Внутри красной комнаты было...

Ну, это не важно.

Что важнее...

...давайте поглядим в окно.

* * *

***

— Влад Ле Фаню... Ты—

— Помолчи. Это мой момент, чтобы насладиться послевкусием.

В голосе Льюиса прозвучал редкий оттенок ненависти. Однако Влад прервал его.

Вдалеке раздались взрывы. Тяжелый удар копыт растоптал сложенные в кучу пушечные ядра еще до того, как их зарядили. Но Влад не обратил на это внимания. Он стоял среди грохота и шума, закрыв глаза в глубоком экстазе.

Льюис бросил на него озадаченный взгляд.

— …Послевкусием?

— Того, что я расстался с моей дражайшей дочерью, и того, что моя цитата была весьма удачной, да. Ты, конечно, понимаешь.

Вообще-то, никто так и не понял, о чем говорил Влад.

Уяснив, сколь бесплодны будут попытки завязать разговор, Льюис замолчал.

Прошло несколько бессмысленных секунд.

Затем, вдоволь насытившись, Влад открыл глаза и тем же движением, широко раскинув руки, бесполезно крутанулся на месте, дабы использовать момент по максимуму. Когда он заговорил, его голос был полным и звонким.

— Ладно, хватит об этом! Прошу прощения за ожидание. А теперь, давай поговорим о возможностях!

— ...Возможностях? Возможностях чего? Судя по всему, нам с тобой не о чем говорить.

— О, есть о чем! Так, так много всего! И если ты недоволен, что ж, мы можем поговорить и о ненависти. Ведь что бы мы ни говорили, все это лишь сказка, разыгранная на фарсовой сцене. Как говорил Кайзер; в конце концов, все будет потеряно. И это проблема, над которой стоит побеспокоиться... но сейчас у меня есть другой вопрос, который я хотел бы тебе задать.

Внезапно Влад перевел разговор в совершенно другое русло. Невозможно было понять, хочет ли он, чтобы Льюис последовал за ним, или нет. Он непочтительно щелкнул каблуками, затем резко выставил вперед один палец.

И с величайшей легкостью обнажил секрет этого человека.

— У тебя нет сердца, не так ли?

Льюис побледнел. Впервые он казался заметно потрясенным.

Влад покрутил пальцем, будто расковыривая открытую рану.

— То, что бьется в твоей груди, - не настоящий орган. Я не прав?

— Не настоящий орган? ...Отец?

Алиса склонила голову набок и с беспокойством посмотрела на Льюиса. Злобная улыбка Влада оставалась непоколебимой на его лице. Льюис сжал грудь, словно пытаясь скрыть это от глаз Влада, а Влад продолжал с еще большим весельем.

— «Вызвать из другого мира душу, привыкшую к боли, поместить ее в бессмертное тело, заставить заключить контракт с демоном и дать ей сердце человека, что поглотил плоть демона и накопил огромное количество боли». Прекрасная идея и идеальный метод для создания кого-то, способного совершить революцию в мире. Но возникает интересный вопрос - чье сердце ты использовал?

Влад был прав. Так или иначе, нельзя использовать какое-то старое сердце для подобного. Даже для того, чтобы просто собрать боль, требовалась стальная решимость, и лишь этого процесса было бы достаточно, чтобы убить большинство людей.

Более того, этот человек должен быть исключительно искусным магом.

Например, достаточно сильным, чтобы вызвать кого-то из другого мира.

— Конечно, твои потусторонние призывы были не совсем точными. Нет, ты просто поставил на карту, надеясь вытащить душу, похожую на твою, и вот плод твоего упования на удачу! Во всяком случае, то, что ты предложил своей новой принцессе, было твоим собственным сердцем. Все, что у тебя сейчас в груди – это магически выращенная замена, не так ли? Но это ненадолго. И все же ты здесь, рассказываешь небылицы о том, как стать «достойным пастухом».

— ...Мне было любопытно, к чему ты клонишь, но это не ложь. Даже когда меня не станет, Алиса и мои товарищи все равно—

— О, умоляю, это ложь высшей степени! Ну же, будь честен. Тебе нет нужды соблюдать приличие со мной.

Льюис был явно взволнован, а злобная улыбка Влада стала еще шире. Это было выражение, вполне достойное человека, стоявшего на краю верхушки четырнадцати демонов. Он часто казался легкомысленным, но все же оставался тем, кто пробудил четырнадцать демонов и повел их в крестовый поход. Разоблачение тайн и сокрытых желаний людей было его коньком.

Влад продолжил вальяжным тоном.

— ...По поводу твоей идеализированной утопии. Я вижу ее несколько иначе, чем моя дорогая дочь. Имею в виду, ты много болтаешь об игре в достойных пастухов, но правда ли ты стремишься таковым стать?

— ...Отец, о чем говорит этот человек?

Алиса была озадачена. Однако Льюис не дал ей никакого ответа. В этот раз он был единственным, чье самообладание было подбито. Слова Влада резали его глубже, чем любой нож.

С каждым вербальным ударом, он все глубже вонзался в рану Льюиса.

— Когда вы протрезвеете от оцепенения перед кровью и оправданиями, все, что вас ждет, - это ваши собственные разбитые души. Такова природа вашего поступка. Но если ты откажешься от своих возвышенных идеалов, то... то все это сведется к обычной бойне. И если это случится, ты не просто подведешь своих союзников - нет, ты подведешь даже своих павших братьев.

Будь Элизабет там, она бы, без сомнения, согласилась с ним.

Все действия Льюиса были слишком расточительны.

Даже когда его целью было просто найти друга, он все равно оставлял за собой след из трупов.

Это было правдой: Когда мститель выступает в роли судьи, его вердикт всегда один.

Но и этого недостаточно, чтобы объяснить то, как бессердечно Льюис пополнял ряды убитых.

Было похоже, что он жаждал мести ради мести.

— Вот почему тебе нужен был друг, не так ли? Знаешь, я тоже положил на него глаз. Но при всей его силе, стойкости и упорстве, он оказался слишком праведным. Это редкость - встретить человека, который верит в Бога так полно и при этом ни в чем его не винит. Он отличается от тебя, это точно. Слишком отличается. Честно говоря, что, по-твоему, у вас может быть общего? Неужели ты всерьез обманывал себя, думая, что ты и он - одинаковы? Что ты и этот святой—

— Заткнись, Влад Ле Фаню!

— Ты хотел, чтобы кто-то праведный был рядом с тобой, согласись? Кто-то, кто будет следить за тем, чтобы ты не пошел по кривой дорожке. Опора, так сказать. Но потом он умер. Ха-ха.

Влад пожал плечами, посмеявшись над смертью святого. Льюис ничего не ответил.

Когда Влад повернулся к нему лицом, его улыбка стала еще шире, и он прошептал самым соблазнительным тоном.

— Признайся. Все, что тебе нужно, - это оружие, способное убить как можно больше людей.

— Не мог бы ты замолчать? Мне неинтересно больше слушать твой бред.

Льюис пытался уклониться, прекрасно понимая, насколько опасно давать хоть крупицу информации этому человеку. Однако взгляд невинных глаз Алисы стал единственным ответом, который был нужен Владу. Он издал смешок.

— Ах, простите меня. Наверное, я оказываю дурное влияние. Боже, как чревато отцовство. Всегда нужно думать о будущем, всегда нужно изображать беспокойство. Я могу тебе посочувствовать, ты знаешь, я ведь и сам отец.

Выражение сочувствия Влада было совершенно бесстыдным, но, к удивлению, он сдержал свое слово и замолчал.

Затем, отступив на несколько шагов, он выдвинул свои условия.

— Если не хочешь больше слышать мои слова, то скажи девочке, чтобы она отступила. В свою очередь, я не буду использовать Кайзера.

Льюис поднял бровь, не понимая, к чему клонит Влад.

Влад пожал плечами, разочарованный тем, как медленно Льюис соображает. Затем он протянул правую руку, как бы приглашая его на танец.

— Ты ведь тоже умеешь сражаться, верно?

Таково было предложение Влада. Он снова повернулся и сделал один шаг, затем другой. После, крутанулся на месте и широко раскинул руки. И когда красное зарево на вершине стены оказалось у него за спиной, он с наглым достоинством произнес.

— Давай же, посмотрим, чья отцовская любовь сильнее!

* * *

***

Не проронив ни слова ему навстречу,

Их битва началась в безмолвии.

Прежде всего, Льюис легонько толкнул Алису в плечо, давая ей сигнал отступить. Влад удовлетворенно кивнул. Превосходно. А в следующее мгновение, Льюис исчез.

Влад, по-прежнему широко раскинув руки, в замешательстве наклонил голову.

Топор обрушился прямо на его шейные позвонки.

Не оборачиваясь, Влад протянул руку и заблокировал массивное лезвие ладонью. Оно рассекло его плоть, но на полпути топор резко остановился, словно был зажат чьими-то зубами.

Льюис заговорил, его голос стал намного глубже, чем был до этого.

— Что за фокусы?

— Хм? Я просто укрепил свои кости магией, вот и все. Плоть я оставил как есть. Я хотел посмотреть, как ощущается твоя атака. И помимо силы, это было довольно любопытно! Никогда бы не подумал, что она проявится в такой форме!

Льюис снова замолчал и с усилием вырвал свой топор. Он оставил глубокую горизонтальную рану на руке Влада.

Кровь хлынула яростно, окрасив цветы во дворе в мрачный алый цвет. Одинокий мизинец комично упал на землю.

Влад слизнул собственную кровь. Его губы искривились в обольстительной ухмылке.

— Ты корчишь из себя ученого, но я вижу, что ты не боишься грубостей, когда настаёт время для драк! Конечно, не так-то просто определить ту или иную твою «истинную натуру». В конце концов, на тёмную магию легко повлиять, смотря насколько агрессивен ее обладатель. Побочный эффект, вероятно, от того, как инстинктивно она усваивается.

— Когда я присоединился к повстанческой организации, первое, чем я овладел, были методы убийства. Подходящая работа для мелкого вояки, не так ли?

— Ах, понятно. Учитывая, как безоглядно ты целился в мои жизненно важные органы, я должен был догадаться, что ты— Воу!

На этот раз Влад отступил на шаг.

В какой-то момент Льюис подступил к нему. Из-под его черной мантии выглядывали три ножа в форме полумесяца, каждый разной длины. Льюис метал их по кругу один за другим.

Влад увернулся от двух из них, а третий разбил пальцем. Темные и лазурные лепестки разлетелись по воздуху.

Оставшись с пустыми руками, Льюис издал недовольный ропот.

— И что, ты нарочно подставился?

— Я так и сказал, нет? Но все же, какое разочарование. То есть, я и не думал, что ты будешь на том же уровне, что и я, когда был в расцвете сил, но я также не думал, что ты настолько ску—

— Твоя голова.

С губ Льюиса сорвалось тихое бормотание.

На секунду Влад выглядел растерянным. Но вскоре на его лице появилось выражение чистой радости.

Единственный глаз Льюиса, видимый из-под маски, буквально светился презрением. Все такой же бесстрастный, он медленно поднял руку, указывая на голову Влада. Его голос был сухим и хриплым.

— Ты, вероятно, даже не осознаешь этого, но ты защищаешь свою голову. И скорость, с которой мана течет через тебя, тоже необычна. Твое тело не человеческое— так что, я полагаю, все, что заключает твоя душа, хранится в твоей голове?

— Браво! Брависсимо, используешь свой острый глаз, чтобы компенсировать недостаток силы. Как же ты прав! ...Подожди, наверное, мне не следовало говорить тебе этого, хмм. Дурная моя привычка.

— А, теперь понятно. Так ты идиот.

Влад бесстрастно пожал плечами на колкое замечание Льюиса.

В этот момент, пара массивных лезвий устремилась ему в затылок.

Странное оружие торчало из длинного рукава Льюиса вместо руки. Оно было похоже на садовые ножницы, а голова Влада - сорняк, который они пытались срезать. Однако Влад бросил туловище вперед так спонтанно, словно споткнулся. Два лезвия сомкнулись, едва не задев его макушку.

Тогда Влад взмахнул длинной ногой и нанес удар Льюису в челюсть. Льюис наклонился, избегая удара, а затем внезапно отскочил в сторону и метнул свои ножницы, казалось бы, в пустоту. Но через мгновение после того, как они покинули руку Льюиса, на месте их назначения появился Влад.

Ножницы пронзили Влада насквозь. Однако его фигура просто рассыпалась.

Во все стороны разлетелись потоки лазурных лепестков и черной тьмы. Когда воздух рассеялся, Влад стоял как ни в чем не бывало. А его отрубленный мизинец вернулся на прежнее место.

Это было похоже на фокус.

Льюис прищелкнул языком в безоговорочном раздражении.

— ...Что ж, это нервирует. Как будто само твое существование - одна большая шутка.

— Знаешь, моя дорогая дочурка постоянно говорит мне то же самое! За то время, что длится ее бунтарский период, можно подумать, что она уже немного смягчилась, да?

— Моя Алиса никогда бы не сказала ничего подобного. А ты не думал, что она просто не любит тебя?

Сзади Льюиса раздался одобрительный возглас. «Верно, я хорошая девочка Отца! Давай, Отец! Ты сможешь!»

Настроение вокруг них было обескураживающе расслабленным. Однако Влад, похоже, не возражал. «Ну, такого не может быть», — пробормотал он с искренним недовольством. Тем временем Льюис вытащил из рукава новый клинок.

На этот раз бормотал он.

— Я знаю, почему ты затеял этот бой со мной.

— О-хо, неужели? Не хочу тебя обидеть, но я просто надеялся развлечься.

— ...Думаю, это не ложь. Но и не вся правда, не так ли? Удерживая Алису и выступая против меня в одиночку, Элизабет смогла сбежать... но я не понимаю зачем. Зачем тебе заходить так далеко?

Задавая этот вопрос, Льюис нанес Владу серию быстрых ударов. Увернуться от них было бы практически невозможно.

Однако большинство ударов были простыми финтами.

Владу это было ясно как день, поэтому он щелкнул пальцами, обходя самые весомые из них.

Один удар пришелся по резкой диагонали прямо ему в голову, и это был единственный удар, который Влад попытался активно отразить. Хотя, когда он это сделал, другие клинки нашли свои цели и пронзили его руку и плечо. Несмотря на хлынувшую кровь, Влад все же смог сохранить дистанцию между собой и Льюисом.

Его тело было в мрачном состоянии, но он все равно издал сдавленный смешок.

Льюис продолжил свою линию вопросов, будто предыдущей стычки вовсе и не было.

— Ты - прошлый подрядчик Кайзера, посему у Принцессы Пыток были все основания ненавидеть тебя. Она, вероятно, относится к тебе с большим презрением. Так почему? Ты хоть знаешь? Одно дело, когда я хотел завести друга, но в этом еще меньше логики. Кто для тебя Элизабет Ле Фаню?

Льюис был явно озадачен. Влад перестал двигаться, и его веселое выражение лица исчезло.

Затем, со всей своей серьезностью, он дал ответ, словно это была самая очевидная вещь в мире.

Он был похож на человека, хвастающегося своим величайшим сокровищем.

— Моя дорогая дочь – вот и все. Она моя дочь, и она дорога мне.

* * *

***

Несколько секунд Льюис стоял неподвижно. Было необычно видеть его в такой полной растерянности.

Он покачал головой в отчаянии и неверии. В этот момент он забыл даже о том, что нужно атаковать.

— Не может быть... Ты правда думаешь о ней только как о любимом ребенке?

— Ну…да? Если бы не это, то я не знаю, как, по-твоему, я смог бы простить то, что меня сожгли заживо.

Влад приложил руку к груди и заговорил с превеликим достоинством.

Льюис в третий раз потерял дар речи. Но в этом заявлении была определенная логика.

Судя по записям, именно Элизабет приговорила Влада Ле Фаню к смерти через сожжение. От него не осталось и толики пепла. Однако копия Влада, похоже, не обижалась на нее за это.

Более того, он даже работал вместе с ней.

Никто в здравом уме, нипочем бы не смог сделать этого.

— Ну а пока ты пребываешь в шоке, надеюсь, ты не будешь возражать, если я немного поразглагольствую. Видишь ли, я также считал Кайто Сену выдающимся сыном. Еще он был моим господином, но даже так— Поначалу я просто забавлялся тем, как далеко я могу заставить его опуститься, но я и представить не мог, насколько ясным останется его извращенный разум, до самого горестного конца! Благодаря ему я наслаждался каждым своим днем.

Внезапно голос Влада наполнился эмоциями, что застало Льюиса врасплох. Выражение лица Влада было таким, как у человека, вспоминающего события, случившиеся столетие, а может быть, даже тысячелетие назад, и он продолжил тоскливым тоном.

— Но потом он взял и запечатал себя в этом кристалле. Конечно, это было печально, но все же это было решение, которое мой дорогой сын принял по собственной воле. Символ его роста из пустого сосуда в полноценного, извращенного человека. И я намерен уважать его выбор. Но даже если так, какой родитель не будет горевать о чем-то подобном?

Влад покачал головой, эмоции снова и снова накатывали на него.

Льюис побледнел. Для Влада Ле Фаню говорить такое было неслыханным бесстыдством. Учитывая все жизни, которые он лично погубил, это был поступок, почти граничащий с кощунством.

И все же Влад продолжал, совершенно беззаботно.

— Но с тех пор, как началась вся эта заваруха, меня стало мучить новое опасение. И дурное предчувствие в моем нутре только усилилось, когда твоя повстанческая армия начала вырезать те деревни. Я боялся, что такими темпами я потеряю и свою драгоценную дочурку. Такова была серьезность той опасной перемены, которую вызвала в ней гибель Кайто Сены. Прежде я оплакивал эту перемену, но сейчас я простил ее. За всё. Было время, когда я был бы рад ее смерти, но все изменилось, когда я лишился сына. Теперь, я просто не хочу, чтобы она умирала.

— ...Что.

— Я сказал, я не хочу, чтобы она умирала.

Льюису потребовалось мгновение, чтобы осмыслить то, что он только что услышал. Однако, тогда на его лице отразился не шок. Это была ярость.

Он выхватил еще один клинок, меч с острыми зубцами, рассчитанный на обильное кровотечение, и с дикой скоростью взмахнул им. Влад несколько раз уклонился от удара, изредка парируя его вращения.

По мере того, как их смертельная дуэль становилась все более ожесточенной, Льюис крикнул.

— Довольно твоего бреда, Влад Ле Фаню! Ты убил тысячи—десятки тысяч! И среди твоих жертв множество моих людей! Ты уничтожаешь народ бесстрастно и хаотично и тебе это доставляет удовольствие! А теперь же ты говоришь, что не хочешь, чтобы кто-то умер?! Может быть, я не в том положении, чтобы так говорить, но ты, должно быть, издеваешься!

— О, уверяю тебя, это не так, но ты прав во всем остальном! Безусловно, я убил десятки тысяч! Но что в этом плохого? Подавляющее большинство людей, будь то люди, зверолюди, полулюди или смешанные расы, не стоят и воздуха, которым они дышат! Они отребье, все до единого! И именно поэтому я так привязан к своим детям и ни к кому другому. Что в этом противоречивого?

Закончил Влад на гордой, нахальной ноте. Льюис уловил, что разговор с ним ничего не даст. Влад жил по системе ценностей, которая принадлежала ему и только ему. Весы, которыми он измерял мир, были просто откалиброваны иначе, чем у всех остальных.

По всей вероятности, никто никогда не сможет его по-настоящему понять.

Даже его любимые дочь и сын.

Впрочем, самого Влада этот факт ничуть не смущал. И, пожалуй, это всё.

— Любовь - не более чем иллюзия, и это определенно не то, ради чего стоит рисковать жизнью. По крайней мере, я так думал. Но, оказывается, пожертвовать собой во имя отцовской любви не так уж и плохо! Воистину, каждый день узнаешь что-то новое!

Влад наслаждался моментом самоупоения. Он настолько погрузился в собственный монолог, что удары меча Льюиса стали попадать точно в цель и наносить глубокие порезы на его теле. Но даже когда кожа и плоть были содраны, а кровь хлестала отовсюду, улыбка Влада не сходила с лица, а его стойка оставалась прежней.

Льюис не собирался упускать такой шанс. Он щелкнул пальцами, и в его бледные ладони плюхнулась увесистая рукоятка.

Она принадлежала массивному топору палача.

Льюис нанес удар так быстро и жестоко, что было сложно даже отразить его. И тогда это случилось.

Шея Льюиса раскроилась.

— Ах... Гак...

Не в силах даже закричать, Льюис издал мучительный вздох. Ему потребовались все силы, чтобы удержаться на ногах.

Влад смотрел на него ледяным взглядом сверху вниз. Он отбросил стальную проволоку, которую держал в руке, и покачал головой.

— Ты кичился тем, что опытный убийца, но в конце концов, ты всего лишь простой дилетант. Чтобы убить человека, достаточно перерезать всего одну артерию, так зачем тебе такое громадное оружие? Ну же, не стоит плясать под мою дудку из-за драматизма и небольшого монолога.

— Отец!

— Не подходи, Алиса!

Алиса вскрикнула и хотела броситься к нему, но Льюис быстро остановил ее. Он попятился назад и призвал рой лазурных лепестков и черной миазмы, чтобы они сошлись на его ране. Понимая, как трудно будет эффективно залечить рану, он решил просто прижечь ее. Насильно остановив кровотечение, он произнес.

— Я... в порядке. Тебе нет нужды... беспокоиться. Удар был... далеко... не смертельным.

— Ну, это, конечно, правда. Как-никак, он и не должен был убить тебя. У моего сына и моей дочери были бунтарские замашки, и они никогда не прислушивались ко мне. Зачем лишать себя такой идеальной публики?

— И еще... кое-что...

— О?

Влад покорно приложил ладонь к уху, и Льюис поднял голову.

Его маска и кожа были перепачканы кровью, а видимая половина лица искажена гримасой ярости. Теперь его глаз горел ясной, необузданной злобой.

Влад с большим удовольствием наблюдал за этим преображением.

В ответ Льюис разразился торжествующим смехом.

— Все кончено.

— Что же?

И с этим правая половина ухмыляющегося лица Влада,

исчезла в ничто.

* * *

***

Что сейчас произошло?

Влад озадаченно моргнул своим единственным уцелевшим глазом. Но в следующее мгновение его тело рухнуло на землю, бесцеремонно повалившись вперед, как марионетка, у которой перерезали ниточки.

Алиса посмотрела вниз на его неприглядное состояние. Когда она заговорила, ее голос был холоден.

— Я не двигалась, вы знаете. Как и велел мне Отец.

Конечно же, она говорила правду. Она сцепила руки за спиной, как хорошая девочка.

Нет, изменения произошли в самом дворике.

Удар, мощность которого была за пределами слышимости, сжёг храм почти дотла. Его внутренний дворик, заветный лоскуток зелени посреди бескрайней засушливой пустыни, исчез. Палящие температуры выжгли землю и превратила ее в некое подобие глади.

Влад слегка скривил лицо. Даже он не понимал причины произошедших изменений.

Серьезно, что сейчас произошло?

Алиса, которая все это видела, уставилась на него. Ее белые кроличьи ленты покачивались из стороны в сторону, но больше всего она походила на Красную Королеву, когда смотрела на сломленного человека. Смилостивившись над ним, она снизошла до ответа на его невысказанный вопрос.

— Но отчаяние сделало это.

Ее голос звенел насмешкой,

словно высмеивая его за то, что он ожидал от мира чего-то большего.

* * *

***

Вдалеке раздался новый рев.

Бесчисленные голоса кричали, но все они были одинаковы.

Умрите. Умрите. Умрите. Время настало. Мои глаза нашли вас.

Земля и небеса содрогнутся, когда Ты придешь судить мир огнем.

В этот день, день гнева,

бедствий и невзгод,

день великой и непомерной горести.

В этот день воскреснет наша госпожа. [1]

— ...Песчаная Королева.

Влад не смотрел на фигуру, извивающуюся в пламени, но все равно пришел к своему выводу.

Единственное существо, способное на равных противостоять Трем Королям, пришло в движение.

Если точнее, на самом деле она не воскресла. Она попросту стала ходячим трупом. Однако в легендах о Песчаной Королеве, идущей в бой, недостатка не было, а теперь даже ее кожа стала кристаллической. Ни клинок, ни магия не могли пробить ее.

Безжизненная, она представляла такую же угрозу, как и при жизни.

Прислушиваясь к возбужденному гулу, доносившемуся снаружи, Влад негромко рассмеялся.

— Хех... Ясно... Значит, ты все-таки не обманул полулюдей.

— Верно. Они тоже стремились к своей победе. С помощью наших магических ресурсов и знаний, полулюди пришли к осознанию того, что в теле Песчаной Королевы сохранился огромный запас маны. Дальше им оставалось только применить к нему тот же метод, что и при оживлении каменного голема. Они пробудили реактор и обратили ее прекрасно сохранившийся труп в оружие.

Льюис ответил как ни в чем не бывало. Для полулюдей Песчаная Королева, несомненно, была их последним козырем, который они не хотели разыгрывать без крайней необходимости. По всей вероятности, анализ круга телепортации на ее языке, стал тем спусковым крючком, что активировал ее.

Затем, когда полулюди узнали о шествии Трех Королей, они, должно быть, отправили ее в поселение точно так же, как зверолюди отправили Трех Королей.

Судя по всему, ее появление застало Трех Королей врасплох, и они получили ранения.

Об этом свидетельствовали вопли и крики зверолюдей. Но прежде чем их стенания успели перерасти в гневные возгласы, охваченные горем голоса смолкли один за другим. Вероятно, они сгорели или просто были раздавлены.

Влад огляделся вокруг, его глазное яблоко практически вывалилось из глазницы.

Мир пылал красным, багровым и алым.

Всё умирало.

В этом была своя ирония. В ярости зверолюди подстрекнули Трех Лесных Королей к действию, а чтобы противостоять им, полулюди призвали Песчаную Королеву. Один акт мести нагромождался на другой.

Все вокруг визжали, что их враги - грешники.

Влад слегка усмехнулся. Всё, чего они хотели, - это найти повод для мести.

Им нужно было кричать с крыш, что справедливость на их стороне. Ибо если они этого не сделают, то все, что их ожидает, - это их собственные разбитые души.

Всё это, целиком и полностью, что происходило, было лишь средством для достижения этой цели.

— Видишь, вот почему я не выношу простой люд. Они такие проблемные.

Когда слова слетели с губ Влада, он прикрыл единственное оставшееся веко, словно не в силах вынести тяжесть своего изнурения.

Меч палача выпал из воздуха в руку Льюиса. Как и меч Элизабет, это было оружие, предназначенное для обезглавливания. Последний акт сострадания. С клинком милосердия в руке, Льюис подступил к своему бестолковому противнику.

— Все кончено, Влад Ле Фаню. Ты был порочным человеком, вульгарным до мозга костей. Но я уважаю твою любовь, как бы эгоистична она ни была... Ты был прав, долг отца - защищать своих детей.

— Это... так... Но, знаешь... ты последний... человек... от которого я бы хотел... слышать это...

Влад скривил практически изорванные губы в улыбку. Он снова открыл глаз, бросив на Льюиса взгляд, который, казалось, обнажал какую-то его тайну. Льюис предложил ему молчание в ответ. Он занес меч палача над головой.

На этом фарс должен был окончиться.

Влада вырвало отвратительным месивом из крови, плоти и зубов. Когда масса, набитая внутренностями, вывалилась из его горла, он издал слабый стон.

— Ах... все конечно... Все кончено... да?

— Да. Все кончено. Упокойся с миром.

— О да, О Тот, Кто Хранит Ад в Своем Разуме. И будь благодарен за это. Мне уже наскучило глядеть на этот спектакль.

— Ге-хе-хе-хе-хе-хе, фу-хе-хе-хе-хе-хе-хе, ге-хе-хе-хе-хе-хе-хе.

Раздавшийся смех звучал почти по-человечески.

Льюис, застигнутый врасплох, уставился в изумлении.

Ведь было кое-что, чего он никогда не сознавал.

На свете не было ни одного человека, который по-настоящему понимал бы Влада Ле Фаню. Мало кто мог даже подумать о том, чтобы сочувствовать такому подлецу, как он. И не было ни малейшего шанса, что такой человек когда-нибудь доведет свое обещание до конца.

И тогда, с нелепым булькающим звуком,

некая грудь, облаченная в черный докторский костюм,

разорвалась, как папиросная бумага.

* * *

***

— Видишь, вот почему я назвал тебя дилетантом. С чего ты взял, что я сдержу свое слово?

Это не поддавалось объяснению, но в голосе Влада звенела наглая гордость. Как только слова покинули его рот, Алиса издала ошеломленный возглас.

— ...А? Хмм? Что?! ...О-Отец? Отец... Отец, Отец!

Закричала она и бросилась к Льюису. Совершенно безразличная к тому, в каком состоянии находился ее враг, она протянула свои юные ручки так далеко, как только могла. Благодаря своим усилиям она смогла подхватить тело Льюиса до того, как он рухнул.

Она подперла его, отчаянно пытаясь не дать его внутренностям вывалиться наружу.

— Ох, слава богу, я успела вовремя. Пожалуйста, Отец, ты должен взять себя... в руки...

Внезапно что-то упало на землю меж ними. Что-то маленькое. Чего она никогда прежде не видела.

Это был маленький комочек плоти, напоминающий небольшой пепельный мешочек...

…и он был точно такой же формы, как сердце.

— ...О-Отец? Нет... Нет, нет, этого не может быть. Не может ведь, да?

Слова сорвались из уст Алисы дрожащим шепотом. Льюис попытался ответить ей, но все, что он выдавил, это полный рот крови. Он был еще жив, но его раны слишком серьезны, чтобы их можно было залечить. У него нет столько времени.

Влад посмотрел на них и жестоко рассмеялся. Рядом с ним верховная гончая ударила хвостом по земле.

— Итак, О мой подрядчик, что же делать? Я мог бы воспользоваться случаем и бежать, держа тебя в пасти, но тогда у тебя не только мозги вывалятся, но и сработает твое устройство самоуничтожения. Я чую, что у нас нет выбора. Я представляю, вкус у тебя будет гнусный, но, тем не менее, как ты отнесешься к тому, что я тебя сожру?

— Нет, лучше не стоит. Разве тебе не надоело есть человечину? И, кроме того, у меня есть к тебе просьба.

Голос Влада звучал с необычной искренностью. Кайзер с нескрываемым отвращением задрал морду.

Взор черного пса вспыхнул адским пламенем, и он издал низкий стон.

— Твой тон вызывает у меня тошноту, О Тот, Кто Хранит Ад в Своем Разуме. Но в то же время мне любопытно, какое наследие ты намерен оставить. Изрекай свою мысль.

— Мне нужно, чтобы ты передал моей дорогой дочери послание: «Я поистине любил тебя от всего своего сердца».

— Неужели это то, что должен говорить злодей?

Кайзер звучал крайне раздраженно. Тем временем Алиса сидела столь неподвижно, будто ее душа покинула тело.

Мужчина и пес, напротив, вели беседу так, словно им не было до этого никакого дела. Влад выплюнул кусок своего языка, а затем объяснился с глубоким удовольствием.

— О, но иметхо поэтхохму... Хм, мои слова выходят не совсем так. Я сказал, именно поэтому! Таким образом, я могу оставить ей рану, которая никогда не заживет. И самое приятое, что это чистая правда! Ведь, в конце концов, разве хотенье, чтобы тебя помнили, не является самым большим человеческим желанием?

— О, пожалуйста. Не расхваливайся сейчас. Вдобавок, я уверен, что она и так все прекрасно понимает.

Кайзер фыркнул. Влад слегка махнул оставшейся рукой, не обращаясь ни к кому конкретно, и на его среднем пальце блеснуло синее кольцо. Черный пес покачал хвостом из стороны в сторону, словно высмеивая глупость Влада. Однако затем он склонил голову набок.

— Погоди-ка. Ты же мой подрядчик. Если ты помрёшь, разве я не исчезну вместе с тобой?

— Ха-ха... Похоже, это проблема... Эй, только не вздумай меня кусать!

— Как ты смеешь. КАК ТЫ СМЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕШЬ!

Внезапно воздух прорезал крик.

Все еще держа Льюиса, Алиса смотрела в сторону Влада. Ярость и жажда крови, пылающие в ее глазах, были настолько сильны, что, казалось, вот-вот выплеснутся наружу. Они почти напоминали адское пламя верховной гончей.

Влад ответил ослепительной улыбкой. Алиса подняла руку.

На этот раз, фарс был действительно, безоговорочно окончен.

И о, каким долгим, беспечным, жестоким, и восхитительно надоедливым было это представление.

Затем взгляд Влада сместился... и он издал умиротворенный ропот.

— О... Это ты.

Упала одинокая, невнятная слезинка.

Следом облако лазурных лепестков и черная тьма поглотили даже ее,

когда Влад Ле Фаню окончательно покинул этот мир.

* * *

[1] - Отсылка на Реквием: Libera Me («Избавь Меня»).