Чёрная карета с гербом семьи Уилфорд — веткой ивы — поздним вечером прибыла в Доклендс, расположенный к востоку от Лондона, и высадила Грейс Гёртон и Терезиуса Уилфорда.

Доклендс, соседствующий с гаванью, был обителью портовых рабочих, фабричных подёнщиков и женщин лёгкого поведения.

— Отсюда и пошло слово «трущобы», — сказал Терезиус с лёгкой гримасой. Солёный морской воздух смешивался со зловонием нечистот, и ему приходилось дышать почти исключительно ртом. Иначе его тут же начинало тошнить.

— Т-трущобы, говорите…

— Близость к гавани делает землю низменной. Как видите, тут нет стока. Сточные воды с фабрик, из гавани и жилых домов беспрестанно затопляют улицы, превращая их в вечное болото. Вот потому и зовут это место «трущобами».

— П-понятно.

Грейс, борясь с тошнотой, осмотрелась. В узких тёмных переулках, заваленных мусором, беспрерывно звучали стоны, плач и крики.

— Д-дети лежат прямо на земле!

Потрясённая, она было рванулась помочь малышам, но Терезиус поспешно удержал её.

— Они грязные.

— Н-но если их оставить так, они заболеют. К тому же по ночам здесь холодно.

— Если вы их тронете, мисс Гёртон, то сами можете подхватить заразу. Вам стоит быть осторожнее, тем более что скоро состоится ваша помолвка.

В последнее время Терезиус всё чаще обращался с Грейс так, будто она была нерадивой ученицей, и вмешивался во все её поступки. На первый взгляд казалось, будто он помогает ей готовиться к вхождению в свет, но на деле он пытался подчинить её своей воле.

— Вам любопытно узнать, как живут бедняки?

— Д-да.

Почти два года Грейс сама провела в приюте для бедняков в Эйре.

Около десяти лет назад Эйр был разорён эпидемией оспы и картофельным голодом, оставившими без родителей бесчисленное множество детей. Приюты были переполнены, государственной помощи катастрофически не хватало. О должном уходе не могло быть и речи.

По этой причине Грейс и согласилась на предложение Терезиуса преподавать в приюте. Пережив подобное, она слишком хорошо знала, как легко такие условия загоняют детей в тупик.

Хоть она не была ни богата, ни знатна, Грейс жгло желание помочь хоть чем-то. И хорошо, что судьба свела её с профессором Чарльзом Доджсоном, благодаря которому она обрела знания и умения, достаточные для преподавания.

— В таком случае, пожалуй, мне стоит заказать для вас экскурсионную поездку в следующий раз.

— Э-экскурсионную поездку?

Удивлённо склонив голову, Грейс посмотрела на Терезиуса.

— В последнее время весьма популярны туры на полдня. Кареты отправляются из центра Лондона и везут пассажиров сюда, чтобы они могли «понаблюдать», как живут жители Доклендса.

— Простите? — Грейс ужаснулась от его слов. — З-зачем смотреть на такое?

— Подумайте об этом как о путешествии за границу. Разве часто вы видите в своём районе портовых рабочих, ругающихся и дерущихся в трактирах, или женщин, что таскают друг друга за волосы прямо на улице?

Грейс промолчала.

— Ах, вы перепугались? Не тревожьтесь, на всём маршруте путешественников сопровождают стражники.

Терезиус усмехнулся, но вскоре снова поморщился. Запах становился нестерпимым, и он достал из кармана платок, чтобы прикрыть нос. После этого Терезиус повёл Грейс к одному из редких домов, из-под двери которого пробивался тусклый свет свечи.

— Это благотворительная школа при приюте.

Директор школы провёл Грейс и Терезиуса внутрь. Девушка с любопытством заглянула в класс через окошко.

Интерьер класса был откровенно убог. Мебель расставлена без всякого порядка, маленькая доска потускнела от мела, низкий потолок будто грозился протечь, а скрипучие деревянные половицы едва не расходились под ногами. Ученики сидели прямо на полу, ничуть не более приспособленном для занятий.

В сравнении с лекционными залами Грентебриджа разница была невыносимо ощутимой. В груди Грейс кольнуло резкой болью.

Все учащиеся являлись женщинами. Старшей на вид было за двадцать, а младшей — лет восемь или девять. Они во всём разительно отличались от студентов Грентебриджа, за исключением одного — в их глазах горел тот же жгучий огонь стремления к знаниям.

Грейс почувствовала неловкость из-за нефритового платья, выбранного для неё леди Мэри Монтегю. Появиться перед ними в галлийском шёлке было неосмотрительно и бестактно. Осознав это, она невольно сделала шаг назад.

— Миледи, вы плохо выглядите. Очень волнуетесь в первый день? Вам вовсе не обязательно вести уроки самой. Сам факт, что вы пришли, уже имеет значение. Может быть, мне пригласить кого-нибудь другого для добровольных занятий? — мягко шепнул Терезиус, неверно истолковав её реакцию.

Грейс ощутила вспышку раздражения, но быстро подавила её и ответила:

— Н-нет, всё в порядке. Я… я непременно хочу вести уроки.

— Если так, я подожду в карете, — с натянутой улыбкой произнёс Терезиус и поспешил удалиться, не решаясь признаться, что не в силах вынести вонь ни минуты дольше.

Грейс проводила его взглядом и обратилась к пожилому мужчине, стоявшему рядом:

— С-сколько предметов преподают в этой школе?

— Уроки ведутся по четырём направлениям: английский, математика, догматы и катехизис Национальной церкви, а также правила этикета. Но даже один-два предмета преподавать тяжело: большинство учениц трудятся днём на фабриках и приходят вечером, измотанные до предела.

— Э-этикет, говорите?

— Разумеется. Они должны научиться демонстрировать покорность перед господами или хозяевами, — с гордостью ответил директор.

— Ч-что же мне лучше преподавать?

— Лорд Уилфорд сказал, что вы любите математику, миледи. Так что можете помочь ученицам освоить числа. Если получится, ещё и английский.

Выслушав объяснение, Грейс вошла в класс. Шумная до этого комната стихла, словно окатанная холодной водой.

— Тогда я вас покину, — директор низко поклонился и вышел.

Глубоко вздохнув, Грейс выпрямилась перед ученицами.

— Д-добрый вечер. Меня зовут Грейс Гёртон. Отныне я буду преподавать вам английский язык и математику.

На десятке лиц, поднятых от пола, не дрогнуло ни одно выражение. Кончики пальцев Грейс похолодели — как у леди Монтегю.

— Учитель, — вдруг подняла руку девочка на первом ряду в поношенной синей юбке с заплатами. — Я умею считать только до десяти.

— Лили — дура, — раздалось насмешливое замечание, и напряжение в комнате разрядилось. Ученицы загомонили, а Грейс с облегчением перевела дыхание и, слабо улыбнувшись, раскрыла учебные материалы.

***

Прошло несколько недель со встречи Ричарда Спенсера с Терезиусом Уилфордом и Грейс Гёртон у здания Парламента. Сегодня Ричард направлялся в особняк Монтегю в Челси. Он получил письмо от леди Мэри Монтегю с просьбой присоединиться к ней и лорду Энтони Монтегю за ужином в честь прибытия Энтони в Лондон.

Однако, подъехав к ярко освещённому дому, свет которого озарял весь сад, Ричард вновь столкнулся с Грейс Гёртон — она уже собиралась сесть в карету.

— Куда вы направляетесь в такое время?

— Я… я еду в приют вести урок.

— В столь поздний час?

— У меня нет выбора. Учащиеся работают днём.

— А Уилфорд?

— Ах… — Грейс неловко коснулась уха.

Терезиус Уилфорд сопровождал её лишь во время первого визита в Доклендс. Увиденное тогда потрясло его до глубины души, и больше он туда не ездил. Но Грейс продолжала посещать приют трижды в неделю — уже без его сопровождения.

— Вы хотите сказать, что отправляетесь в такое опасное место без эскорта? Что же делает этот глупец… кхм, Уилфорд?

— Господин Уилфорд нанял стражу, чтобы они ездили со мной.

— Даже так…

— С-спасибо за заботу.

«За какую ещё заботу?» — с немым изумлением уточнил про себя Ричард.

— И… спасибо за ваше беспокойство.

«Беспокойство? С каких это пор?»

Ричарда захлестнуло дежавю, и это отразилось на его лице. Всё снова шло по кругу: стоило ему открыть рот, как Грейс лишала его слов, и он замолкал. Привычные рассуждения о том, как надлежит вести себя аристократической особе, исчезли без следа.

— Лорд и леди Монтегю ждут вас, — сказала Грейс, слегка склонив голову в сторону особняка.

Ричард постарался скрыть досаду и произнёс сдержанное прощание.

Но когда карета семьи Уилфордов выехала за ворота, он так и не смог переступить порог особняка. Вместо этого остался стоять, глядя вслед исчезавшему экипажу.

И хотя их дружба давно растаяла, Ричард по-прежнему считал, что долг джентльмена требует от него определённых шагов.