому же это будет моей местью за тот почти случившийся инфаркт. Я начал с поцелуя, не дожидаясь, пока это сделает она. Роксана удивилась, но сопротивляться не стала. Затем, игнорируя растерянность девушки, я продолжил терзать её губы. Чтобы моя «расплата» засчиталась, придётся вложить в неё вдвое больше усилий, чем обычно! С пламенем мести, пылающим в груди жарче адского огня и ярче солнца, я полностью сосредоточился на Роксане, совершенно позабыв о Шерри. Сейчас передо мной была цель — и я намеревался её достичь. Дворфийка же совершенно круглыми от изумления глазами наблюдала за нами, совершенно по-театральному прикрыв ротик своими маленькими ладонями.