Ничего не изменилось на шахматной доске в той красной комнате.

Лишь фигурка зверя, что должна была исчезнуть, продолжала двигаться.

И еще одна фигурка, покрытая кровью. Она не оказала никакого влияния на доску в целом.

И все же, несмотря на это, кто-то плакал.

— Ты так важна для меня, - говорил он. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Даже если мир не нуждается в тебе.

— Пожалуйста.

— Я умоляю тебя.

* * *

***

— ...Кайзер?

— Ха, и в каком же жалком состоянии ты пребываешь. Подумать только, самопровозглашенная Принцесса Пыток чуть не позволила себя съесть божественному зверю.

Кайзер рассмеялся, насмехаясь над ней от всей души. Элизабет нахмурилась.

Вопрос в том, почему он здесь? Позади него лежали сломанные и вывернутые в разные стороны конечности святой, а раны на ее ногах были затянуты так плотно, будто их там и не было. Явно, она не скоро встанет на ноги.

Элизабет была спасена. Однако само существование Кайзера оставалось загадкой.

Влад мертв.

По всем правилам, его контракт должен был расторгнуться вслед за ним.

Элизабет начала требовать разъяснений, но Кайзер в упреждающем раздражении указал подбородком.

— Похоже, это вылетело у тебя из головы, но... неужели тебя не волнует, что случится с той девчонкой?

— ...Ах! Жанна!

Элизабет резко обернулась. Он был прав - сейчас не время для вопросов.

Жанне только что разорвали шею. И учитывая, насколько глубокой была рана, было сомнительно, что она зашьёт ее как следует.

Элизабет бросилась к золотой девушке.

Изабелла прижимала ее к себе.

Это была словно сцена из сказки. Золотая принцесса лежала на руках рыцаря с закрытыми глазами, как будто спала. Ее роскошные медовые волосы были распущены и ниспадали до самой земли. Однако изрядная их часть имела мрачный пунцовый окрас.

Изабелла отчаянно пыталась зажать рану на шее.

— Элизабет, кровь... Столько крови! Что же нам делать? О, Жанна...

— Не стоит так плакать, миледи... Это чертовски расточительно для твоего милого личика.

Жанна открыла глаза и протянула окровавленную ладонь. Она хотела погладить щеку Изабеллы, но в последний момент остановилась. Не желая пачкать то немногое, что осталось на лице Изабеллы, она медленно опустила руку.

Но тогда Изабелла потянулась навстречу. Она схватила руку Жанны и прижала ее к своей щеке. Крупные слезы покатились по маленькой ладошке Жанны. Одна за другой прозрачные капли каскадом падали на землю.

Глаза Жанны слегка расширились. Она заговорила неторопливым тоном.

— Как мило с твоей стороны. Хех, я бы не прочь помереть прямо тут.

— Пожалуйста, ты не должна так говорить. Я тебя умоляю.

— Это место... и впрямь навевает воспоминания. Что тогда, что сейчас, здесь нет ничего, кроме смерти.

Услышав это, Элизабет еще раз осмотрелась.

Жанна права. Это была родина Жанны де Раис, колыбель, построенная специально для ее взращивания. Как и кладбище, где алхимики принесли себя в жертву.

Розовато-красный взгляд Жанны окинул окрестности. Распятых тел, которые когда-то украшали это место, больше не было видно.

Она оглянулась на Изабеллу и выдохнула.

— Каждый живет, зная, что однажды смерть заберет его. Для здешних людей я была лишь марионеткой, призванной уничтожить их всех. «Исполни наше желание, О Принцесса Пыток», - говорили они. «Отправь нас на вечный покой». Это так убого! Если ты подыхаешь, то твои мечты и дерьма не стоят. Они просто бремя, отягощающее жизнь... Я не буду говорить плохо об их гордости, но они могли бы и побольше проявлять эмоций. Но теперь здесь нет ничего, кроме смерти, и—

— Жанна, хватит! Пожалуйста, больше не говори. Ты усугубляешь свою рану. Ты—

— Но ты... ты всегда была такой теплой.

Жанна медленно закрыла глаза. Ее губы искривились в улыбке.

Элизабет задумалась. Грубую манеру речи Жанна переняла от банды головорезов, которых она взяла в плен, но сами алхимики ничему не научили ее о том, как выражать эмоции.

И все же, несмотря на это, несмотря на кровь, которой она была залита, она смотрела на Изабеллу взглядом, полным искреннего обожания.

Пока слезы Изабеллы катились по ее ладоням, Жанна тщательно обдумывала каждое свое слово.

— Даже с таким количеством механизмов в тебе... Даже после того, что я сделала с тобой, ты все еще такая теплая.

— Не говори так—ты спасла меня. Я, ты... ты приносишь столько тепла и в мою жизнь тоже... Прошу, ты не можешь умереть у меня на руках. Не умирай. Я умоляю тебя!

Изабелла сжала руку Жанны еще крепче, чем прежде. Она рыдала, как ребенок, слезы лились из ее сине-фиолетовых глаз. Она обнимала Жанну так, словно отчаянно пыталась приковать ее к этому бренному миру. Она зарылась лицом в медовые волосы Жанны и прошептала.

— Я умоляю тебя, моя любовь.

— ...Что-что?

И за свои переживания,

она получила в ответ недоверчивый возглас.

* * *

***

— О-о, боже.

Элизабет рефлекторно отступила назад.

Теперь ее беспокоило то, что должно произойти, по совсем другой причине, чем раньше.

Жанна резко выпрямила спину, что явно крайне нежелательный маневр для человека, стоящего на пороге смерти.

Элизабет сделала еще шаг назад. Ее интуиция не подвела. Что же касается самой Жанны, то Изабелла полностью завладела ее вниманием. Розовато-красные глаза Жанны расширились, как тарелки.

Она заговорила нервирующе серьезным тоном.

— Повтори.

— Ж-Жанна, это не важно, твоя рана—

— Пожалуйста, повтори, что ты только что сказала.

— Чт-что именно?

— Моя…

— ...Моя любовь?

И с этим, Жанна умерла.

Нет, погодите, она просто упала навзничь.

Изабелла вскрикнула, судорожно поддерживая ее спину и обнимая. В ее голосе звучало отчаяние.

— Прошу, любовь моя, ты должна остаться со мной!

Выслушав эту убийственно-серьезную мольбу, Элизабет искоса взглянула на них обоих. Несмотря на то, что он пёс, выражение морды Кайзера было таким же, как и у нее. И тут Жанна опять резко села.

Она тоже казалась страшно серьезной, но в ее тоне было не меньше недоумения.

— Миледи, может ли быть, что ты, гм, ну, возможно, думаешь обо мне... в таком ключе? Ну, знаешь, типа как возлюбленные?

— ...Забудь о том, что я думаю, я и так твоя возлюбленная, разве нет?

Жанна умерла.

О, хватит уже, - мысленно проговорила Элизабет.

* * *

***

— Ах, - сказала Жанна и поднялась с удивительной легкостью.

Однако, продолжения не последовало.

Ее рот то открывался, то закрывался, но голос никак не хотел выходить. Хотя причина была не совсем медицинского характера. Затем она повторила весь процесс несколько раз, создавая впечатление, что исполняет какой-то еретический ритуальный танец.

Через мгновение, как она закончила, она обрушила шквал вопросов.

— Но тогда почему ты никогда не ведешь себя так? В один день ты добра ко мне, в другой - напрочь безразлична, а иногда даже не здороваешься со мной. Как ты думаешь, сколько грёбанных дверей зверолюдей мне пришлось выбить, чтобы получить хоть какой-то долбаный совет?!

— Знаешь, я все еще жду, когда ты извинишься за это, - заметила Элизабет.

— Жди, сучка. Всему свое время.

— ...Т-ты выбивала двери? В любом случае, я думала, что изменение моего образа жизни и поведения только потому, что я в отношениях, выглядело бы неискренне, но... если это заставило тебя чувствовать себя неуверенно, значит, я перевернула все с ног на голову. Мне правда жаль.

Изабелла почесала щеку и отвесила Жанне виноватый поклон. Жанна затрепетала. Ее выражение лица не поспевало за всеми сильными эмоциями, нахлынувшими на нее, и, когда она закричала, казалось, что она сейчас лопнет.

— Но ты так и не ответила на моё п-п-признание!

— Я ответила! Я же сказала тебе: «Я признаю твои чувства и ценю их». Если бы я отвергла тебя, то я бы так и сказала!

— Вообще, ты могла выбрать что-то поромантичнее, дубина! Черт возьми, я люблю тебя!

Тем временем Элизабет и Кайзер обменялись собственными пустяковыми фразами.

— Эта девчонка - нечто... Даже ее обычная речь звучит так.

— Что ты имеешь в виду под «так», Кайзер?

— Знаешь, я и сам не совсем уверен.

Элизабет не могла понять, злится ли Жанна, стесняется или что. Все, что она знала наверняка, это то, что Жанна надула щеки и качалась из стороны в сторону. Именно тогда Элизабет кое-что заметила.

Рана на шее Жанны полностью затянулась.

Кусочек металла оторвался от руки Изабеллы и аккуратно запечатал рану от клыка. Как и Вальс, это была техника, которую могли выполнить только они вдвоем.

Ах, - удовлетворенно подумала Элизабет.

Плакать действительно не стоило.

Изабеллу все еще беспокоила рана Жанны, но она все же укрепила свою решимость. Она заставила свою возлюбленную волноваться, и ни один человек, хотя бы наполовину честный, как она, не смог бы простить себя за подобное.

Она благоговейно взяла руку Жанны в свою. Затем, когда та замерла, она приникла губами к пальцам Жанны. Это было прекрасно и трогательно, словно отрывок из сказки.

Следом Изабелла заговорила, слова шли из глубин ее сердца.

— Моя ненаглядная возлюбленная. Ты отбросила свое оружие ради меня, спасла меня, пожертвовала собой ради меня и свалилась с неба в мои объятия. И в тот миг ты была самой прелестной звездой, которую я когда-либо видела, - светом, что сиял для меня и только для меня. Я спрошу тебя об одном: Останешься ли ты рядом со мной до конца наших дней?

Жанну сильно тряхнуло, и она чуть не упала. Это было слишком тяжело для ее сердца. Тем не менее, она героически удержалась на ногах.

Вопреки своей воле, Элизабет сочла это весьма впечатляющим. На этот раз Изабелла немного переборщила.

Жанна, не зная, как реагировать, вернулась к своему странному еретическому танцу. Она сжала кулаки и сильно зажмурилась.

Наконец, она выкрикнула только одно слово.

— Свадьба!

— Конечно! Мы устроим большую церемонию в Столице!

Они обменялись крепкими объятиями. Хмм, поразмыслила Элизабет.

Формально, Жанна была в опасной для жизни ситуации.

А теперь две голубки благополучно выжили.

Мало того, они наконец-то смогли рассказать друг другу о своих чувствах. Жанна плакала от счастья, а Изабелла нежно гладила ее по бледной спине. Если смотреть объективно, то вся эта сцена была очень трогательной.

Впрочем, другие два зрителя чувствовали себя так, будто их полностью затмили.

Элизабет покачала головой из стороны в сторону.

Затем она посмотрела на Кайзера и бросила ему вопрос.

— И чему я только что стала свидетельницей?

— Черт его знает.

И в конце концов,

по-другому и не скажешь.