— Доброе утро…

— А, Юто, ты наконец-то проснулся?

На следующее утро, так толком и не выспавшись после того случая, я, потирая сонные глаза, открыл фусуму в гостиную, где меня встретила смотрящая телевизор Акари. К слову, из-за того, что Акари потом ещё долго использовала меня в качестве подушки, проснувшись, я ощутил жуткую усталость в левой руке.

— Скоро будем завтракать, так что если бы ты ещё немного не просыпался, я бы устроила тебе побудку в прыжке... Что случилось?

— Да нет, ничего.

В поведении подруги детства, говорившей так, будто она совершенно не помнит вчерашнее, не было ни того тающего выражения лица, ни чуть сладковатого тона голоса.

Предо мной сидела всё та же подруга детства, живущая в своём собственном ритме. Не желая поднимать вчерашнюю тему и навлекать на себя странные расспросы, я прошёл мимо неё и сел за обеденный стол рядом с Каной.

— Доброе утро.

Кана кивнула в ответ на мои слова, но лицо у неё было какое-то мрачное.

— Кана, тоже не выспалась?

— Да нет... Я немного проснулась, когда кое-кто ходил в туалет, но дело не в этом.

Сказав это, Кана с грустью опустила взгляд на свои колени. Однако меня волновало совсем другое.

— После туалета... что было потом?

— Потом?..

Удивившись моей лёгкой панике, она блуждала взглядом по комнате, словно пытаясь восстановить воспоминания.

— Потом я сразу снова уснула...

— Вот как. Засыпать так быстро – это просто замечательно.

— А затем проснулась ещё раз, от звука шагов вернувшейся Акари-сан.

— Понятно. Но мне кажется, что спать так чутко – не очень хорошо.

— Я подумала, что надо бы снова уснуть...

Кана прервала свою речь, в которой я так отчаянно пытался найти лучик надежды, и указала на Акари, сидящую перед телевизором.

— А потом Акари-сан спросила: «Не спишь?»...

— И что ты сделала?..

— А? Сказала, что не сплю.

— Вот как...

Тот крошечный огонёк надежды был безжалостно потушен стараниями Акари.

— Ну, мне тоже хотелось спать, так что я решила просто послушать, о чём вы говорите, а потом вспомнила дедушку и почему-то сразу уснула. А что-то случилось? После этого.

— Нет, абсолютно ничего.

Чудеса случаются. Ещё до того, как мы отправились на кладбище, я мысленно сложил руки в молитве, благодаря дедушку.

— Кстати, если ты выспалась, почему такая мрачная?

— Вы ведь завтра утром уезжаете?

— Ну да.

Учитывая наш способ передвижения, лучше всего выехать отсюда до полудня, чтобы не попасть ни в утренний, ни в вечерний час пик.

— Кана-тян просто грустит. Верно?

Акари, которая до этого смотрела телевизор, зашла Кане за спину и легонько погладила её по голове, стараясь не растрепать волосы. Кана выглядела недовольной, но в её выражении лица уже не было той настороженности, что в первый день.

— Не то чтобы мне было прямо-таки не грустно…

— Значит, грустно!

— Не то чтобы не было не грустно.

— Не то чтобы... так да или нет?

Окончательно запутавшись в словах Каны, Акари прервала размышления звонким хлопком в ладоши и произнесла: «Да и ладно!»

— В общем, предоставь свою грусть мне, Кана-тян!

— Предоставить тебе... А что ты сделаешь?

— Секрет!

С улыбкой произнеся: «Мама Юто~», Акари подошла к маме и что-то зашептала ей на ухо.

— Я не при делах, если что.

— Понятно.

Ответив на немой вопрос в глазах Каны, который читался как «Что это значит?», я перевёл взгляд на спину Акари, болтающей с мамой.

«Ну, вряд ли случится что-то плохое».

Глядя на Акари, которая радостно улыбалась, словно ребёнок, задумавший шалость, я почему-то пришёл к такому выводу.

После завтрака, как и обсуждалось вчера, мы отправились навестить могилу дедушки.

Дорога в один конец занимала около часа. В итоге на кладбище поехали все вместе, из-за чего мы, молодёжь, оказались на третьем ряду сидений в задней части салона.

— Я посередине?..

— Ну да, я же хочу в окно смотреть.

— А если рядом сядет Акари-сан, она точно будет гладить меня по голове.

— Э-э? Ну ты же милашка, вот я и глажу... Тебе не нравится?

— Не то чтобы не нравится... но ты же делаешь это без остановки.

Кана недовольно надула губы, указывая на руку Акари, которая всё ещё покоилась на её голове.

Глядя на этих двоих, я, собиравшийся немного вздремнуть, покорно сел посередине – на самое неудобное для сна место.

— Ой? Юто уснул?

Мы были в пути от силы минут десять.

Сквозь разговоры взрослых и приглушённо играющую старую музыку я заметила, как сидевший рядом друг детства закрыл глаза.

— Э-эй…

Я тихонько позвала его, но мирно сопящий Юто даже не шелохнулся.

— Он ведь выглядел невыспавшимся. Наверное, посередине спать неудобно, стоило всё-таки уступить ему место...

— Ну, наверное...

Его голова то и дело клевала носом из-за тряски машины. Если оставить всё как есть, проснувшись, он наверняка будет жаловаться на боль в шее.

— О, точно.

Стараясь не разбудить раскачивающегося Юто, я осторожно наклонила его в свою сторону.

— ?..

— А, спи-спи, всё нормально.

— Угу...

Как раз в тот момент, когда его голова легла мне на колени, Юто приоткрыл глаза, но, услышав мои слова, снова закрыл их. Из-за сонливости его голос звучал мягче и покладистее, чем обычно.

— Вечно он такой неприветливый, но вот так – Юто всё ещё очень даже милый.

Я вспомнила те времена, когда мы ходили в детский сад, и Юто был совсем бесхитростным.

— У Юто-сана во сне такое детское лицо.

— А в детстве он вообще был прелестью. Как-то раз в садике, когда мы играли в дочки-матери...

— М-м...

Только я собралась пересказать эту внезапно всплывшую в памяти историю о Юто, как он сменил позу и уткнулся лицом мне в бёдра.

Похоже, он и впрямь принял их за подушку.

— Когда вы играли?..

Пока я смотрела на Юто, Кана-тян поторопила меня с продолжением.

— Точно-точно, когда мы играли... Ой? А что там было-то?

Отвлекшись на Юто, я совершенно забыла, о чём хотела рассказать.

— Ну и ладно.

— Э-э? И к чему это было?

Машина мерно покачивалась. Я извинилась перед Каной-тян, которую, как оказалось, история о детстве двоюродного брата заинтересовала больше, чем я ожидала, и остаток пути просто гладила по голове спящего на моих коленях друга детства.

***

— Итак, а теперь вопрос!

Время – около семи вечера.

Мы вернулись с кладбища, поужинали в последний раз перед отъездом и, как обычно, бездельничали в комнате, когда всегда неунывающая Акари вдруг подала голос.

— Я попросила маму Юто кое-что купить. Угадайте, что это!

— Учитель! Вопросы задавать можно?

— Разрешаю, если на них можно ответить «да» или «нет».

Кане, видимо, было совсем скучно, поэтому она без малейших колебаний подхватила игру Акари.

— Мороженое!

— Нет!

Я с телефоном в руке наблюдал за их весёлой перепалкой, как вдруг Акари недовольно надула губки и посмотрела на меня.

— Ну блин... Юто, ты тоже участвуй~

— Учитель, мне не интересно.

— Отказ не принимается, так что задавай любой вопрос.

— Это то, что любит Акари?

— Да!

— Фейерверки.

— Правильно.

Она округлила глаза от удивления, но тут же сменила выражение лица на досадливое. Вот же эмоциональная девчонка.

— По-твоему, Юто, я люблю только фейерверки?

— Ну, типа того.

Вообще-то я узнал об этом от мамы втайне от девочек, но, чтобы поскорее соскочить с этой темы, решил до последнего не сознаваться.

— Тогда ты ошибаешься.

С этими словами она положила ладони мне на щёки и силой заставила оторвать взгляд от телефона и посмотреть на неё.

— Потому что тебя, Юто, я тоже люблю.

— Я от мамы узнал…

— Так я и думала.

Акари, чьё лицо оказалось совсем близко к моему, с лёгким смешком отодвинулась, словно видела меня насквозь. Моя решимость сохранить всё в тайне рассыпалась в прах в одно мгновение.

Впрочем, то, что тайна раскрыта – это ладно, но вот её методы заставлять меня признаваться каждый раз слишком уж бьют по сердцу.

— Итак, а теперь мы идём во двор запускать фейерверки!

Даже не заметив, как я отчаянно обмахиваюсь рукой, чтобы остудить вспыхнувшее лицо, Акари тут же переключилась на новую затею и вышла из комнаты, направившись в прихожую.

А я поспешил вслед за ней, изо всех сил притворяясь, что не замечаю пристального взгляда Каны, которая сверлила меня глазами, наблюдая, как я словил эту неосознанную контратаку.

***

— М-да. Самое подходящее время.

Акари стояла посреди просторного двора, залитого лунным светом, и скрестила руки на груди, словно поджидая кого-то.

— Из какого аниме ты босса косплеешь?

— О, а тебе идёт~

Оторвав взгляд от ночного неба, Акари заметила меня и, увидев, что я тоже стою в свете луны, радостно воскликнула.

— Могли бы и не утруждать себя ради меня... – пробормотал я, оглядывая юкату, в которую меня нарядили по предложению бабушки.

— Раз уж выдался такой случай, я бы хотела сфотографироваться с вами, Юто-сан.

— Какая мила-а-ашка!

Увидев идущую чуть позади меня Кану, Акари взвизгнула с энтузиазмом в несколько раз большим, чем когда увидела меня.

— Как же здорово, что нам дали надеть юкаты! Я последний раз надевала её так давно, да и ты, Юто, ни за что бы не согласился, если бы бабушка не заставила, верно?

— Вовсе нет.

— Тогда, когда вернёмся домой, наденешь?

— Не надену…

— Я же говори-и-ила!

Когда за ужином Акари заговорила о фейерверках, бабушка предложила нам нарядиться в юкаты.

Акари, конечно же, загорелась этой идеей. Кана на словах скромничала, но по ней было видно, что она совсем не против создать ещё одно приятное воспоминание.

В такой ситуации я один не мог отказаться и пренебречь бабушкиной добротой, так что в итоге оказался здесь.

— Ну так что? Миленько?

— Тебе идёт…

— Вообще-то я спрашивала, миленько ли?

— Мило…

— Хороший мальчик. Ты тоже классно выглядишь.

Сказав это, Акари погладила меня по голове, словно утешая маленького ребёнка.

Юката Акари была выбрана на бабушкин вкус: в основном серого цвета с узором из цветов пиона.

По сравнению с яркими нарядами, которые обычно носят на городских фестивалях фейерверков, она должна была казаться невзрачной, но этот скромный дизайн придавал Акари такую взрослость, какую в её повседневном облике было просто невозможно представить.

— Итак, я пойду за фейерверками, которые мы недавно открыли!

Отдав шутливое приветствие, Акари, напевая себе под нос, отправилась за фейерверками, которые мы заранее оставили на веранде.

— Акари-сан такая милая.

Кана, незаметно оказавшаяся рядом со мной, пробормотала это, глядя на Акари, которая растерянно стучала в стеклянную дверь веранды, оказавшуюся запертой.

— Но ты, Кана, тоже милая.

Стоящая рядом Кана была одета в тёмно-синюю юкату без узоров, создающую скорее мальчишеский образ, нежели образ взрослой женщины, как у Акари.

— А мне ты это так легко говоришь.

— Ну, просто Акари сразу зазнаётся.

— Я уже слышала подобную отмазку позавчера.

Пока Кана это говорила, Акари, которой бабушка, видимо, всё-таки открыла дверь, радостно принесла фейерверки.

— Ну что, начнём создавать воспоминания!

По команде Акари мы вытащили из пакета искрящиеся палочки, каждый на свой вкус, и по очереди поднесли их кончики к горящей свече.

— О, зажглось!

— Ух ты, у тебя такой красивый, Акари-сан.

— А твой, Кана-тян, похож на огромный бенгальский огонь!

Глядя на резвящихся девчонок, я хотел было сходить на веранду за зажигалкой, чтобы снова зажечь свечу, которая погасла как раз в тот момент, когда вспыхнули их фейерверки, но Акари схватила меня за руку.

— Да брось. А ну, дай сюда свой.

Я послушно протянул зажатую в левой руке палочку, и Акари приложила к ней кончик своего огня, который всё ещё продолжал переливаться разными цветами.

— Вот, делюсь.

— Акари-сан, и мне!

— Оставь это мне... Ой, прости! Мой потух, так что возьми огонёк у Юто!

— Юто-сан, быстрее!

К начавшимся с этих слов бенгальским огням добавилось новое правило: следить за тем, чтобы они не погасли у всех одновременно. И так, незаметно для нас самих, большая часть фейерверков подошла к концу.

Акари, которая всё это время успевала не только жечь фейерверки, но и тискать Кану, а также делать с ней селфи, с облегчением выдохнула, всем своим видом показывая, что выполнила грандиозную работу.

— Мама сказала, что есть какигори. Юто-сан, Акари-сан, будете?

— Буду!

— Я тоже. Сходить с тобой?

— Не-а, всё нормально. Я и сама донесу.

С этими словами мы проводили взглядом Кану, которая зашлёпала по веранде в сторону кухни.

— Эх, ну и красота же~

Акари, пересматривая на телефоне фотографии, сделанные во время нашего веселья, то и дело менялась в лице.

Покончив с ручными фейерверками и насладившись теми, что ставятся на землю, мы собирались зажечь оставшиеся пару бенгальских свечей, когда мама Каны окликнула нас с веранды. Вот так мы и оказались в нынешней ситуации.

Я болтал с Акари, которая то и дело тянула ко мне телефон со словами: «Смотри-смотри», как вдруг она, словно что-то придумав, отложила смартфон на деревянный настил.

— Давай устроим это прямо сейчас. Настоящее состязание друзей детства.

Взяв две бенгальские свечи из общей кучки, Акари помахала ими у себя перед грудью, показывая мне.

— Только чур не плакать, если проиграешь.

Я взял у неё одну из палочек.

Мы вдвоём присели на корточки вокруг пламени свечи, колышущегося на ветру.

— И раз, два!..

По сигналу Акари мы одновременно подожгли кончики наших бенгальских свечей.

Вокруг маленьких огненных шариков постепенно начали разлетаться искры.

— ...Слушай, а мешать друг другу, например, щекоткой, правилами разрешается?

— Можешь попробовать, но я отвечу тем же.

— То есть ты открыто заявляешь, что будешь трогать тело девушки в юкате? Какой же ты извращенец, Юто.

— ...Тогда без касаний.

Не отрывая взгляда от наших огоньков, Акари тихонько хихикнула.

— Даже не верится, что впереди ещё столько летних каникул... Прямо чувствую себя в выигрыше.

— Ну, я тебя понимаю. Много всего произошло.

— Юто, ещё раз спасибо. За то, что взял меня с собой.

— Вообще-то, это мама тебя взяла.

— Боже. Технически да, но я же не об этом.

Она недовольно надула губки, но её рука, крепко держащая бенгальскую свечу, даже не дрогнула.

— Шучу. Я тоже благодарен, что ты поехала с нами.

Вспомнив про то, как она помогла мне наладить общение с Каной и дядей, я искренне произнёс эти слова, после чего наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием бенгальских огней.

— Был только лимонный сироп, так что жалобы не принимаются!

Как раз в тот момент, когда огненные шарики стали совсем большими и наше состязание вошло в финальную стадию, Кана, появившаяся на краю моего поля зрения, окликнула нас с веранды.

— Слушай, Юто.

Оторвав взгляд от огня, Акари с мягкой улыбкой посмотрела на меня снизу вверх.

— Если ты выиграешь, я покормлю тебя с ложечки.

Одно мгновение смятения, вызванное этими словами.

В обычной ситуации такое смятение ни на что бы не повлияло. Но оно передалось руке с бенгальским огнём, и огненный шарик, так красиво рассыпавший искры, безжалостно упал на землю.

— Это было вмешательство…

— Э-э? Я ведь тебя даже не трогала?

Слушая, как Акари дразнит меня словами: «Неужели Юто-кун заволновался~?», я, радуясь, что мы не договорились о наказании для проигравшего, покорно признал своё поражение.

— Ну, хоть я и выиграла, если ты хорошенько попросишь, я могу покормить тебя с ложечки.

— Обойдусь.

— Так я и думала.

Вместе с тихо хихикающей Акари я направился к Кане, которая поливала три порции колотого льда жёлтым сиропом.

***

— М-м?..

Ночью я проснулся в темноте от звука пришедшего на смартфон уведомления.

Звук исходил от моего телефона, но, к счастью, Кана и Акари не проснулись.

То ли из-за того, что это была наша последняя ночь здесь, но Кана, попросившая уступить ей место посередине, сейчас спала, держась за руки с Акари, и лицо у неё было совершенно счастливым.

Переведя телефон в беззвучный режим, я взял его в правую руку. Время перевалило за полночь – наступил новый день.

На экране светилось сообщение от Нагисы: «Уже спишь?».

«От уведомления проснулся», – набрал я ответ.

«Прости».

«Да ничего. Что-то стряслось?»

«Нет, просто так. Извини».

«Что за дела? Ну ладно».

Поскольку дело явно не было срочным, я отбросил мрачные мысли, которые уже успели сами собой закрасться в голову.

«Без вас тут скучновато. К тому же Рион сегодня работала».

«И что бы ты делала, если бы жила одна и нас вообще не было рядом?»

«Отстань».

Вместе с этим коротким ответом прилетел стикер, на котором медведь бил кролика.

Будь Нагиса сейчас здесь, она бы, наверное, легонько стукнула меня по спине.

«Можно позвонить?»

Это сообщение пришло как раз в тот момент, когда я об этом думал. Немного поразмыслив, я огляделся по сторонам.

«Подожди немного, я выйду».

Стараясь не разбудить девочек, я вышел из комнаты и направился прямо к выходу, где меня встретило прекрасное ночное небо.

Всё-таки здесь, вдали от высоких городских зданий, небо кажется куда более бескрайним.

Я сел на ступеньку крыльца и набрал номер Нагисы. Не успело пройти и пары гудков, как в динамике раздался её голос:

— А не рановато вы легли?

— В бабушкином доме, оказывается, особо нечем заняться. Впервые об этом узнал.

— Рион-сан уже ушла?

— Нет, она уже спит, но сказала, что уедет завтра утром.

— Хорошо, когда есть друзья, готовые приехать, если тебе одиноко.

— …Ну да. А вы когда возвращаетесь?

Я думал, она смутится и начнёт всё отрицать, но Нагиса неожиданно честно согласилась. Видимо, она действительно испытывала к ней сильную благодарность.

— Завтра к вечеру будем дома.

— Ясно…

Когда я ответил, голос Нагисы слегка оживился. Судя по всему, без нас ей действительно было очень тоскливо.

— Ну, и как там? В родных краях?

— Как-как… Ну, тут тихо, и это радует. Нет этого вечного шума от огромного потока машин.

— Хм-м… Может, мне тоже в будущем переехать в деревню?

— Я бы тоже от такого не отказался.

Болтая с ней, я поднял взгляд на небо, где ярко светила луна.

— А, ну и луна красивая.

— Хм-м?..

— Ну и звёзды, конечно, тоже.

— Если что, я себе ничего лишнего не напридумывала, ясно?..

— Да просто по телефону почему-то повеяло именно такими мыслями.

— Глупости какие, – тихонько рассмеялась она. Затем послышался звук, словно она плюхнулась на кровать, и глубокий вдох.

— Слушай, может, поговорим, пока не уснём?..

— Я вообще-то специально на улицу вышел, чтобы поговорить. Уволь меня от ночёвки на крыльце.

— Это шутка.

На этом разговор на какое-то время прервался. Мне было слышно кваканье лягушек, а из динамика доносился звук работающего увлажнителя воздуха или чего-то подобного и тихое дыхание Нагисы.

Эта тишина почему-то успокаивала, и мы оба не произносили ни слова.

Наверное, Нагиса думала о том же самом.

Однако эта приятная тишина, продлившаяся некоторое время, закончилась моим негромким чихом.

— Прости. Тебе там холодно? Давай тогда закругляться.

— Ага.

Взглянув на экран, я понял, что наш разговор незаметно продлился около двадцати минут.

— Возвращайтесь завтра поскорее, хорошо?..

Её голос прозвучал немного грустно.

Эта совсем не свойственная Нагисе детская интонация заставила меня невольно усмехнуться.

— Не переживай, вернёмся. А то ещё расплачешься тут от одиночества, что мы с тобой делать будем?

— Дурак. И не подумаю.

— Ну-ну.

— До завтра, ладно?

— До завтра. Спокойной ночи.

Обменявшись этими словами, я убрал телефон от уха. Секунд через пять Нагиса сбросила вызов. Посмотрев на ночное небо, я потянулся, сделал глубокий вдох и тихо вернулся в комнату.

***

— Да уж, было весело!

От дома бабушки с дедушкой до станции было далековато, так что, как и в день приезда, дядя подбросил нас на машине.

В отличие от первого дня, мама села на переднее сиденье, а к нам присоединилась Кана, поэтому атмосфера в салоне царила самая что ни на есть теплая и дружеская.

— Обязательно хочу приехать сюда снова~ Слушай, Кана-тян, а может, как-нибудь ты к нам выберешься? Походили бы вместе по магазинам!

— Хм-м… Ну, я подумаю.

— Двери нашего дома всегда для тебя открыты!

Мама всем своим видом излучала гостеприимство. Кана радостно улыбнулась, но тут же бросила взгляд в зеркало заднего вида, проверяя реакцию отца.

— Если не будешь доставлять хлопот, то почему бы и нет?

Заметив это, дядя без труда понял, к чему клонит дочь, и от его слов лицо Каны озарилось еще более широкой и счастливой улыбкой.

— Ну вот, приехали.

Дядя припарковался на том же самом месте, где мы встретили его в первый день. Вытащив вещи из багажника, мы зашли на станцию и сверились с расписанием: поезд должен был прибыть минут через пять.

— Я буду скуча-а-ать!

Обнимая Кану, Акари запричитала, а та в ответ принялась утешающе гладить её по голове.

Похоже, она окончательно отказалась от своей изначальной цели – играть роль старшей сестры.

— Пока, сестрёнка Акари.

— Сестрёнка Кана-а-а!

Услышав долгожданное обращение, Акари вторила ей, выкрикивая её имя.

Вот только нормально ли так странно отзываться?

У меня промелькнула такая мысль, но для этих двоих, чья связь так окрепла за последние несколько дней, подобные мелочи явно не имели значения. Они нехотя отстранились друг от друга. Кана бросила на меня хитрый, озорной взгляд.

— Братик Юто, тоже хочешь обняться?

— Откажусь…

Я вежливо отклонил предложение Каны, которая уже широко раскинула руки, готовясь заключить меня в объятия.

Она наверняка прекрасно понимала, что у меня ни за что не хватит духу сделать это на глазах у мамы, да ещё и в присутствии дяди.

— Юто у нас просто стесняшка.

— Многое теряешь, – со вздохом добавила Акари.

Радостно рассмеявшись, Кана подняла правую руку.

— Ну, дать «пять» ты ведь сможешь? А, братик Юто?

— Разумеется.

Хлопок наших ладоней эхом разнёсся по пустой станции.

— Как же я устала в поезде…

По мере того как мы приближались к дому, толпа в вагонах всё росла и росла, вытянув из Акари все соки. Выйдя из лифта, она еле-еле поплелась к своей двери.

— Пока-а… Юто, тётя…

Выжатая как лимон – что для неё было большой редкостью – Акари вяло помахала нам с мамой, медленно открыла дверь и скрылась в квартире.

— Да уж, действительно утомительно.

Потирая плечи, мама выглядела не столько измученной, сколько погружённой в приятные воспоминания – усталость явно отступала на второй план.

В маме ещё оставались кое-какие силы, и она уверенно шагнула в прихожую. Я собрался было пойти следом, как вдруг дверь соседней квартиры приоткрылась.

Нас не было всего дня четыре, но почему-то казалось, что мы не виделись целую вечность.

— С возвращением…

Нас встречала Нагиса. Видимо, она услышала шаги и теперь выглядывала из-за двери.

Её голос, впрочем, не вызвал у меня особого чувства ностальгии – наверное, из-за нашего вчерашнего ночного разговора по телефону.

— Я дома. А где Рион-сан?

— Давно ушла.

— Понятно.

Я кивнул, но Нагиса явно хотела сказать что-то ещё.

— Зайдёшь?

— Как ты догадался?..

— У тебя на лице написано.

— Ну ты и жук…

Вслух она выразила недовольство, но всё же выскользнула из своей квартиры и вместе со мной зашла к нам домой.