— Милорд, сегодня днём ожидается прибытие леди Мэри Монтегю. Есть ли какие-нибудь особые распоряжения?

Ричард хранил молчание.

— Милорд?

Себастьян помахал рукой прямо перед глазами господина. Ричард сидел совершенно неподвижно, всё так же держа в руке чашку чая. Уже несколько ночей он не мог толком заснуть с той самой ночи, когда они смотрели спектакль.

Стоило ему задремать, как в снах неминуемо появлялась Грейс Гёртон. Она подмигивала своим фиалковым глазом и улыбалась ему — и Ричард, хотя и понимал, что всё это лишь сон, ничего не мог поделать с собой, пленённый её образом. Воистину летняя комедия, разыгранная во сне. А утром, едва откинув одеяло, он оказывался лицом к лицу с упрямым и влажным итогом своих ночных фантазий.

— Милорд!

Ричард раздражённо сверкнул глазами.

— Что с вами в последнее время?

Ричард Спенсер всегда жил по строгому распорядку. Но за последние дни его привычный строй жизни оказался перевёрнут с ног на голову, будто после революции Оливера Кромвеля.

Он валялся в постели по часу-другому после пробуждения, бездумно уставившись в потолок, пропускал завтрак, сидел с газетой, так и не перевернув ни одной страницы, ковырял обед в одиночестве у себя в комнате, скакал на лошади без удержу днём, а ужинал опять-таки в одиночестве. Все новые привычки — образцовые правила хаоса — он соблюдал с удивительным усердием. Иными словами, Ричард жил без оглядки.

— Что?

Ещё одно новое правило — не обращать внимания на окружающих и не слушать ни слова из того, что ему говорят. Это стало свежей поправкой в личном своде законов Ричарда Спенсера.

— Леди Мэри Монтегю приезжает сегодня. Что-нибудь ещё велите приготовить?

Себастьян повторил вопрос нарочито медленно и внятно, с тем же тоном, с каким когда-то учил юного Ричарда сочинению на английском. В те времена мальчик казался ему сущим очаровашкой…

— Гостевая комната готова?

— Разумеется.

— Об ужине позаботились?

— Всё уже устроено.

— Значит, достаточно.

— Прошу прощения?

Такого Себастьян ещё не слышал. Обычно, когда леди Мэри Монтегю посещала особняк Спенсеров или их виллу в Бате, Ричард контролировал каждую мелочь: от расстановки прислуги до того, чтобы шторы гармонировали с цветами в вазах.

В те времена его педантичность так доводила Себастьяна до белого каления, что тот не раз мечтал легонько стукнуть молодого господина по рыжей макушке. Но сейчас светлые воспоминания о былом очаровании Ричарда ускользнули, словно морской отлив.

— Этого и впрямь достаточно?

— Комната готова, ужин заказан. Что ещё нужно?

Тот самый Ричард Спенсер, который прежде ставил леди Монтегю выше всех прочих, и дня не проживал без её советов. Даже когда его невеста прибыла из-за границы после долгих лет, он без колебаний отложил встречу, чтобы поспешить к Монтегю.

— Милорд, — Себастьян уселся напротив, — скажите честно, что у вас на душе? Поговорите со мной.

Но, даже задавая этот вопрос, Себастьян не особо надеялся на откровенность. Ричард Спенсер был не из тех, кто раскрывает душу — он говорил лишь то, что сам хотел, остальное уносил с собой.

— Ничего особенного, — отозвался Ричард беспечно, опускаясь в кресло. Чай плеснулся через край чашки и оставил алое пятно на шёлковой рубашке, но он даже не взглянул на него.

— Милорд, ваш чай… — Себастьян потянулся, чтобы забрать чашку, и, заметив красноватое пятно на дорогой ткани, нахмурился ещё сильнее.

Что вообще творится? Ведь это же Ричард Спенсер — самый педантичный человек во всей Англии!

— Чем занимается Грейс Гёртон?..

Ричард не выдержал. На этот раз он не сумел сдержаться и выпалил вопрос, который крутился у него в голове последние дни, точно тот самый чай, разлитый из чашки.

— Мисс Гёртон? — удивился Себастьян. Совсем недавно Ричард проходил мимо неё с холодком, достойным того, кто игнорирует нищего у стен Вестминстерского аббатства. И вот теперь вдруг проявляет интерес.

— В каком смысле — чем занимается?

— Просто подумал… не замышляет ли она чего-нибудь опять.

«Что за жалкая отговорка». Ричард с трудом удержался, чтобы не схватиться за голову и не рухнуть прямо здесь. Но напротив сидел Себастьян — человек, который не преминул бы подтолкнуть его к обрыву, если бы заметил малейшую слабость.

— Замышляет?

«О, снова эта чепуха про коварную приёмную дочь». Лоб Себастьяна сморщился ещё сильнее.

Последние дни наблюдений показали: Грейс Гёртон была вовсе не тем хитрым и коварным созданием, каким Ричард представлял её в своих опасениях. Да, её манеры нельзя было назвать образцовыми, но никакой двуличности в ней не проглядывалось.

Пожалуй, заикание и неловкость девушки делали её несколько неуклюжей. Но она не казалась ни забитой, ни испуганной. Даже Фрея Спенсер, столь же высокомерная, как и её брат, попыталась было посмеяться над Грейс, но довольно быстро оставила эти старания.

Лучший ответ на злость — полное непонимание. Если ты не замечаешь укола, обидчик остаётся в проигрыше. Именно это и произошло с Фреей: после нескольких неудачных выпадов она попросту стала относиться к Грейс так, словно та была совершенно незаметна. Освободившись от её придирок, Грейс зажила куда свободнее.

Для Грейс Гёртон это была победа, одержанная без всяких усилий. Правда, едва ли она сама это осознавала.

Себастьян частенько ворчал, что Ричард и Фрея Спенсер — из одной породы, но относился к ним по-разному. В поведении Ричарда просматривалась хоть какая-то логика, тогда как Фрея была существом по природе своей капризным.

Процесс так же важен, как и результат. Ученику, завалившему экзамен по стечению обстоятельств, обычно дают второй шанс, а тому, кто не учился — нет. Если смотреть с этой точки зрения, упрямое недоверие Ричарда к Грейс Гёртон нельзя назвать совсем уж необоснованным. Фрея поступала из озорства, а Ричард — из желания заранее обезопасить себя, хоть снаружи это выглядело одинаково.

Разве он не стал мягче во время их совместной поездки в карете? Пусть в голове у него и бродили подозрения насчёт этой самой горчичной семечки, Себастьян знал лучше других: Ричард Спенсер — мужчина, который не способен отдать своё сердце женщине. Его сердце принадлежало только ему самому.

— По-моему, она и не думает ни о каких интригах…

— Но?

— Она, безусловно… необычная.

— Необычная?

И в самом деле, даже Себастьян находил Грейс Гёртон в некотором роде странной. Не в дурном смысле, но и не совсем в хорошем.

Элеонора д’Эстре и Фрея Спенсер коротали дни в лавках Милсом-стрит или в Большом бювете, а иной раз выбирались на прогулки по окрестностям в открытой коляске, непременно под присмотром Ланселота Спенсера.

Грейс же почти никогда не составляла им компанию. Фрея, конечно, старательно избегала её, но, кажется, саму Грейс это нисколько не тревожило. Хоть она и оставалась в одиночестве, однако чувствовала себя вполне вольготно.

Вместо праздных бесед и светских развлечений, Грейс предпочитала оставаться в особняке. Однажды, поддавшись любопытству, Себастьян заглянул к ней — ожидал застать девушку за вышивкой или акварелью, но с удивлением обнаружил, что большую часть времени она проводила в библиотеке.

Иногда Грейс выходила прогуляться в сад, и тогда Себастьян составлял ей компанию. Разговоры их, впрочем, казались ему сущим безумием: то речь заходила о том, как число семечек в подсолнухе складывается в неведомую последовательность, то о математическом значении соотношения длины и ширины фасада виллы.

«К чему дамам такие познания?» — ворчал про себя Себастьян, хотя, как опытный камердинер, никогда бы не выдал своих мыслей перед гостьей.

Грейс Гёртон действительно была особенной, в чём-то даже удивительной. Несмотря на свою сложную судьбу, она не растратила юность в пустых удовольствиях.

— Не думаю, что она станет проматывать состояние леди Монтегю.

— К чему ты это? — Ричард прищурился.

— Она и вправду увлечена наукой — математикой, как я понимаю. Думаю, тут не обошлось без влияния профессора Чарльза Доджсона.

— Вот как.

— Честно говоря, она может знать больше, чем вы, милорд, — произнёс Себастьян и, по привычке, потер уши, заранее готовясь к нагоняю, что неизменно следовал за подобными сравнениями.

— Правда? — однако, на этот раз Ричард отреагировал иначе. Прежде он бы непременно вспылил от одного сопоставления с особой женского пола. — Где она сейчас?

— После завтрака пошла в библиотеку. Думаю, до сих пор там.

— Леди Монтегю прибудет только к вечеру?

— Скорее всего, да. Она уехала из Лондона сегодня утром.

— А Элеонора и Фрея?

— Они поехали в город с младшим господином.

— Тогда и тебе, Себастьян, пора отправляться.

Ричард задумчиво помолчал несколько минут, затем слегка улыбнулся и велел:

— Ступай встречать тётушку.

— Но она же будет ещё не скоро…

— Значит, подожди её на дороге, и возвращайтесь вместе.

Себастьян сжал кулаки, едва сдерживая раздражение. Похоже, его надежды на перемены в характере молодого господина были преждевременны — Ричард Спенсер всё так же невыносим, как и прежде.

— Да-да… — буркнул он сквозь зубы и мысленно представил, как здорово было бы врезать хозяину по затылку.