В красной комнате было смертельно тихо. На шахматной доске царил хаос, фигуры были в полном беспорядке. Кроме того, не было даже игроков. На столе стояла лишь холодная чашка чая.

Сейчас в этом месте, месте, где никто не должен был находиться—

—была гостья.

Девушка появилась—

—в этой комнате, что дальше Края Света.

* * *

***

Туда. Сюда. Треск. Треск.

Раздался голос.

Неясно, сон это или реальность, но там точно кто-то пел. Это была юная девочка, ее голос громкий и полный гордости. Она кричала, и тон ее звучал так, словно она мчалась сквозь поле с безумной беспечностью и надрывалась от смеха. «Ну же, - говорила она, - будем хорошими девочками и споем песенку».

— Свят, Свят, Свят!

— Господь Бог Всемогущий, твое есть царство и сила и слава во веки веков. [1]

— Аминь.

— Аллилуйя.

Минувшая строка была последним словом Хранительницы Могил. Это странно. Почему люди говорят «аллилуйя» и желают друг другу благословений? Почему они поют песни, столь изобилующие противоречиями? Почему они отдают такие извращенные приказы? Как они могли делать все это и при этом оставаться абсолютно слепыми к своим собственным грехам?

До дня своей смерти, постарайся сделать хоть что-то хорошее.

А если не можешь творить добро, тогда умри.

Однако сама предпосылка была ошибочной. Что такое «добро»?

Что же мир, который так быстро изменился, считал добрым?

В данный момент, есть ли что-нибудь по-настоящему «хорошее»?

— ...ет...са...бет... Леди...Элиза... Леди Элизабет!

— ...Хмм? Что тут происходит? Ты поднимаешь шум.

Услышав, что кто-то зовет ее, Элизабет внезапно пришла в себя.

И тогда она обнаружила, что рядом с ней моргает пара изумрудных глаз, мокрых от горя. Это были не человеческие глаза, а настоящие драгоценные камни. Это было прекрасное зрелище, которое вызвало в Элизабет волну ностальгии. Когда она увидела их, она, наконец, поняла всю ситуацию, что принесло ей огромное облегчение.

Это была прекрасная сереброволосая горничная, смотревшая прямо на нее.

— О, Хина, это ты. В таком случае, все прощено.

Элизабет выдохнула и покачала головой. Послевкусие боли все еще оставалось в ее теле, и ей казалось, что она только что пережила самый ужасный кошмар. Однако она не знала, сколько из этого было сном, а сколько реальностью.

Желая понять, где она находится, она огляделась вокруг.

Однако при этом глубокая морщина прочертила ее лоб.

— ...Подожди, где мы?

Комната была красной.

Она была окрашена в цвет свежей крови, и это была такая сцена, которая вгрызалась в глазные яблоки и проникала в мозг.

В центре комнаты на простом письменном столе стояла шахматная доска.

Элизабет встала и подошла к ней.

Взглянув на нее, она не смогла удержаться от того, чтобы не скривить лицо. Расположение фигур было беспорядочным, и даже с первого взгляда было видно, что игра находится в состоянии крайнего хаоса. И в довершение всего, не было даже игроков. На столе стояла лишь холодная чашка чая.

Но самое странное, что в чашку были погружены две фигуры.

Элизабет вытащила их. Красная капля стекала по ее запястью.

Это был не чай. Это была кровь, и она стекала с фигурки мальчика с мечом и фигурки горничной с алебардой.

Разглядывая странные узоры, Элизабет наконец-то кое-что поняла.

— Подождите... Хина? Хина?!

Хина была вечной возлюбленной Кайто Сена и его любимой невестой.

Она также была горничной Принцессы Пыток - доброй женщиной, к которой та питала большую любовь.

Однако она была и той, кто не имел права находиться здесь.

Ведь она и Кайто Сена были заперты в глубоком сне внутри кристалла.

Элизабет резко обернулась, как будто ее ударили. Она пристально смотрела на стоящую там горничную.

Хина страдальчески улыбнулась. Однако затем она резко опустила глаза и прикусила губу, ее серебристые волосы рассыпались перед лицом. Она схватилась за подол юбки своей униформы горничной.

Элизабет поспешно бросилась к ней. У нее был миллион вопросов - где они находятся, например, и почему Хина здесь, но она тут же отбросила их все.

Хина скорбела прямо у нее на глазах. Это было единственное, что имело значение.

Элизабет погладила ее по щеке, а затем по голове сквозь мягкий чепец горничной.

— Ну же, не надо так грустить. Улыбка подходит тебе гораздо больше, не так ли?

Глаза Хины расширились. Она ничего не сказала, и слезы крупными каплями начали стекать по ее щекам.

Увидев это, Элизабет пришла в замешательство. «Что происходит? Что случилось? Это я что-то сделала?» Внезапно Хина схватила ее за руку. Глаза Элизабет расширились.

Хина отчаянно сжала ее руку, слезы все еще текли по ее лицу. Затем, по какой-то причине, она начала говорить так быстро, как только позволял ее рот.

— Сейчас с вами происходит много печальных вещей, Леди Элизабет. Печальных, и болезненных, и трудных, и ужасных, и непростительных... И я уверена, что дальше их будет только больше! Но, пожалуйста, Леди Элизабет, вы должны верить. И что бы ни случилось, вы не должны забывать.

Хина энергично подняла свое осунувшееся лицо. Ее слезы сверкали, как крошечные звездочки, рассеиваясь в воздухе. У Элизабет не было времени даже на то, чтобы задать вопрос. Словно подгоняемая временем, Хина продолжала свою горячую мольбу.

— Мы... То есть я и Мастер Кайто, мы очень любим вас! Поэтому, пожалуйста, вы должны защитить этот мир. Пожалуйста... если вы больше ничего не помните, вспомните это.

— Как я могу забыть?

Заявление Элизабет прозвучало с некоторой холодностью. Хина вздрогнула. Однако Элизабет быстро улыбнулась ей. Затем Принцесса Пыток снова взяла руку Хины в свои.

Элизабет нежно погладила тыльную сторону руки Хины. Принцесса Пыток спокойно произнесла.

— Я тоже люблю тебя, Хина. Я никогда не смогу забыть этого... даже если захочу. И не забуду. Никогда, никогда, никогда.

Так Элизабет дала свое обещание, ее тон напоминал детский.

Хина моргнула. Наконец-то на ее лице появилась улыбка, как у прекрасного цветка, раскрывающего свои лепестки. Однако выражение ее лица быстро омрачилось. Состроив гримасу, словно собираясь снова расплакаться, она отцепила свою руку от руки Элизабет.

Слабое тепло ее пальцев отдалилось.

Озадаченная, Элизабет наконец задала вопрос.

— ...Хина, в чем дело?

— Нам пора идти разными путями, Леди Элизабет. Когда-нибудь, я уверена... мы... Нет... нет, возможно, нет. Пожалуйста, все же... пожалуйста, позаботьтесь о себе.

Мало-помалу голос Хины становился все слабее, а ее лицо с детской печалью все больше отдалялось. В конце концов, ее знакомый облик совсем исчез из виду. Элизабет протянула руку, но ее тонких пальцев нигде не было.

«Стой», - пыталась умолять ее Элизабет. «Не уходи». Но голос не шел.

Все вокруг затуманилось.

На мгновение ей показалось, что она увидела тенистую фигуру. Однако и она вскоре скрылась в темноте.

Было неясно, сколько в этом сон,

а сколько – реальность,

но так или иначе, все рухнуло.

Элизабет отчаянно взывала к фигуре, которая, как она надеялась, была реальной.

— Не уходи, Хина! Не уходи!

— ......ет...за...т......бет...Элизабет!

— Хина!

Элизабет резко села. Ее голова сильно ударилась о кого-то.

— Эй, ой! — вскрикнул он.

Она наклонила голову в сторону. Хмм?

* * *

[1] - Это отрывок из Трисвятой песни, древней христианской молитвы, которая используется в различных богослужениях христианских церквей.

* * *

***

Она услышала странно знакомый голос и странно неуместную цитату, исходящую от него.

Прямо перед ней подозреваемый потирал челюсть.

— Боже, эти внезапные нападки начинают меня доставать. И мой крик был искренним.

— Называть это «искренним» — самая страшная ложь, которую я могу себе представить.

Услышать, как этот человек сказал «ой», было крайне тревожно.

А что, если это не было ложью? Лицо Элизабет слегка побледнело. Возможно, она слишком остро реагирует, но перспектива была достаточно пугающей, чтобы ее оправдать.

Влад недовольно пожал плечами на слова любимой дочери.

— Знаешь, я напомню тебе, что это ты отбила мне челюсть головой. Ну, неважно, я полагаю. Длительный период бунтарства продолжается, и моя отцовская любовь должна быть на него равна. Ты ворочалась во сне — что-то случилось?

Было неясно, искренне или насмешливо прозвучал намек Влада на его «отцовскую любовь», но в любом случае Элизабет решила не кидаться на него из-за этого. Она надавила на лоб. Ей просто снился сон, она была уверена в этом.

Одинокий, ностальгический кошмар.

И все же она не могла вспомнить ни одной детали.

— ...Нет, ничего. Я думаю.

— Ты уверена? Но Элизабет, ты— Хех. Ты все не просыпалась, и я попробовал назвать тебя по имени для разнообразия. Ах, какие воспоминания это навевает. Но вернемся к делу: ты говоришь, что ничего не случилось, но...

Влад скривил губы. Элизабет прищурилась — если он хочет что-то сказать, то пусть говорит.

Вдруг что-то упало из уголка ее глаза. Принцесса Пыток быстро вытерла это пальцем, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Однако Влад не собирался так просто это упустить.

— ...мне кажется, что ты плачешь.

— ...Уверена, что не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь.

Ответ Элизабет был холодным и прямолинейным. То, что упало, было чем-то неподобающим для Принцессы Пыток. На самом деле, это было совершенно неприемлемо. Но если оно действительно упало...

...то оно должно было упасть от имени кого-то из ее сна.

Кого-то внутри кристалла, кто больше не мог плакать.

* * *

***

— Так это... Ах...

Элизабет еще раз осмотрелась.

Место, в котором они находились, действительно было очень необычным.

Во-первых, все, что она могла видеть, было твердым.

Причиной тому были валуны, нагроможденные вокруг них.

Кристалл Кайто и Хины был зажат между ними, и они двое мирно спали в темноте тени валунов. Однако сверху на них падал целый ряд солнечных лучей.

Проследив взглядом за золотыми лучами, она смогла разглядеть небеса далеко-далеко вверху.

Она не знала, сколько времени прошло, но небо над головой было ясным и солнечным.

Его глубокая синева контрастировала с двумя горными хребтами, возвышавшимися над ней. Их вершины были деформированы, что свидетельствовало о магическом взрыве, которому они подверглись.

Валуны, нагроможденные вокруг них, были остатками этих разбитых пиков, но до взрыва здесь были скромные жилища и ужасно изуродованные трупы. Жившие здесь алхимики добровольно принесли себя в жертву, чтобы родить золотую Принцессу Пыток, и теперь все они были погребены под валунами. Местность была уничтожена, как они и задумывали.

Вкратце, Элизабет и Влад оказались в тайной деревне алхимиков.

Родина Жанны де Раис.

— Итак, мы благополучно добрались до места назначения... Я посетила его лишь однажды, услышав о нем от Жанны и прибыв в надежде узнать что-нибудь о здешних магических следах. И более того, это было больше двух лет назад. Впечатляет, что я успешно добралась сюда в таких условиях. Я действительно гений... Стоп, а что с моей раной?

Элизабет перевела взгляд на свое плечо. Когда она это сделала, то потеряла дар речи.

Вокруг раны была намотана повязка. Тот, кто завязывал ее, явно старался сделать это аккуратно, но результат получился в лучшем случае неуклюжим.

Элизабет подняла повязку, чтобы осмотреть рану. Она заживала довольно хорошо, и плоть успешно срослась. Однако ей явно не за что было благодарить Влада — бесцельные действия вроде «замотать бинтом на всякий случай» были не в его стиле.

Но тогда... кто?

Элизабет пролистала свои смутные воспоминания.

Неясные обрывки последних фрагментов всплывали перед ее мысленным взором.

Исчезающее печальное лицо. Пропадающая знакомая фигура. Протягиваю руку и не нахожу этих тонких пальцев. Пытаюсь умолять не уходить, но не могу вымолвить ни слова. Все затуманилось.

А потом, на мгновение, ей показалось, что она видит тенистую фигуру.

Однако и она скрылась во тьме.

— Тенистая фигура... скрывается? Может быть, фигура... в рваных лохмотьях?

Было неясно, сколько было – сон,

а сколько – реальность,

но так или иначе, все рухнуло.

— Нет, этого не может быть.

На ее памяти был только один человек, который подходил под это описание. Но Элизабет покачала головой. Он был мертв. Он бросился в бездну, пожертвовав собой, чтобы выполнить роль, отведенную ему матерью.

Больше он никогда не вернется.

Внезапно раздался глубокий голос. Он принадлежал черному псу, и в нем звучала глубокая, напряженная скука.

— Так что же ты намерена делать, глупое дитя?

— Что, Кайзер? О чем ты меня спрашиваешь?

Элизабет ответила на туманный вопрос, как и подобает такому вопросу, и верховная гончая в раздражении хлестнула хвостом по земле. Когда трещины разлетелись по валунам рядом с местом удара, он грубым жестом указал на податливую черную массу в сторону кристалла.

— Само собой разумеется, я спрашиваю, что ты собираешься с этим делать. Такой безобразный шум, эти разговоры о его передаче, разбитии и прочее. Как всегда, люди совершенно неспособны принимать разумные решения.

Обычно человеческое состояние находилось за пределами понимания демонов. Однако этот зверь познал ненависть, и поэтому, вероятно, лучше других понимал мотивы мятежников. Однако он еще не закончил.

— И тебя это тоже касается. Мелкие деяния человечества ошибочны и чреваты последствиями, все и каждое из них. Все эти глупости приходят слишком поздно.

В итоге, конец света непременно наступит снова.

Ге-хе-хе-хе-хе-хе, фу-хе-хе-хе-хе-хе-хе, ге-хе-хе-хе-хе-хе-хе.

Когда он смеялся, его голос звучал почти по-человечески. Их надвигающийся кризис был лишь верхушкой айсберга.

Приближался настоящий, окончательный финал.

Это было зловещее, вызывающее отчаяние предсказание.

и в ответ на него Элизабет покорно кивнула.

* * *

***

А теперь, настало время для истории. Истории о реальности, рассказанной, словно это сказка.

Сказка о Боге и Дьяволе.

Именно в такой манере Влад красноречиво начал свою речь.

— Три года назад мир едва не постиг трагический конец.

Однако эту, казалось бы, незыблемую судьбу изменил один человек.

Взвалив на себя Бога и Дьявола, юноша погрузился в глубокий сон на Краю Света. Благодаря его деяниям людям мира удалось избежать апокалипсиса. Наибольшее благо для наибольшего числа, несомненно, стало величайшим результатом.

Можно сказать, что все они жили долго и счастливо. Но всякий раз, когда чья-то история заканчивается, кое-что остается.

Мир продолжал жить своей жизнью.

Но в конце концов колокола возвестили о поднятии нового занавеса.

— ...Ибо таковы колокола и занавесы. И о, как они звонят! Бог и Дьявол — существа, обладающие силой разрушать и созидать миры, — они есть. И теперь все три расы полностью осознали их существование!

Теперь все знали, что существует способ уничтожить мир.

Истинная угроза заключалась в изменившемся восприятии выживших. В конце концов, подлинная ценность информации — ее способность приводить в движение умы людей. И теперь, когда все знали, что с миром можно покончить, конец света перестал быть несбыточной мечтой или легендой.

Он был очень-очень реальным.

— «Грядет конец света, и уничтожение мира - это достижимый подвиг». Когда этот факт доказан, люди, несомненно, начнут из кожи вон лезть, чтобы это испытать. И в некотором смысле, они даже не будут делать это со злым умыслом. Ведь, видишь ли...

— «Какой злодей, увидев возможность перевернуть мир, не воспользуется ею?» — верно?

Элизабет взяла на себя заключительное слово, и Влад кивнул в знак согласия.

Она была достаточно осознанна, чтобы понять, что происходит. Решение народа было ошибочным, но ответ Принцессы Пыток был не более чем представлением. Сокрытие Кайто Сена на длительное время в попытке сохранить Бога и Дьявола в безопасности или уничтожение сосуда, чтобы вернуть их в эфир, закончилось бы одинаково.

На данный момент самым сильным существом, которое человечество могло призвать, был Кайзер, вершина четырнадцати демонов. Но теперь, когда было окончательно доказано, что реконструкция произошла, это был лишь вопрос времени, когда все больше и больше людей начнут пытаться вызвать Бога и Дьявола.

Наличие четкой цели позволило человечеству достичь ее за гораздо меньшее количество лет, чем потребовалось бы в ином случае.

Какими бы астрономическими ни были шансы, держать Бога и Дьявола под контролем было все же лучше, чем если бы кто-то другой вызвал их и вернул мир в небытие.

Однако, так или иначе, разрушение рано или поздно наступит.

Независимо от того, какой вариант они выберут.

В конце концов, этот мир был всего лишь нежеланным ребенком, рожденным от отчаяния одной женщины.

По своей природе рано или поздно он должен был закончиться. Все варианты вели по одной и той же дороге - все они лишь оттягивали неизбежное.

И поэтому, чтобы спасти мир в прямом смысле этого слова...

...нужно полностью освободить его от системы Бога и Дьявола.

Кайзер, сущность, стоящая выше всего этого, насмехался над глупостью людей.

— Ваши человеческие представления слишком ничтожны, чтобы постичь все это, я полагаю. Но с высоты моего положения ясно видно, что даже если конец света будет предотвращен, он все равно наступит. Две точки во времени, полностью совпадающие... И в этом смысле мой предыдущий недостойный хозяин, Накопитель Семнадцатилетней Боли, — самый большой дурень из всех вас. И все же...

...мне трудно представить, что он настолько слеп.

Последние слова вырвались из уст Кайзера не более чем бормотание. Его тон выдавал удивительную уверенность в Кайто Сена.

Неприятная улыбка Влада расширилась. Он открыл рот, якобы для того, чтобы подшутить над Кайзером.

Желая избежать драки, Элизабет попыталась остановить его.

Однако в последний момент она обнаружила что-то более важное.

— Итак, не будешь ли ты так любезен рассказать мне, почему ты последовал за нами... Лют?

* * *

***

— Мои глубочайшие извинения. Дело в том, что тогда я тоже был на Краю Света.

В ответ раздался робкий голос, хорошо знакомый ей, и из-за кристалла вышел медношерстный волкочеловек.

Ни Влад, ни Кайзер никак не отреагировали. Очевидно, Элизабет была единственной, кто его не заметил. Она прищелкнула языком, раздосадованная собственной оплошностью. Возможно, она и вправду стала мягкой.

Услышав это, Лют поджал хвост. Он явно подумал, что это было адресовано ему. Однако Элизабет взмахнула рукой, чтобы развеять это заблуждение, и Лют вернул прижатые хвост и уши в свое обычное состояние.

Все еще немного нервно труся, он продолжил.

— Должен сказать, та битва была просто великолепна. Но как раз в тот момент, когда я тайно наблюдал за происходящим, совершенно завороженный, святая произвела свою внезапную атаку, и все поверглось в хаос. Должно быть, она беспокоилась о безопасности Мадам Изабеллы, я полагаю. Как бы то ни было, я воспользовался суматохой, чтобы проскользнуть в круг телепортации. А почему...

— Как ты сюда попал, не имеет значения - если, конечно, ты не собираешься нападать на меня. Причина - вот что меня волнует—

— И вы хотите знать, что он планирует делать теперь, я полагаю.

Раздался ответ, но голос принадлежал не Люту.

Лют низко поклонился и сделал шаг назад.

На его место вышел пантероголовый зверочеловек. Его тело цвета ночи украшал плащ из меха белого волка и военная форма лучшего качества. Его шерсть была короткой, фигура стройной, а сам он держался величественно и грациозно.

Элизабет сузила глаза. Даже она знала, кто он такой.

Он не был столь знаменит, как первая имперская принцесса, Валисиса Ула Форстласт Династ, или вторая имперская принцесса, Вьяд Ула Форстласт Мудрая Волчица, но и он был назван членом имперской семьи Тремя Лесными Королями.

По возрасту он был младше Валисисы и старше Вьяд.

— Первый принц Вядрявка Ула Форстласт.

Элизабет произнесла имя мужчины. Он кивнул, затем взмахнул плащом. Плащ развевался позади него, и декоративные перья павлинов на его плечах развевались вместе с ним. Затем, когда Элизабет озадаченно посмотрела на него, он сделал шаг.

Без малейшего колебания, первый имперский принц зверолюдей,

преклонил колено перед Принцессой Пыток.

Затем, все еще стоя на одном колене, он отвесил Элизабет глубокий поклон. Она смотрела на него с подозрением.

— Это еще что?

— Все очень просто, Принцесса Пыток Элизабет Ле Фаню. Я преклоняю перед вами колено с покорной просьбой. Мы больше не можем доверять людям. Но вы - другое дело, и у моего народа есть счеты, которые еще нужно свести.

— И какие же это счеты?

— Наши чувства глубоки, а наша честь еще глубже. Мои сестры были убиты, и мы не потерпим этого. И потому...

Один из кулаков Вядрявки был прижат к земле, и он крепко сжал его.

Элизабет задумалась. Некоторые из полулюдей предали человечество и встали на сторону тех, кто принадлежал к смешанной расе. В отличие от них, зверолюди сохраняли статус-кво. Однако и полулюдям, и зверолюдям было ясно, что людям больше нельзя доверять.

Что же оставалось делать зверолюдям?

Ответ был прямо перед ней.

— ...мы намерены принять предательницу человечества как почетную гостью.

Первый имперский принц зверолюдей сделал свое заявление.

Его цель была такой же, как и у Вьяд, когда она пригласила Кайто несколько лет назад:

поднять клинок, отброшенный людьми, чтобы сразиться с ним.