* * *

Армен использовал свою целительную магию, чтобы вылечить мою культю, и обещал, что сможет вырастить мне заново потерянную руку, но сказал, что это займёт время. По какой-то причине отросшие части выглядели как уголь, чем-то напоминая рога ифрита Серамозы. Он сказал, чтобы я не волновался.

Боль в тот момент была настолько невыносимой, что я тут же потерял сознание, чему был рад, ведь я проснулся от голоса Армена, пока его магия залечивала рану. Я потерял кровь, но не так много, чтобы это угрожало моей жизни, и, какую бы магию ни использовал Армен, она отогнала боль.

В конце концов, Леопольд отрубил мне только правую руку, оставив левую в качестве «милосердия». Призрачная гарпия исчезла, но я знал, что она выскочит, если я попытаюсь что-нибудь предпринять, а огромный морозно-синий паук всё ещё цеплялся за деревья прямо надо мной, в ожидании, пока два Прайдлинга охраняли меня. У всех трёх фамильяров были заметные ожоги, несомненно, благодаря Серамозе, а у паука почти половина тела почернела и расплавилась, как воск.

По какой-то причине Серамоза не появилась вновь, как Армен, после исчезновения гарпии, но, хотя я и хотел испытать судьбу и пытался приказать ей поджечь Призывателя, она отказалась появляться. Это заставило меня осознать, что я действительно не могу её контролировать.

«Она боится этого Наблюдателя», – сказал Армен, как будто прочитав её чувства.

«Почему?»

«Огонь не может причинить ей вреда, а такие как она — одни из тех существ, которые обустраивают свои охотничьи угодья в промежуточном мире. Если Серамоза существует там так долго, как я предполагаю, то она научилась их избегать.

«Но она сразу же на набросилась на неё», – возразил я. (П.П. На всякий, напоминаю, что «Нирва» в моём переводе - существо женского пола, хотя она вроде вообще бесполая)

«Возможно, она надеялась убить его прежде, чем он нападёт. Но не беспокойся об этом сейчас. Сосредоточься на настоящем».

Я взглянул на Леопольда и увидел, как он продевает швейную иглу сквозь мою отрубленную руку, бормоча что-то похожее на заклинание. Он сказал, что позаботится о том, чтобы я был послушным, и мне не понравилось то, что он делал

«Серамоза, прошу тебя! Явись и сожги этого безумца дотла!»

Ифрит снова отказалась подчиниться.

«Дай ей время. Как только Призыватель отвлечётся, возможно, она согласится сделать то, о чём ты просишь».

Я понял, что Леопольд подразумевал под «послушанием», когда закончил свою таинственную работу над отрезанной у меня рукой. На моей культе уже почти отросла ладонь, хотя сустав пока оставался тугим и неподвижным.

— Ты знаком с куклами вуду? – сказал он, и, не дожидаясь моего ответа, сказал: — Рука, которую я у тебя забрал, теперь связана с твоим телом Проклятием Мучительной Связи».

Я вздрогнул.

— Полагаю, необходимо продемонстрировать её свойства, чтобы ты как следует понял своё место.

— Нет, не надо.. – начал я, так как не хотел знать о свойствах этой Связи.

Он полностью проигнорировал мои слова и поднял куклу в воздух. На коже было сделано несколько швов, и она была нездорового коричневатого цвета, совершенно не походя на мою прежнюю руку. Он поднял с земли маленькую сосновую иголку и воткнул её в средний палец, легко пронзив грубую кожу.

Невыносимая боль пронзила моё левое бедро, словно его пронзило копьё, и я с криком упал на землю, хотя и понимал, что боль была только в моём воображении, ведь в бедре не было ни дыры, ни даже крови. Армен тоже застонал от боли, каким-то образом ощущая ту же боль, что и я.

Затем внезапно всё исчезло, и я, тяжело дыша, со стоном попытался подняться на ноги. Я поднял взгляд и увидел, что Леопольд вытащил сосновую иголку.

— Теперь ты понимаешь, какую власть я над тобой имею, – сказал он спокойным тоном, отчего его голос стал ещё более зловещим. — Больше никаких задержек не будет, иначе я обреку тебя на такие мучения, что твой разум сломается и останется лишь оболочка.

Я с готовностью кивнул, не желая, чтобы он выполнил свою угрозу.

— Я не буду пытаться сбежать, обещаю.

***

Тёмная карета двигалась на юг через пересеченную местность и леса, влекомая огромным пауком, а я сидел внутри, напротив Леопольда. На его плече сидела уменьшенная копия призрачной гарпии, но глаза её были закрыты, а в правой руке он держал куклу вуду, которую сам же и сделал.

Похоже, он позволил Армену продолжить лечить меня, что мне показалось странным, и на моей новой угольно-черной руке теперь был большой палец и часть указательного.

— Твой Защитник – бывший Авантюрист, не так ли? Судя по всему, Священник.

Отрицать не было смысла, поэтому я кивнул.

— Увлекательно. Никогда раньше о таком не слышал. Рад, что оставил тебя в живых. Несмотря на трудности с послушанием, ты — загадка, которую мне хотелось бы разгадать.

Я не мог понять, к чему это приведет, но мое воображение кричало: «Он хочет провести над тобой эксперимент!»

— Твоё решение призвать Ифрита, пока ты убегал, тоже было странным. Говорят, их невозможно контролировать, и всё же ты здесь, всё ещё жив. Даже с Нирвой, способной управлять непокорными фамильярами, я бы не стал пытаться подчинить себе такого Демона.

«Похоже, он потеряет контроль над своими фамильярами, если его Посланник, с которым он делит душу, исчезнет».

«Ты сам сказал, что изгнать её не получится, так как она связана с ним».

«Верно, но, возможно, удастся каким-то образом разорвать их связь».

Леопольд смотрел на руку, которая медленно отрастала, превращаясь во что-то похожее на ту, которую он отрубил, ну, знаете, если не считать её пугающей текстуры и цвета. — Похоже, природа твоего Ифрита влияет на «Целительное прикосновение» твоего Защитника, – задумчиво пробормотал он. — Мне будет интересно посмотреть, как она будет выглядеть, когда отрастет полностью.

«Это правда? Серамоза влияет на процесс заживления? Поэтому моя рука похожа на уголь!?»

«Боюсь, что да. Я не знал, как тебе сказать».

Я нахмурился.

— Если бы не мой Защитник, я бы истек кровью.

— Я был готов прижечь рану, – небрежно ответил Леопольд. — Покажи мне Карту Гильдии. Я хочу увидеть этот новый Договор, который ты заключил.

Я стиснул зубы, но подчинился и неловко вытащил её левой рукой из сумки на поясе на правом бедре.

Призыватель кивнул сам себе. — Всё, как я и думал

— Это запретный договор, – согласился я.

— Это то, чему тебя научил Сова? А ты знаешь, что это значит?

Я моргнул в замешательстве.

Леопольд вздохнул. — Вопросительные знаки подразумевают, что договор не был заключён с какой-то конкретной целью для фамильяра.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой Защитник указан как «Защитник» только потому, что именно эту роль ты дал ему при заключении договора. Ты не думал ни о какой роли для Ифрита при заключении договора, поэтому на твоей Карте Гильдии она не указана.

— Подожди, ты имеешь в виду, что я могу дать любому фамильяру любую роль, которую захочу?

— В разумных пределах – да. Договоры, заключенные определенной связью, легче контролировать, но они ограничивают силу фамильяра. Например, роль Защитника означает, что фамильяр может только защищать тебя или, в редких случаях, когда он обладает магией, использовать её для тебя, как например, «Исцеляющее прикосновение» твоего Защитника.

— Это значит, что все типы фамильяров, перечисленные в Энциклопедии, неправильные?!

— Они не ошибочные, ты просто не так их понял, – ответил Леопольд. — Их следует рассматривать как рекомендации по использованию фамильяра. В конце концов, если бы ты поручил Стражу-Призраку быть Следопытом, результаты были бы плачевными.

— Значит, мой Договор с Ифритом не является запретным?

— Ифрит – подтип Демона, так что нет, это строго запрещено.

Я нахмурился. Хотя чувствовал, что, по крайней мере, узнал что-то очень важное.

***

Следующие два дня мы не выходили из экипажа, пока он двигался на юг без остановок. В отличие от конной повозки, не нужно было беспокоиться о том, что лошадь, волочащая повозку, устанет, и мы преодолели огромное расстояние за гораздо меньшее время, чем обычно.

В какой-то момент, на второй день, Армен заметил, что мы прошли мимо Хельмштеттера. От этого открытия у меня защемило в груди, но я понимал, что нужно выждать. Оглядываясь назад, я понимаю, что моя предыдущая попытка побега была глупой, поскольку у меня не было четкого плана, как сбежать от Призывателя. Я понимал, что если я действительно хочу сбежать от него, мне нужно его убить.

***

На третий день мы остановились в деревне, и мне пришлось наблюдать, как Леопольд натравил на её жителей своих Прайдлингов, гигантских эфирных прядильщиков, и свой «Чующий Язык», жестоко убивая их и оставляя их останки на съедение своим фамильярам. Однако Нирва в облике гарпии-орла так и не спустилась с его плеча.

Когда деревня опустела, Леопольд выбрал самый большой дом и велел мне войти вместе с ним. Мне пришлось сдержаться, чтобы не выхватить свой маленький клинок и не наброситься на него, перешагивая через тела жителей деревни, чьи лица были застывшими в ужасе.

Леопольд выдвинул стул, сел рядом с простым круглым столом, который слегка шатался, и налил себе кружку эля из найденной бутылки.

— Ты сделаешь еще одно «Сдерживание Духа». Но сначала поешь и выпей, восполни свою энергию.

Я сглотнул, глядя на еду, которую принесли Прайдлинги, награбленную из складов и других домов. Пока мы ехали в карете, еда состояла лишь из бурдюков с горьким вином и какого-то странно сладкого слоёного печенья. Из-за этой нездоровой диеты у меня появился новый страх: что будет, если у меня появится кариес? Армен заверил меня, что сможет вылечить и мои зубы, что меня немного успокоило.

Несмотря на нежелание, я сел напротив Леопольда, стараясь не смотреть на тёмную птицу у него на плече, и взял понемногу всякой еды. Там были фрукты, такие как груши и яблоки, а также корнеплоды, такие как морковь и редис. Ещё там было немного копчёной ветчины и свиной грудинки, которые, как мне показалось, были припасены для какого-то важного праздника, вроде тех, что, как я слышал, устраивались в конце сезона сбора урожая.

Я запил всё это разбавленным элем, который, хоть и не совсем мне по вкусу, был предпочтительнее вина, которое так любил Леопольд. И всё же я бы отдал золотой за чашечку горячего чёрного чая с лимоном.

Закончив самый лучший и самый изысканный ужин, который я ел, казалось, за последние недели, Леопольд достал вырезанный из кости свисток и подал его мне через стол. Затем, непроизнесенным приказом, он позвал в комнату «Чующий Язык». Тот прополз через дверной проём и поднялся на потолок деревянного дома, где мы находились. Его безглазое лицо двигалось, а огромный язык то и дело обнюхивал ноздри, усеивающие его голову свежим слоем слюны.

— Ты знаком с «Чующим Языком»?

Я кивнул. — У Мастера Совы был похожий Следопыт.

Леопольд, казалось, был удивлен этим, но затем взял себя в руки и сказал: «В отличие от чертенка Прайделинга, он не из царства бесплотной энергии, не душа чего-то ушедшего, не продукт ритуалов плоти или чудовищ.

— Это из мира Мерридии, – ответил я, вспомнив, что мне рассказал Сова.

Леопольд прищурился и я почувствовал давление, выдавливающее воздух из лёгких, когда он слегка сжал куклу вуду. Я понял намёк и замолчал. Через мгновение он ослабил хватку, и я с облегчением набрал полную грудь воздуха.

— Его главная особенность – способность улавливать запахи в воздухе, и именно это ты воспроизведешь в костяном свистке.

Я не понимал, как свисток можно наделить способностью чувствовать запахи, но не хотел спорить с логикой, так как, во-первых, я понятия не имел, как в этом мире работает магия, а во-вторых, ценил свою жизнь больше, чем бессмысленный спор.

— Помимо своей мощной способности к отслеживанию, «Чующий Язык» также обладает высокой устойчивостью к экстремальным температурам и может запасать питательные вещества из потребляемой пищи и медленно распределять их по всему телу, что означает, что кормить его нужно всего один раз в несколько недель.

Леопольд прочистил горло и прервал свой бред. Казалось, он склонен уходить от темы, что, если бы не его порочная натура и полное пренебрежение к человеческой жизни, могло бы показаться милым, но вместо этого это выглядело как бормотание безумца. Словно серийный убийца рассказывает о своей коллекции кукол. Всё это выглядело жутковато и странно. Хотя, если честно, всякий раз, когда он говорил о чём-то глубоком, это делало его чуть более терпимым, так что я даже ценил его бред.

— Не теряй время. Выполни задачу, и мы отправимся в Харрлев.

Подав еще одну невысказанную команду, «Чующий Язык» отпустил потолок и упал на пол, перевернувшись и приземлившись на лапы, почти как кошка.

Я встал со стула и подошёл ближе к потустороннему существу. Ближе, чем мне бы хотелось. В левой руке я держал костяной свисток, а угольно-чёрную правую руку направил на «Чующий Язык». Рука всё ещё была неподвижна, словно протез, а Армен ещё не доделал мизинец, так что пальцев было всего четыре. И всё же, обладание чем-то, близким к настоящей руке, утешало. Раньше я не мог смотреть на обрубок, в который превратилось моё предплечье, но теперь это не так уж и тревожило.

— Как его зовут?

— Видервертиг, – ответил Леопольд.

Опять же, способность «Омниглот» не перевела имя. Полагаю, это имело смысл, иначе я бы представлялся как «Толстая Ива» вместо «Рюта».

Я взглянул на «Чующий Язык» и потянулся своей душой, одновременно произнося Связующую Литанию:

— Видервертиг, «Чующий Язык» Мерриддии,

Повинуйся моему желанию и подчинись моему замыслу,

Внемли моим словам и преклони колени перед моим приказом,

Да не расколется душа твоя надвое,

Моя цепкая душа протянула через себя душу существа, а я тем временем перешёл ко второй половине.

— Видервертиг, слуга моей воли,

Предложи мне свой дар обоняния,

Стань единым целым с предметом, которым я владею,

И пока твоя задача не будет завершена,

Подчиняйся моим прихотям и желаниям.

Свет коричневато-красноватого оттенка исходил от «Чующего Языка» и свистка в моей руке, а затем существо, похожее на комодского варана, исчезло, а свет от свистка усилился, прежде чем через мгновение погаснуть, когда магия утихла.

Я не удержался и поднес свисток к губам, несмотря на сердитый взгляд Леопольда, который ясно давал понять, что он хочет его, так же как и очки, которые он у меня украл.

Когда я свистнул, раздался глубокий басовитый звук, и я словно увидел тысячи струящихся нитей света, каждая из которых была связана с каким-то предметом в комнате или с чем-то, что там когда-то было, но теперь исчезло. Каждая нить имела свой уникальный цвет, хотя для некоторых разница была настолько незначительной, что их было трудно отличить от других. От обилия информации у меня тут же заболела голова, а мгновение спустя давление выдавило воздух из лёгких, и я, задыхаясь, упал на землю.

Леопольд подбежал и поднял оброненный мной костяной свисток, еще раз сжав куклу вуду, просто чтобы напомнить мне мое место.

— Мы уходим, – сказал он и отпустил куклу.

Я последовал за ним.