— Ну когда же, а?..

Со дня телевизионных съёмок прошло уже три дня. Усталость, накопившаяся в теле от непривычной толкотни в городских толпах и необходимости активно общаться с людьми, как раз начала отступать.

Нагиса, которая из-за работы вернулась сюда на день позже нас, по обыкновению сидела вместе с нами в моей комнате. Каждый занимался своими делами, когда Акари вдруг тихонько пробормотала эти слова.

— И сколько ещё раз ты планируешь это повторить?..

— Ой, а я что-то сказала?

— У нас с тобой этот диалог только что уже был.

Говорили мы о дне трансляции передачи, в которой снялись три дня назад. Судя по всему, Акари была в неописуемом восторге от мысли, что её покажут по телевизору, который мы смотрим каждый день. Вот она и повторяла раз за разом: «Ну когда же», «Жду не дождусь» и «Может, мне пора потренироваться давать автографы?». Причём делала это совершенно неосознанно.

Эфир должен состояться ровно через неделю после съёмок. То есть через четыре дня. В отличие от Акари, во мне преобладали скорее волнение и страх, но, глядя на то, как она постоянно ёрзает и глупо улыбается, эти чувства как-то притупились.

— Точно! Юто, давай тоже с нами придумывать автографы!

— Воздержусь.

Услышав мой отказ, Акари, чьё лицо до этого так и светилось мыслью «Отличная идея!», промолчала, но нарочито нахмурилась, одной лишь мимикой выражая своё недовольство.

— Ну-ну. Если Юто начнёт отчаянно придумывать миленький автограф в явной попытке понравиться женской аудитории, это будет немного того, не находишь?

— Хм, и правда. Наверное, это было бы мерзко.

— Эй.

— А посему объявляю открытым курс по созданию автографов от меня – человека, который расписывался уже бессчётное количество раз!

Как раз в тот момент, когда Акари с энтузиазмом ухватилась за идею мастер-класса от Нагисы, которая под маской поддержки нанесла мне удар в спину, в дверь легонько постучали.

— Извините, девочки, что мешаю. Юто, мне нужно с тобой кое о чём поговорить.

Мама заговорила, едва открыв дверь, и вошла в комнату, на ходу извиняясь перед Акари и Нагисой.

— Нам лучше пойти в гостиную?

— Да нет, разговор короткий, так что, если девочки не против, можно и здесь…

Я подумал было, что разговор может быть не для чужих ушей, но, судя по всему, ничего серьёзного. Услышав это, Нагиса сразу же ответила: «Мы не против».

Получив согласие, мама тут же бодрым тоном начала:

— Мне тут звонила моя мама… то есть твоя бабушка, Юто. Сказала, что скоро Обон, отличное время, и не хочу ли я приехать вместе с тобой. Но ты ведь вряд ли горишь желанием, да?

— К бабушке? Да нет, скорее наоборот, я бы съездил. Ни разу ведь там не был.

Не то чтобы я вообще никогда не виделся с бабушкой, но все мои воспоминания относятся к раннему детству, когда она ещё была полна сил и сама приезжала к нам. Мы же к ней в гости не ездили ни разу.

Точнее будет сказать не «не ездили», а «не могли поехать», потому что дедушка, скончавшийся в прошлом году, не хотел, чтобы мама возвращалась домой.

— А? Ты уверен? Понимаешь, это ведь деревня, там совсем ничего нет! И будет скучно! Из занятий – разве что сходить на могилу дедушки.

— Ну, мне интересно посмотреть на место, где ты родилась и выросла. Да и какая разница, есть там что-то вокруг или нет, я всё равно из дома особо не выхожу. К тому же хоть разок побывать на могиле дедушки всё-таки стоит.

— А в местном пруду водятся каппы, знаешь ли…

— Это что за угрозы такие?

Заметив мой энтузиазм, мама явно запаниковала – судя по всему, возвращаться в отчий дом ей совершенно не хотелось.

Наверное, она с самого начала рассчитывала, что мне будет лень, и хотела использовать это как предлог, чтобы отказать бабушке.

— Раз не хочешь ехать, так бы прямо и сказала…

— Да не то чтобы я не хотела… Я бы и тебя свозила, но…

— Что же там такого должно быть, чтобы ты так сопротивлялась…

Мама схватилась за голову – видимо, из-за того, что её изначальный план рухнул. И всё же, я совершенно не понимал, что её так гложет. Покопавшись в детских воспоминаниях, я не припомнил, чтобы мама с бабушкой плохо ладили. Тем более, что цель поездки – навестить могилу дедушки, которого мама так боялась. Неужели там и вправду водятся каппы?

Пока я раздумывал об этом, лицо мамы внезапно просияло. Такое выражение у неё обычно бывает, когда ей в голову приходит какая-нибудь безумная идея.

— Точно! Девочки, а поехали с нами? Там будут бабушка и семья моей сестры, но, уверена, они вам обрадуются! Это деревня, людей мало, можно отлично отдохнуть, и природа кругом!

— ?..

И с чего вдруг маме захочется поехать, если поедут они вдвоём? Озадаченный этой мыслью, я всё же решил для начала остановить мамин словесный понос.

— Да нет, вряд ли девочкам захочется тащиться к чужим родст…

«…родственникам». Мою фразу оборвала Акари, которая в какой-то момент успела выпрямить спину и сесть на диване в позу сэйдза.

— Юто-мама. А речка там есть?

— Конечно. Я в детстве часто там играла.

— А горы?

— Я бы сказала, там сплошные горы.

Глубоко и с явным удовлетворением кивнув маминым словам, Акари встала, взяла её за руку и обменялась с ней крепким рукопожатием.

— Серьёзно? Вы же чужие люди, неловко же будет в доме моей бабушки.

— Вовсе не неловко! Бабушка Юто – это ведь та женщина, которая приезжала к нам в гости, когда мы были маленькими, да?

— Так ты помнишь?

— Ещё бы! Она всегда была ко мне так добра.

В детстве мы с Акари постоянно проводили время вместе, поэтому бабушка, естественно, пересекалась и с ней. Однако виделись они не так уж часто, да и были мы тогда совсем малышами. Я и подумать не мог, что Акари её запомнила.

— Кажется, про автографы она уже напрочь забыла, скажи?

Услышал я голос сбоку. Нагиса смотрела на то, как Акари уже вовсю обсуждает с мамой, что это за место.

На этот мягкий голос со смешинкой я хотел было ответить что-то вроде «Это уж точно» и повернулся к Нагисе, но тут же замер.

Точно, у Нагисы ведь…

— Вот же будет весело, правда, Нагиса?!

— У меня работа…

***

Однодневную поездку она бы ещё осилила, но из-за кучи работы Нагиса никак не могла позволить себе уехать из дома на несколько дней с ночёвкой, поэтому весь тот вечер она со слезами на глазах высказывала мне свои обиды.

Накануне съёмок, когда мы втроём не смогли остановиться в одном отеле, я ляпнул: «В следующий раз обязательно так и сделаем». Из-за моих слов она теперь дулась и жалобно причитала: «И вот какой у нас следующий раз…». Раскаиваясь в содеянном, я только-только лёг в постель, как мама легонько постучала в дверь.

— Знаешь, Юто, я решила, что тебе нужно кое о чём рассказать.

— Что случилось?

Я приподнялся с кровати, на которую только что с размаху плюхнулся, и, глядя в глаза почему-то напряжённой маме, переспросил.

— В доме бабушки, о котором мы сегодня говорили, живут она сама и семья моей сестры.

— А, угу.

Мама уже рассказывала мне раньше, что там живут четверо: бабушка, мамина сестра с мужем и их дочь.

— Так вот, муж моей сестры… твой дядя…

Мама говорила тихо, то и дело отводя от меня взгляд и снова возвращая его обратно.

— Он… мой бывший жених.

— …Чего?

Жених. Слово, которое часто встречается в книгах и фильмах, но услышав его в реальности, мозг просто отказывался это нормально переварить. Раз он «бывший», значит, была какая-то причина для расторжения помолвки.

И тут даже думать не надо – всему виной их отношения с отцом…

— …Серьёзно?

Когда я родился, мама только-только окончила старшую школу, и мне всегда казалось, что выгнать мать с младенцем из дома – это перебор даже для строгого деда. Но если она сделала это, наплевав на договорную помолвку, то его ярость становится вполне понятной.

— Ну… мы с твоим отцом были молоды…

При этих словах мама сделала такое лицо, будто хотела игриво сказать: «Ой, ну с кем не бывает», и я бессильно откинулся на кровать.

— Слишком молоды…

Лишившись дара речи от маминой истории, о которой я услышал впервые в жизни, я невольно рассмеялся, представив, насколько безумной была любовь моих родителей.

— Так вот почему ты так ломалась и не хотела ехать.

Теперь мне стала понятна причина того выражения лица, которое она то и дело строила сегодня.

— Вы с дядей, случайно, не в ссоре?

— В ссоре?.. Да нет, он вообще на меня не злится. Знаешь, мы с ним были скорее как брат с сестрой, чем как жених и невеста.

Значит ли это, что они не испытывали друг к другу романтических чувств? Если помолвку устроили родители, такое вполне возможно.

— Но с тех пор, как меня выгнали, мы не общались. А когда встретились на похоронах в прошлый раз, я просто не знала, что ему сказать, поэтому мы почти не разговаривали…

— …И какая там была атмосфера?

— Как на поминках, наверное…

Пробормотала мама, отстранённо разглядывая угол потолка. Учитывая, что по атмосфере она явно не ждала подкола в духе: «Так это и были поминки!», можно с уверенностью сказать, что радости от долгожданной встречи не было и в помине.

Тогда на похороны поехала только мама – бабушка вошла в положение, так как я ни разу не виделся с дедом, да и у меня как раз на носу были вступительные экзамены. Но я и понятия не имел, что там происходило такое.

— В крайнем случае, я возьму на себя все ответы на вопросы… Хотя нет, это невозможно.

Я попытался хоть как-то подбодрить маму, чей взгляд был таким отстранённым, каким я его ещё никогда не видел. Но это же не телесъёмки. Как бы я ни старался, все разговоры, само собой, будут крутиться вокруг неё. Пока я раздумывал над этим, мама взяла себя в руки, твёрдо посмотрела мне в глаза и сказала:

— …Но всё в порядке. Потому что у нас есть секретное оружие.

***

В день отъезда, закончив все сборы еще накануне, мы с мамой и едва открывшей глаза Акари вышли из дома с самого утра и больше двух часов тряслись в поезде.

Вначале вагон был забит битком, но по мере того, как за окном редело количество зданий, становилось всё меньше людей, и ехать становилось всё комфортнее.

Глядя на пейзажи из окна поезда, я поймал себя на мысли, что здесь всё-таки очень много природы. Куда ни глянь – всё окружено горами, да и те немногочисленные искусственные постройки вдоль путей не слишком бросаются в глаза, а, наоборот, придают окружению некий шарм. Наверное, это и называется гармонией с природой.

Я сфотографировал безмятежно спящую, совершенно не обращающую внимания на тряску вагона Акари на фоне пейзажа за окном и отправил снимок Нагисе, которая просила регулярно присылать ей фотографии. За этим занятием мы и не заметили, как прибыли на нужную станцию.

Кое-как разбудив спящую Акари, мы вышли из поезда и оказались на тихой, умиротворенной платформе.

Поскольку от станции до дома бабушки было далековато, нас должен был встретить дядя. Следуя за мамой, которая как раз переписывалась с ним в смартфоне, мы вышли из здания станции и увидели вдалеке мужчину, машущего нам рукой.

Мама тоже его заметила и неуверенно, слегка приподняла руку. Должно быть, этот человек и есть муж маминой младшей сестры – мой дядя, приехавший встретить нас.

— Здравствуйте! – громко поздоровалась Акари, чтобы её голос долетел до стоявшего на некотором отдалении дяди.

Вслед за ней я тоже вежливо поклонился, и мы втроем направились к нему. Дядя забрал наши вещи и принялся грузить их в багажник машины.

Я как раз раздумывал, стоит ли предложить ему помощь.

Хлоп-хлоп…

Мама похлопала меня по плечу и прошептала на ухо:

— Юто, не сядешь на переднее сиденье?

Машина дяди была рассчитана на восемь человек, но место в задней части салона, где можно было бы разложить дополнительные сиденья, сейчас было завалено багажом. Сидеть втроём на заднем ряду было бы тесновато, поэтому само собой предполагалось, что кто-то должен сесть спереди. По логике вещей, это должна была быть мама, ведь они с дядей хорошо знакомы, но…

— Хорошо…

Зная историю с бывшим женихом, я прекрасно понимал её желание избежать этого. Да и сам я понятия не имел, о чём говорить с дядей, которого видел впервые в жизни.

Нехотя согласившись, я сел рядом с дядей, который как раз закончил укладывать багаж.

— Ну что, поехали? – мягко спросил дядя, убеждаясь, что мы готовы.

— Да! – Акари бодро вскинула кулак.

Я неуверенно повторил её жест.

Мама лишь слегка горько усмехнулась.

Вскоре машина плавно тронулась с места.

— …

— …

Повисла слегка гнетущая атмосфера, мы с дядей не проронили ни слова. Я понятия не имел, как начать разговор.

И неудивительно.

По словам мамы, они с дядей были как брат и сестра, но это лишь её мнение. Как к этому относился сам дядя – неизвестно.

Вполне возможно, что для него я – сын любимой когда-то невесты и соперника, существо, с которым ему совершенно не хочется контактировать…

Впрочем, по дяде, сидящему рядом, было видно, что его искренне беспокоит неловкое молчание в салоне, так что, думаю, все мои страхи были лишь беспочвенными опасениями…

— Ух ты-ы-ы…

Тишину в охлаждённом – как в переносном, так и в прямом смысле из-за кондиционера – салоне нарушила Акари, которая всё это время безотрывно смотрела в окно с заднего сиденья.

— Так тихо, машин почти нет, кругом сплошная зелень, одни рисовые поля и вообще ни одного светофора! – возбуждённо затараторила она, совершенно не обращая внимания на тяжелую атмосферу в машине – а может, и вовсе её не замечая.

— Мы точно в Японии?

— Прояви уважение.

Вжих…

Акари протиснула лицо между водительским и пассажирским сиденьями, и я рефлекторно легонько ударил её ребром ладони по макушке.

Увидев, как Акари, самостоятельно озвучив полученный урон писком «Ай!», медленно отползла на своё место, дядя тихо рассмеялся.

— Ну, для городского жителя такая обстановка и впрямь может показаться непривычной. Я тоже иногда езжу по работе в мегаполисы и каждый раз удивляюсь тому, насколько там всё иначе.

Город, в котором мы живём, сложно назвать огромным мегаполисом, но по сравнению с этим местом зданий и людей там куда больше. Здесь же дорогу видно на километры вперёд, кругом одни рисовые поля, и, как и сказал дядя, разница с привычными нам пейзажами действительно поражает.

Ах… 

Услышав слова дяди, Акари изменилась в лице. Она приоткрыла окно, сделала глубокий вдох и тут же его закрыла.

— …

Акари с самым серьёзным видом откинулась на спинку сиденья, а мама обеспокоенно наблюдала за ней, думая, уж не укачало ли её.

Но я-то знал: это всё та же привычная Акари.

— Я так и знала… В деревне воздух действительно вкуснее, это правда, Юто!

— И какой у него вкус? – в шутку спросил я, глядя на разбушевавшуюся на заднем сиденье сестру.

— Ещё какой! Очень освежающий!

Услышав столь уверенное заявление, и дядя, и мама, и я не удержались от смеха.

— Вообще, я бы тоже хотела вырасти на таком воздухе! Завидую маме Юто!

С этими словами Акари положила голову маме на колени. А мама с радостью позволила ей это сделать.

После этого разговор повела Акари: мы обсуждали местность, говорили об огромной дамбе, видневшейся между горами.

Благодаря Акари, которая в своей привычной непосредственной манере излучала позитив, от недавней тяжёлой атмосферы не осталось и следа.

Именно в этот момент мне показалось, что я понял, что мама имела в виду, называя её своим секретным оружием.

***

Станция осталась позади, и примерно через двадцать минут мы были на месте.

Мамин родительский дом оказался куда больше, чем я себе представлял.

Это был традиционный японский дом, словно сошедший со страниц книг. Восторженная Акари то и дело повторяла: «Прямо как в гостинице!», и, пожалуй, это было самым точным описанием.

Мы вышли из машины с вещами перед массивными воротами, ведущими на территорию. Дядя отправился отгонять машину на парковку, велев нам заходить первыми, и мы, последовав его совету, миновали ворота.

Пройдя через великолепный японский сад, наличие которого легко угадывалось по внешнему виду дома, мы подошли к дверям, и Акари энергично нажала на звонок.

Сразу же изнутри послышались шаги, дверь медленно открылась, и я увидел до боли знакомое лицо бабушки.

— О-о... Должно быть, дорога вас утомила. И Юто, и Акари, как же вы выросли.

— Ого! Бабушка Юто, вы меня помните?! Как я рада!

С этими словами Акари сжала бабушкины руки.

— Словно у меня появилась еще одна внучка...

Акари в ответ улыбнулась бабушке, которая с радостью пробормотала эти слова. Затем бабушка развернулась, приглашая нас войти, и мы переступили порог, следуя за ней.

Невероятно просторная прихожая – даже непонятно, зачем нужна такая огромная – и уходящие от неё влево и вглубь коридоры создавали ощущение чего-то необычного, оторванного от повседневности.

Преодолев ступеньку, не самую удобную для людей с тяжелым багажом, мы ступили на пол коридора.

Даже через носки чувствовалась добротная фактура дерева, которой не встретишь в комнатах западного стиля. Ощущая её под ногами, мы шли следом за бабушкой.

Пройдя немного по деревянной галерее, бабушка открыла раздвижные двери в самом её конце.

— Давно не виделись.

Мы вошли в комнату следом за бабушкой. Внутри находились двое.

Женщина, поздоровавшаяся с мамой, должно быть, моя тётя. Если присмотреться, то и аурой, и чертами лица она напоминает маму.

«А это значит…»

Вполуха слушая, как мама с тётей неловко, но радостно завели разговор, я перевел взгляд на сидевшую в комнате девочку.

Чёрные волосы до плеч, более мальчишеский, по сравнению с Акари, стиль одежды. Девочка сидела в позе сэйдза с идеально прямой спиной и искоса поглядывала на нас. В её фигуре чувствовалось хорошее воспитание и какая-то неприступность.

Пожалуй, именно таким было моё первое в жизни впечатление от встречи с двоюродной сестрой.

— Акари, Юто, присаживайтесь.

Поблагодарив бабушку, которая принесла нам приготовленные в углу дзабутоны, мы – я, Акари, бабушка и кузина – уселись за стол, оставив маму с тётей, которые всё ещё стояли и болтали.

— Приятно познакомиться!

С улыбкой обратилась к девочке Акари.

Кузина в ответ лишь слегка кивнула, но её взгляд не отрывался от меня.

«...И всё-таки мне не кажется».

Она не сводит с меня глаз с самого момента нашего появления в комнате, или, точнее сказать, пристально сверлит взглядом.

— Вы ведь впервые видитесь, может, для начала представитесь друг другу?

Бабушка, решив, что напряжение между мной и кузиной вызвано исключительно первой встречей, с теплой улыбкой предложила нам познакомиться.

— Я! Я – Хотта Акари! Подруга детства! Вот этого парня!

Первой представилась Акари, указывая на меня пальцем.

— А это у нас?.. – поторопила она меня.

— Аой Юто...

В растерянности произнес я, чувствуя на себе необъяснимо тяжёлый взгляд.

— А ты?..

Убедившись, что я назвал своё имя, Акари перевела требовательный взгляд на сидевшую напротив девочку.

— Аой Кана… Второй класс средней школы.

Кана произнесла это, не отрывая от меня испепеляющего взгляда. Из-за её взора было крайне трудно завести обычную беседу вроде: «О, так у нас одинаковые фамилии?».

— Вот как, значит, Кана-тян!

Я уже собирался напрямую спросить о причине её враждебности, как вдруг Акари, незаметно переместившись к Кане, крепко её обняла.

Кана, чей взгляд был всё это время прикован ко мне, разумеется, не заметила перемещений Акари, как, впрочем, и я. На её лице отразилось полнейшее недоумение.

— ???

Кана несколько раз перевела растерянный взгляд с Акари на меня и обратно, словно требуя объяснить поведение моей подруги, но я и сам ничего не понимал.

— Я всегда мечтала о такой младшей сестренке... Волосы такие мягкие и пушистые, и пахнет так вкусно...

В тот момент, когда Акари с этими словами уткнулась лицом в волосы девочки, ледяная невозмутимость Каны дала трещину.

— Да что с ней такое?!

Почувствовав угрозу от неугомонной Акари, Кана попыталась остановить её.

Хлоп-хлоп...

Она принялась стучать ей по спине, но подругу было не унять.

— Да подождите вы! Вы же её парень, сделайте с ней что-нибудь!

Руки Каны, пытавшиеся отцепить от себя Акари, замерли в воздухе.

Видимо, она засомневалась, можно ли так грубо обходиться с человеком при первой встрече.

— Я не парень. Просто друг детства.

— А? Правда?.. Да неважно, просто сделайте уже с ней что-нибудь!

Для начала я опроверг это серьёзное заблуждение, но пока я это делал, лицо Акари, вынюхивающей запахи словно собака, сместилось со спины на перёд и всё ниже опускалось от шеи к груди.

— Когда Акари в таком состоянии, лучше отдирать её от себя изо всех сил.

На мгновение Кана замешкалась, но затем всё же последовала моему совету и отцепила от себя Акари.

— ...

Наконец-то отпрянув от Каны, Акари замерла на месте, словно отключённый от сети механизм.

...Но вскоре она вновь начала надвигаться на Кану.

Вжик-вжик...

Она двигалась дёргано, явно подражая роботу.

— П-подождите! Она снова зашевелилась!

С этими словами Кана поползла по татами вокруг стола, отчаянно пытаясь спастись. Судя по радостному лицу Акари, которая преследовала её, она просто забавлялась.

— Сделайте с ней что-нибудь!

Поняв, что ей не скрыться, Кана кое-как добралась до меня и спряталась за спину, используя меня как живой щит. Разумеется, Акари не остановилась и продолжила преследовать свою цель по прямой, прыгнув прямо на меня, но тут же получила от меня лёгкий рубящий удар ребром ладони.

— Афун.

Издав странный звук от полученного урона, подруга детства наконец остановилась, и я нанёс ей ещё один профилактический удар.

— Акари, ты заигралась.

Она ответила ухмылкой, после чего обратилась к прячущейся за моей спиной Кане.

— Извини, ладно? Просто ты из тех, кого так и тянет подразнить.

Услышав это странное объяснение в духе Акари, Кана поражённо и тяжело вздохнула.

— Ну и кого вы с собой привезли...

Её обречённый шёпот почему-то вызвал у меня легкую улыбку.

Всё то время, пока мамы с тётей не закончили болтать в коридоре, Кана, отгородившись мной от Акари, продолжала настороженно за ней следить. Когда же женщины наконец завершили разговор и, сияя улыбками, вместе с вернувшимся с парковки дядей вошли в комнату, время уже перевалило за полдень.

Было решено отнести вещи в комнату перед обедом, и Кана, повинуясь просьбе тёти, повела нас с Акари в комнату, где мы должны были остановиться.

— Эм, вот комната, где вы будете спать. Ну, то есть мы втроём.

Произнесла она, остановившись посреди комнаты, к которой мы прошли по деревянной галерее, и с настороженным взглядом обвела помещение. Правда, её настороженность была направлена не на меня, а на Акари.

— Постой, Кана... тян, ты тоже спишь здесь? Вместе с нами?

Я подумал, что будет странно вот так сходу обращаться к младшей двоюродной сестре просто по имени, поэтому на ходу исправился, хотя, возможно, обращение с именным суффиксом «тян» тоже звучит довольно специфично.

— Ну, бабушка сказала, чтобы дети спали с детьми.

Кана, кажется, совершенно не обратила внимания на моё обращение и ответила, недовольно надув губы.

— Значит, вместе с Каной-тян...

Пробормотала Акари с легкой ухмылочкой. Кана, разумеется, услышав это, напряглась ещё сильнее.

«...Ну, это всяко лучше, чем ночевать с ней вдвоем в отеле».

Не обращая внимания на перепалку девочек, я постарался успокоить себя этой мыслью и поставил сумки в угол комнаты.

***

— ...

— ...

Время пролетело незаметно, и вот уже закончился обед. В гостевой комнате, куда нас с Акари недавно проводили, сейчас находились только мы с Каной.

Будь здесь Акари, разговор завязался бы сам собой, но, к несчастью, её тут не было. В отличие от нас с Каной, улизнувших при первой же возможности сразу после еды, она осталась в компании взрослых, где веселье било ключом.

Уж не знаю, потому ли, что объект её настороженности сменился с меня на Акари, но сверлить меня взглядом, как во время знакомства, она перестала. И всё же висевшая в воздухе тишина от того, что разговор никак не клеился, казалась неловкой.

«А ведь за столом она слушала чужую болтовню, словно радио, да и слилась с фоном, чтобы не портить веселье взрослым – прямо как я. Мне кажется, мы бы неплохо поладили».

— Извините за то, что было ранее…

Я искоса поглядывал на Кану, которая всё так же сидела с идеально прямой спиной, и размышлял: то ли дождаться Акари, то ли набраться смелости и самому заговорить с ученицей средней школы, чьи интересы мне совершенно неизвестны. Как вдруг, вопреки моим ожиданиям, она заговорила первой.

— Эм, а ты разве что-то сделала?

— Ну, я вела себя грубовато…

— А, ерунда. Я не обращаю внимания. К тому же трудно требовать, чтобы ты вела себя непринуждённо с двоюродным братом, которого видишь первый раз в жизни.

— А... я вовсе не насторожилась. Просто опешила от того, что вы притащили с собой девушку. Хоть это и оказалось недоразумением.

— То есть я показался тебе тем типом, который притащит свою девушку в дом родителей матери, куда сам приехал впервые в жизни?..

Я-то думал, это естественная настороженность перед двоюродным братом, которого она знать не знала, да ещё и парнем постарше, который внезапно остаётся у них с ночёвкой. Однако на мой вопрос Кана пару раз кивнула.

Мама затащила с собой Акари наполовину... точнее, на все девяносто процентов насильно. Но, конечно, она не могла честно заявить родне: «Мне неловко ехать только вдвоём с сыном, поэтому я прихвачу с собой жизнерадостную соседскую девочку».

— Интересно, дядя тоже так подумал...

— Думаю, папа с мамой ничего такого не подумали, они только рады, когда в доме шумно. Но согласись, когда двоюродный брат, которого ты видишь впервые, заявляется со своей девушкой – это как-то отталкивает, верно?

— Твоя правда.

Мы разговаривали, не глядя друг на друга, устремив взгляды на сад за окном. Наверное, поняв, что я не обижаюсь, Кана расслабилась, и из её речи постепенно исчезла официальность.

— Хотя на деле ты оказался вовсе не легкомысленным городским пижоном, а просто неразговорчивым парнем, из которого слова не вытянешь.

— Я не неразговорчивый. Просто мама с Акари всегда болтают без умолку, вот мне и остаётся только слушать.

— Это и называется «неразговорчивый». Прямо как я.

— И тётя, и бабушка такие же болтушки, как моя мама. Родная кровь сказывается?

— Наверное. А мы с тобой пошли в дедушку. Дедушка тоже был тихим.

— Вот как.

Я никогда его не видел, поэтому понятия не имел, жизнерадостным он был или угрюмым. Мой отец тоже отнюдь не замкнутый человек; может, моя врождённая нелюдимость передалась мне именно от деда? Пока я размышлял об этом, из-за угла деревянной галереи, на которую мы смотрели, внезапно высунулась голова Акари.

— ...Вы зачем меня бросили?

— Да мы посмотрели, как тебе весело, и решили не мешать.

— Бросить меня и болтать тут вдвоём – как это жестоко!

С этими словами Акари демонстративно отвернулась и зашагала прочь. Я окликнул её:

— Ты куда собралась?

— В туалет!

— Эм, вообще-то он не в той стороне, госпожа подруга детства.

— !~

Когда нам недавно показывали нашу комнату, нам пару раз повторили, где находится туалет, но Акари уверенно топала совершенно в противоположном направлении. Услышав подсказку Каны, Акари густо покраснела – скорее от стыда, чем от злости, – и, развернувшись, быстрым шагом пронеслась мимо нашей комнаты обратно.

Спустя пару минут Акари вернулась из туалета. Мелко семеня ногами, она молча подошла ко мне – я сидел в напольном кресле – и положила голову мне на колени.

— ...

— И что это значит?..

Глядя на Акари, Кана устремила на меня подозрительный взгляд.

— Я бы и сам хотел знать.

— Я же теперь не смогу строить из себя старшую сестру. Вы меня бросили, да я ещё и дорогу в туалет забыла.

«Если она надеялась стать для Каны кем-то вроде надёжной старшей сестры, то, сдаётся мне, это будущее испарилось ещё в первые десять секунд их знакомства...»

Видимо, не допуская даже мысли о подобном исходе, Акари продолжала уныло лежать у меня на коленях. Кана же, глядя на неё, еле сдерживала смех.

На её лице играла широкая улыбка, но Акари, уткнувшись лицом мне в колени, этого не видела.

— Ну-ну, не расстраивайтесь вы так.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Кана принялась нежно поглаживать по спине надувшуюся Акари, которая всё так же лежала у меня на коленях.

— Давайте выйдем на улицу, и я покажу вам окрестности. Выше нос, ладно?

Утешала её Кана, ласково поглаживая по спине, словно маленького ребёнка. И кто из них старше, спрашивается?

— Угу…

Пробормотала Акари, отвечая ей тем же детским тоном.

«И что творит эта моя подруга детства?..»

— Тогда, перед тем как пойти гулять, я тоже схожу в туалет.

Провожая взглядом выходящую из комнаты Кану, я заметил, как Акари принялась рыться в своей сумке. Поймав мой взгляд, она, подражая одному известному роботу-коту, торжественно извлекла оттуда какой-то тюбик.

— Солнцезащитный кре-е-ем!

Правда, качество пародии по снисходительной шкале друга детства тянуло максимум на пятнадцать баллов. Совсем не похоже.

— Какая предусмотрительность.

— Ну, я же девочка~

Промурлыкала Акари и, напевая себе под нос, начала намазываться солнцезащитным кремом.

Лезть в сумку за книгой ради тех нескольких минут, пока не вернётся Кана, мне было лень, поэтому я просто лениво наблюдал за ней. Внезапно Акари бросила на меня какой-то неловкий взгляд.

— Ты не слишком-то засмотрелся?..

Выдала она недовольным тоном, слегка покраснев. Я смотрел совершенно без задней мысли и даже не осознавал этого, но руки Акари как раз собирались переместиться с икр на бёдра.

«...И правда, как-то неловко вышло».

— Извини.

Мысленно запаниковав, я поспешно отвёл взгляд, изо всех сил делая вид, что у меня и в мыслях не было ничего непристойного. Похоже, Акари разгадала моё тщательно скрываемое смущение, потому что я услышал её тихое хихиканье. Не зная, куда деть глаза, я уставился на раздвижные двери-фусума. На них были изображены цветы сливы и... кажется, соловей-угуису? Сейчас лето, но, доведись мне увидеть это весной, наверняка возникли бы совсем другие эмоции. 

«...» 

Подобными отвлечёнными размышлениями я пытался выкинуть из головы лишние мысли... но не тут-то было. Доносившиеся до моих ушей звуки того, как Акари втирала солнцезащитный крем, раз за разом возвращали их обратно. Должно быть, чтобы было удобнее мазаться, она то и дело меняла позу на татами. Шуршание ткани по татами... а затем раздающийся в комнате влажный звук втираемого густого крема.

Казалось, мой слух обострился в несколько раз.

— Юто?~ Уже можешь смотреть~

В её голосе слышалась ухмылка, это было понятно и без взгляда на её лицо.

«Похоже, я и правда немного покраснел…»

Посмеиваясь над собой в душе, я всё же решил, что продолжать пялиться на соловья на фусума тоже как-то странно, сдался и снова перевёл взгляд на Акари.

Увидев моё лицо, она самодовольно улыбнулась.

— Юто?~ Вытяни руку. Всю, целиком.

Акари приподняла уголки губ в дразнящей улыбке. Зная, что если я откажусь, то навлеку на себя ещё больше проблем, я, напустив на себя недовольный вид, покорно вытянул руку.

— У меня тут лишнее осталось, так что делюсь~

С этими словами Акари начала размазывать остатки солнцезащитного крема по моей руке.

— Да мне-то зачем... – пробормотал я, чувствуя щекотку от её тёплой руки, скользящей по моему правому предплечью сверху вниз.

— Ну-ну, это же только руки, – ответила она, словно успокаивая меня, и точно так же, сверху вниз, прошлась по левой руке.

Закончив с левым запястьем, Акари переключилась на мои ладони.

— Хм... Немного не хватает.

Она взяла оставленный возле сумки тюбик и выдавила немного крема на левую ладонь.

— Ещё чуточку, дорогой клиент~

Размазывая крем по моим рукам, она обратилась ко мне, всё ещё недовольному происходящим:

— Юто, растопырь пальцы как следует.

Я на секунду замялся, выполняя её просьбу, и Акари, решив, что я не понял, о чём речь, пояснила тоном воспитательницы детского сада:

— Как «бумага» в «камень-ножницы-бумага».

— ...

Я неохотно подчинился, и Акари переплела свои пальцы с моими.

Она несколько раз сжала мою руку, словно влюблённая, тщательно втирая крем.

— ...

Всё это время она не сводила с меня глаз, продолжая самодовольно ухмыляться.

«...И что она вообще творит, чёрт возьми...»

Как и тогда в отеле: вроде бы она постоянно выкидывает какие-то глупости, но порой эти глупости переходят все границы.

И эти границы меня пугают.

— Готово. Намазала.

— Спасибо…

Я уже не мог смотреть на лицо Акари. Я практически разговаривал с нарисованным соловьем.

— Что вы тут делаете?..

Дверь-фусума, та, что была без соловья, открылась, и Кана окинула нас полным недоумения взглядом.

— Ничего мы не делаем…

Я понятия не имел, как давно она за нами наблюдает, но, чтобы сохранить хоть каплю достоинства двоюродного брата, постарался сохранить невозмутимый вид.

— Если уж пытаешься отпираться, то, может, для начала уберёшь эту дурацкую улыбку с лица?

С этими словами Кана снова громко и тяжело вздохнула.

Кажется, вслед за достоинством Акари испарилось и моё.

Предупредив мам, мы вышли за ворота, и перед нами предстал пейзаж: несколько домов на фоне бескрайней природы.

— М-м-м! Воздух и правда такой вкусный! – Акари глубоко вдохнула полной грудью, прикрывая глаза рукой от яркого солнца.

— Ну, и куда направимся?..

Кана, присевшая на корточки, чтобы завязать шнурки, встала и начала делать лёгкую разминку. Краем глаза наблюдая за ней, я перевел взгляд вдаль.

— Тогда пусть Кана-тян решает! – скомандовала Акари, подняв указательный палец, пока я восхищался тем, что вид вдаль не загораживают высокие здания.

— Хм. Тогда, может, в комбини? – ответила Кана и, развернувшись, зашагала прочь.

Она произнесла это так уверенно, с лёгкой озорной улыбкой на губах, явно намереваясь подшутить над нами.

Однако…

— Ух ты! Говорят же, что в деревне у комбини огромные парковки!

— ...

Это наивность или она просто не привыкла подозревать людей?..

Кана бросила на Акари, за которую уже впору было беспокоиться, растерянный взгляд.

— Вообще-то, это была такая «деревенская» шутка...

— Бесполезно, до Акари не дошло.

Услышав мои слова, Кана обречённо вздохнула и зашагала по залитой солнцем дороге.

— Шучу. Комбини отсюда довольно далеко, так что пойдёмте куда-нибудь поближе. Не уверена, правда, что вам там будет интересно.

Я пошёл следом за Каной, и тут Акари поравнялась со мной и начала тыкать меня в руку.

— Эй, почему это вы так сдружились?! Со мной она до сих пор на «вы»! – пожаловалась она, понизив голос, чтобы Кана не услышала.

И правда, после того разговора в комнате она стала общаться со мной совершенно неформально.

— Наверное, потому что мы с ней на одной волне. Или всё дело в той стене, которую ты воздвигла в самом начале.

— Получается, у меня нет шансов?

— Ты сама виновата.

— Ну уж нет! Я ставлю на то, что вы просто на одной волне!

Бросив эту фразу, Акари прибавила шагу и поравнялась с Каной.

— А-ах… Как красиво.

— Что именно?..

— Небо... горы... и Кана-тян.

— ???

«...Кажется, она пытается подражать мне». Голос стал ниже обычного, темп речи – медленным, а сами слова – до тошноты пафосными. При этом сходства – ноль.

Кана в замешательстве оглянулась на меня, ища помощи. Поняв, что её план с треском провалился, Акари с недоумевающим видом вернулась ко мне.

— Хм... А ведь я так идеально спародировала Юто...

— Да где ж идеально-то?

— Оп-па.

«Если это была идеальная копия меня, то с кем, спрашивается, Акари общается каждый день?» – с этой мыслью я хотел отвесить ей рубящий удар левой рукой, но Акари с торжествующим видом заблокировала его.

— Вы сильно ошибаетесь, если думаете, что этот приём будет работать вечно... Эй, так нечестно!

Пока Акари, не выходя из образа странного персонажа, удерживала мою левую руку обеими руками, я легонько стукнул её по макушке правой.

— В следующий раз блокируй одной рукой. И вообще, ты хоть раз слышала, чтобы я бормотал что-то вроде «какое красивое небо»?

— Конечно! Юто из моих снов постоянно такое говорит.

— И что тебе вообще снится...

— Мы пришли.

Пока мы пререкались, то и дело перекидываясь подобными фразами, мы незаметно дошли до места назначения. Кана, слушавшая наш разговор, окликнула нас с ноткой раздражения в голосе.

— Вау... Как-то тут всё необычно, словно в другом мире.

— Правда? А у нас тут такого полно.

Мы прошли под храмовыми вратами-тории, к которым нас привела Кана, и Акари озвучила свои впечатления. И правда, широкая прямая дорога, ведущая к главному зданию святилища, на которой не было ни души, создавала ощущение какой-то нереальности.

— Какому божеству он посвящён... Этому учат всех учеников в той начальной школе... Я тоже учила, но это было лет пять назад, так что я уже забыла, – произнесла Кана, указывая на здание начальной школы, расположенное прямо за территорией храма.

Судя по всему, Кана тоже там училась, потому что она смотрела на здание с ностальгией во взгляде.

— Ну, местные жители приходят сюда разве что на праздники. А в первый день Нового года все ездят в храм побольше, он тут недалеко.

— Ого! Тут бывают праздники?! – Акари тут же ухватилась за одну из немногих деталей, которые Кана смогла вспомнить о местных обычаях.

— Бывают, но... к сожалению, только весной.

Кана, видимо, поняв по лицу Акари, о чём та подумала, бросила на неё виноватый взгляд.

— А-а... весной... понятно...

Акари изобразила бурное разочарование, сведя указательные пальцы перед грудью, что вызвало у Каны кривую усмешку.

— Я привела вас сюда, потому что это самое близкое место, но, наверное, в таком захудалом деревенском святилище вам совсем не интересно.

— Да нет, что ты! Я впервые вижу такой огромный храм, в котором вообще нет людей. Мне здесь очень нравится.

— ...Правда?

Возможно, Акари отреагировала совсем не так, как ожидала Кана, сказавшая это с долей самоиронии. На её лице отразилось удивление, но в то же время было заметно, что ей приятно слышать похвалу в адрес знакомого с детства места.

— Ой? Я что-то не то сказала?

— Нет, просто я слышала, что вы хотите пойти в другое место, поэтому этот храм был вроде как... ну, как подъём на горке перед крутым спуском...

— Да? А мы с Юто что-то такое говорили?

— Мама сказала, что вы хотите сходить на реку...

— Река!

Акари так бурно отреагировала, что Кана даже немного опешила.

— Правда, это мелкая и спокойная речушка, там даже младшеклассники купаются.

— Так это же отлично. Акари хотя бы не унесёт течением.

— Не унесёт! Я вообще-то отлично плаваю!

— Даже если умеешь, с твоей-то невнимательностью ты точно умудришься покалечиться, Акари.

Наблюдая за ней с самого детства и зная её способность спотыкаться на ровном месте, моё предчувствие граничило с уверенностью.

— Ну, даже если со мной что-то случится, Юто ведь меня спасёт, правда? – Акари посмотрела на меня взглядом, полным абсолютного доверия.

Я в ответ лишь отвесил ей лёгкий подзатыльник.

— Дура. Я не то чтобы отличный пловец, да и если с тобой что-то случится, мне же потом от мамы влетит.

После моих слов, сказанных беспечным тоном, Акари театрально пискнула «Ай!», а затем, тихо вздохнув, недовольно надула губы.

— Юто~ В такой момент ты должен был сказать: «Я обязательно тебя спасу!»... Мы же друзья детства, в конце концов.

— Не понимаю я твоей логики друзей детства. В твоём понимании я что, неуязвим?

— Хм... Ну, это как чувство безопасности, когда ты мчишься на первом месте с двумя бананами в запасе.

— Так синий панцирь всё равно не отобьёшь.

Это была отсылка к гоночной игре, в которую мы иногда играли с Акари. Тем, кто никогда в неё не играл, этого не понять.

Собственно, Кана, которая прислушивалась к нашему разговору, явно не уловила смысла, так как на её лице появилось вопросительное выражение.

— Ладно, если что-то пойдёт не так, я остановлю это до того, как оно случится.

— О-о...

На мои слова первой отреагировала Кана, опередив Акари.

— Это было... довольно круто.

— Вот такой он у нас, мой Юто~ – с гордостью заявила Акари, легонько хлопая в ладоши, в ответ на слова Каны.

— ...Хватит. Твоя реакция меня раздражает.

— А ещё он бывает таким стеснительным.

— Понятно...

Кана с серьёзным видом кивала, пока Акари зачем-то взялась комментировать моё поведение.

— ...Хватит уже, пошли скорее.

— Смотри, он всё ещё смущается.

— И правда...

Мы направились к реке, но поддразнивания в мой адрес не прекращались. Более того, Акари принялась рассказывать Кане о моём детстве, о котором та, естественно, ничего не знала.

Видя неподдельный интерес и радостную улыбку Каны, слушающей эти истории, я не мог их остановить, поэтому минут десять мне пришлось идти, сгорая от стыда.

— Вау! Река!

Акари радостно воскликнула и бросилась вперёд. Наконец-то я был освобождён от этой пытки, но...

— «Ах».

Наши с Каной голоса, следовавших за Акари, слились воедино.

Не прошло и десяти секунд, как Акари зашла в реку и поскользнулась.

***

— Холо-о-одно... Юто, понеси меня на спине.

Акари выскочила из реки всего через несколько секунд после того, как в неё зашла, и теперь сидела на залитом солнцем валуне.

— С чего бы это?..

— Как это с чего? Потому что сломала, конечно же!

— Да быть такого не может.

Я легко отмахнулся от слов подруги детства, которая, кажется, напрочь забыла, что только что пришла сюда на своих двоих.

Однако Акари с самодовольным видом несколько раз ударила себя в грудь правым кулаком.

— ...Сердце.

— Разве сердце ломается из-за падения в реку?

— Ещё как ломается! Кана-тян, ты же смеялась! Да и сейчас ухмыляешься!

Акари крайне эмоционально ответила Кане, которая стояла рядом со мной и подкалывала её. И правда, уголки губ Каны были слегка приподняты.

— В общем, Юто. Понеси меня, пожалуйста.

— А это тут при чём?

— Если не понесёшь, я наговорю маме Юто всякого.

— ...Не слишком ли это подло?

— А ещё у меня немножко болит нога.

— Вот с этого и надо было начинать.

— Ура-а!

Уж не знаю, хотела ли она не заставлять меня волноваться, но Акари не сказала об этом сразу, а сначала решила припугнуть меня мамой.

Мама любит Акари чуть ли не больше, чем меня, так что эта угроза была настолько мощной, что я бы, наверное, понёс её, даже если бы с её ногой всё было в порядке.

— Кана-тян, учись у меня, как правильно садиться Юто на шею!

Как только Акари забралась ко мне на спину, она стала смотреть на всех свысока – причём как в прямом, так и в переносном смысле. На её слова Кана лишь тихонько рассмеялась и ответила:

— Хорошо!

На обратном пути нам оставалось лишь пойти по своим же следам. Кана поравнялась с нами, и мы зашагали по узкой дороге, где с трудом могла бы проехать одна машина.

— Слушай, Юто, а я не тяжёлая?

Раздался голос у меня из-за спины. В её тоне не было ни смущения, ни тревоги, свойственных типичным героиням в таких ситуациях – лишь искренняя забота обо мне.

— Не тяжёлая. Я бы даже сказал, слишком лёгкая. У вас на актёрском все такие?

Вспомнив, как я нёс Нагису на руках, я ляпнул это совершенно не задумываясь.

— Му-у... – показательно надувшись, недовольно промычала Акари.

— Юто, с какой это девочкой ты меня сейчас сравнил?

— С Нагисой.

Я коротко и честно ответил на её вопрос, за что тут же получил лёгкий шлепок по спине.

— В такой момент ты должен был запаниковать и попытаться выкрутиться!

— Не знаю я таких правил.

— Кана-тян, вот это и называется сценой ревности!

— Не учи восьмиклассницу всяким глупостям.

— Это программа для одарённых!

— И когда же в жизни ей пригодится такое образование?

Глядя на Акари, которая дурачилась в своей привычной манере, Кана тоже весело смеялась.

За подобной перепалкой мы и не заметили, как вернулись домой.

***

После ужина и ванной я остался один в нашей комнате.

Три футона были расстелены на полу в ряд. Я сидел на одном из деревянных стульев рядом с ними и бесцельно смотрел в окно. Стоило лишь раздвинуть фусума, и из комнаты открывался вид на деревянную галерею, сад, а над ним – луна и звезды.

На небе, которое с самого утра было безоблачным, сверкали россыпи звезд, словно в идеальном планетарии.

— Пытаетесь выглядеть круто?..

— И не думал.

В комнату вошла Кана, только что вернувшаяся из ванной, куда отправилась после Акари. На шее у неё висело полотенце.

— Вы так позировали, что я решила, это специально.

— Нет.

— Понятно. Значит, хвастаетесь, что даже без стараний выглядите круто.

— И это не так.

Кана села на второй деревянный стул и, с довольной улыбкой проследив за моим взглядом, тоже посмотрела на небо.

— И что такого интересного в том, чтобы просто пялиться на небо?

— Ну, оно тут куда красивее, чем там, где мы живём. Честно говоря, даже завидую.

— Да от красивого неба толку-то. Лучше б комбини был поближе.

— Может, когда красота совсем рядом, перестаешь её замечать?

— Пожалуй…

Кана на мгновение задумалась, соглашаясь, а затем посмотрела на меня с явным намерением подколоть.

— Кстати, Акари-сан ведь милашка, правда?

— Чего ты добиваешься?

— Да так, просто решила проверить твою теорию о том, что красоту вблизи не замечают.

— Ну, милашка, наверное…

От смущения я так и не отвёл взгляд от звездного неба, но краем глаза заметил, как Кана тихонько захлопала в ладоши, протянув: «О-о-о~».

— Только ей не говори. А то она мне три дня прохода не даст.

— Я поду-умаю~

Ответив тоном маленького ребенка, Кана снова отвернулась к окну.

Когда она снова устремила взгляд на улицу, повисла тишина.

Не сказать, что нам не о чем было поговорить. Как прошли выходные, истории Каны из детства, воспоминания о дедушке... Мне казалось, мы уже достаточно сблизились, чтобы болтать обо всем этом без всякого напряжения. Но почему-то мне чудилось, что Кана, сидящая сейчас рядом со мной с таким серьезным видом, ждет, чтобы заговорить о чем-то своем, а я должен дать ей выговориться.

К счастью, стрекотание сверчков в саду делало эту тишину приятной.

И тут я краем глаза заметил, как Кана подобрала ноги и села на стуле, обхватив колени руками.

— В городе весело?..

— Лично мне не особо, но тем, кто любит ходить по магазинам, наверное, нравится.

— Понятно...

Ее вопрос казался бессмысленным.

Но для меня он прозвучал как попытка собраться с мыслями перед тем, как сказать что-то действительно важное.

— Мама так радовалась. Говорила: «Как здорово, что у тебя такой классный двоюродный брат».

— А у нас Акари радовалась.

Кана тихонько рассмеялась. После недолгой паузы она негромко пробормотала:

— Дедушка часто повторял: твой двоюродный брат – хороший человек, так что, если я умру, полагайся на него.

На мгновение я удивился, с чего бы дедушке, который меня ни разу не видел, говорить такое, но тут же отбросил эту мысль и прислушался к продолжению.

— Сначала он вроде как шутил, но когда стал чувствовать себя хуже, говорил это все чаще... Наверное, переживал за меня, я ведь дедушкина внучка.

Кана сказала это с легкой самоиронией, и в этот момент она показалась мне какой-то хрупкой и печальной.

— Я думала, может, это про двоюродного брата или сестру со стороны папы, но они все младше меня... А со стороны тети я тоже никого не видела, хоть и знала о вас... И вот, когда мне наконец представилась возможность встретиться с двоюродным братом, о котором говорил дедушка, он заявляется на первую встречу со своей девушкой... Я была наполовину удивлена, наполовину разочарована.

Кана попыталась отшутиться, слегка приподняв уголки губ, но теперь мне стала понятна причина ее холодного взгляда утром, и я тоже решил заговорить.

— Интересно, чего дедушка от меня ожидал.

— Кто знает... Может, просто хотел, чтобы мы ладили...

Моя рука уже потянулась было к ее голове, чтобы утешить, видя, как она смотрит вдаль с выражением ностальгии и грусти на лице, но разум вовремя остановил ее на полпути.

Мне почему-то захотелось погладить ее по голове, но если подумать, гладить по голове ученицу средней школы, с которой только сегодня познакомился – это уже слишком даже для старой сёдзё-манги.

В тот момент, когда я пришел к этому выводу, Кана как раз перевела взгляд с улицы на меня и заметила мою руку, зависшую над её головой.

Она округлила глаза, но не от отвращения, а скорее от удивления, и, быстро сообразив, что к чему, не смогла сдержать смех.

— Это ещё что за рука?~

— Извини…

Я почувствовал, как к щекам приливает кровь под ее дразнящим взглядом, и мысленно поблагодарил судьбу за то, что она не смотрит на меня с презрением.

— Да ничего страшного.

С лёгкой улыбкой ответила Кана. Я с облегчением начал медленно опускать руку, как вдруг Кана, подавшись вперёд со стула, со словами «Оп-па!» сама подставила голову под мою руку.

Короче говоря, напросилась, чтобы её погладили. Не успел я озвучить свое замешательство, как Кана опередила меня:

— Всё-таки кровное родство – не пустой звук. Дедушка тоже был застенчивым и часто делал точно так же... А я... вот так же подставлялась и ластилась...

Должно быть, дедушка значил для Каны гораздо больше, чем я мог себе представить. В отличие от веселого тона, с каждым словом ее лицо опускалось все ниже, в уголках глаз заблестели слезы. Видя это, моя рука сама собой начала гладить ее по голове увереннее.

— Я сделаю для тебя все, что в силах двоюродного брата... Заменю дедушку, так сказать.

«Не хочу, чтобы ты плакала». Мне казалось, что дедушка, хоть мы и не виделись, думал именно так.

Услышав мои слова, Кана посмотрела на татами и медленно произнесла:

— Поможешь с уроками?

— Легко.

— И всяким интересным фактам научишь?

— Ну, всяким житейским премудростям нам, пожалуй, придётся учиться вместе...

— А как насчёт поиграть вместе?

— Активный отдых – это не совсем моё...

Усмехнувшись, глядя на то, как я всё больше теряю уверенность в себе, Кана стёрла пальцем скопившиеся в уголках глаз слёзы и подняла голову.

— Из тебя вообще никакая замена.

— Я всё-таки просто двоюродный брат. У моих возможностей есть предел.

— Тебе совершенно нечем тут гордиться... Ну ладно, а если это то, что двоюродному брату по силам, тогда можно?

— Тогда проси о чём угодно.

Услышав мой ответ, Кана улыбнулась, поднялась со стула, медленно подошла ко мне и, немного поколебавшись, уселась прямо мне на колени.

— Тогда буду ластиться. Так же, как к дедушке. Много-много.

— Вообще-то у меня нет опыта в том, чтобы кого-то баловать…

— Но ты ведь можешь? Хотя бы просто нежно обнять.

— Ну, это уж слишком…

Пусть она и сама просит её обнять, здравый смысл всё же отчаянно протестовал против того, чтобы обнимать ученицу средней школы, с которой я познакомился только сегодня утром. К тому же, я чувствовал, что Кана, пытаясь наверстать упущенное за те годы, что мы не виделись, весь этот день изо всех сил старалась сократить между нами дистанцию. Но, видимо, она и сама поняла, что сейчас немного перегнула палку, потому что её тело начало мелко дрожать.

— Тебе не обязательно заставлять себя…

— ...А я и не заставляю. Может, наговорить твоей маме всякого разного?

Видимо, отступать ей было уже некуда, раз она пустила в ход ту самую подлую угрозу, которой её научила Акари. Но всё же обнять двоюродную сестру, которую я увидел впервые только сегодня, да ещё и явно пересиливающую себя, было выше моих сил. Поэтому я ограничился лишь тем, что погладил её по голове.

— Я заказывала другое.

— Дедушка наверняка ведь тоже иногда баловал тебя так…

— Ну ладно, сойдёт.

От неё явно повеяло облегчением, но Кана всем своим видом решила показать, что делает мне одолжение.

Хмык...

Она забавно сморщила носик.

Мы вдвоём смотрели на ночное небо, раскинувшееся за деревянной галереей. Эта странная ситуация, в которой я гладил по голове двоюродную сестру, с которой познакомился только сегодня, продолжалась около десяти минут, пока раздвижные двери-фусума не открылись и в комнату не вошла Акари, вернувшаяся из ванной.

— ...

Не проронив ни слова, она нетвёрдой походкой подошла к нам и, остановившись прямо передо мной и сидящей у меня на коленях Каной, с плачущим лицом бросилась девочке на шею.

— Почему вы так сблизились?~

Сгорая от досады, Акари крепко обнимала Кану и обиженно причитала:

— Я тоже хочу, чтобы ко мне вот так мило садились на коленки~

— Ну что сказать. Наверное, это плоды вашей программы для одарённых.

— Я не понимаю, о чём ты-ы~

Кана, явно не желавшая вдаваться в подробности, ответила шуткой. Однако Акари, чьей главной целью было стать старшей сестрой, к которой Кана могла бы ластиться, от этих слов помрачнела ещё больше.

— Погоди-ка... Юто, а как Кана-тян тебя называет?

Акари вмиг сбросила своё наигранно-печальное выражение лица, сменив его на предельно серьёзное, и подняла голову, которую до этого прятала на плече у Каны.

— А как она меня называла?..

Услышав вопрос Акари, я попытался вспомнить, но в памяти всплывало лишь «ты» или нечто подобное. Чтобы она обращалась ко мне по имени, я вспомнить не мог.

— По имени... я не называла.

— Правда?! И «братиком» не называла?

— Не называла... Ведь так?

Удивлённая внезапным напором Акари, Кана перевела взгляд на меня, ища подтверждения, и я согласно кивнул. К слову, долго она ещё собирается сидеть у меня на коленях? Мало того, она, кажется, постепенно привыкает: вон, уже расслабилась и откинулась мне на грудь.

— Значит, я ещё не проиграла! Если она первой назовёт меня сестрёнкой, победа будет за мной!

Сказала Акари, воспылав боевым духом по отношению ко мне, хотя я на этот ринг вообще-то не просился.

— Говорит, это соревнование. Постарайся, братик Юто?

И это был мощнейший правый прямой. Нокаут с одного удара.

***

— Тогда я заставлю их передумать насчет меня здесь...

Акари, которая сама затеяла состязание и сама же в нём вчистую проиграла, перебралась в гостиную и, продолжая дуться, вцепилась в пульт от телевизора.

— Заставить передумать? Да я ничего такого о вас и не думала. Сначала, конечно, всякое бывало, но вы ведь такая милая, Акари-сан.

— Это я хочу тебя баловать!

— По-моему, уже поздно. Тебя ведь саму сейчас гладят по голове, – заметил я.

— Ещё не всё потеряно!

Дядя мылся в ванной, бабушка уже спала, а мама с тетей радостно наблюдали за тем, как мы сблизились, обмениваясь колкостями в гостиной. Мы... а в особенности Акари, которую сейчас так усердно утешали, – ждали телевизионную передачу с нашим участием, снятую на прошлой неделе. Она должна была начаться с минуты на минуту.

Сегодня столько всего произошло, что я почти не вспоминал об этом, но сейчас, когда время уже подошло, всё-таки начал нервничать. Ну, Акари-то ладно, но мне кажется, что мама могла бы хоть немного поволноваться.

— Я и не знала. Если вы двое такие крутые, могли бы и рассказать, – произнесла Кана.

— Да ничего мы не крутые. Просто так совпало.

— Я живу на свете уже тринадцать лет, но о таких совпадениях слышу впервые.

— Проживешь еще три года – и не такое услышишь.

— ...Вечно вы отшучиваетесь, Юто-сан.

Сказав это, Кана уселась рядом с Акари. Видимо, ей всё же было неловко называть меня братиком при маме и остальных, поэтому она стабильно обращалась к нам обоим на «вы» с уважительным суффиксом «-сан». Для меня это было только к лучшему: не очень-то хотелось, чтобы при маме она звала меня «братиком».

Вскоре передача началась, и на экране показались свежие в памяти декорации студии.

— Эй! Видишь, Кана-тян?! Смотри, вон туда!

— Вы стоите рядом с Нагисой Минасэ и Рион Камиямой…

Акари тормошила сидящую рядом Кану за плечи. Еще пару минут назад та со смехом ответила бы что-то вроде «Да вижу я», но сейчас, пораженная тем, что мы в кадре вместе с Нагисой и Рион, она не смогла выдавить из себя ни слова.

Стоп, Кана тоже знает Рион-сан?.. Она так хорошо разбирается в знаменитостях? Или это просто я такой дремучий?

Отмахнувшись от всплывшей в памяти неловкой сцены, о которой и вспоминать не хотелось, я сосредоточился на экране. Как раз начался этап знакомства.

Когда закончились представления Аи-сан, Рэйны и других – почему-то вызвавшие чувство легкой ностальгии, хотя всё происходило совсем недавно, – настала наша с Акари очередь.

— Вы слишком вжились в роль, Юто-сан…

— Телевидение так и работает. Наверное.

— А вот Акари-сан вообще не изменилась.

— Акари просто в меньшинстве.

— Ну как тебе, Кана-тян?

— Вы очень крутая, Акари-сан.

— То-то же!

Кана без малейшего замешательства ответила на весьма абстрактный вопрос. А та, в свою очередь, осталась полностью довольна. Похоже, Кана уже в совершенстве освоила искусство обращения с Акари.

Так, наслаждаясь передачей со специфической позиции участников и подмечая детали вроде «А, мы об этом говорили» или «О, а этот кусок вырезали», мы и не заметили, как эфир подошел к концу.

«А я там вообще был?»

...Шучу, конечно, но мне кажется, что я оказался даже более блеклым, чем сам ожидал. В отличие от вечно фонтанирующей энергией Акари или остальных, увлеченно рассказывающих о своих хобби, я не делал ровным счётом ничего. Думаю, натянутая маска «хорошего парня» сыграла со мной злую шутку, не позволив создать ни малейшей интриги и окончательно сделав меня невидимкой.

Благодаря тому, что беседа между школьниками и ведущими была выстроена очень грамотно, хронометража вполне хватило. Записи с испытаний вставлять не пришлось, так что результат оказался куда лучше, чем я мог себе представить.

— Думаю, вам не стоит из-за этого переживать.

Если не считать того, что Кана сейчас утешала меня за то, что я почти не попадал в кадр.

— Разве плохо, что вы были таким же, как обычно? Мне вот нравится обычный Юто-сан.

— Да всё в порядке, я и не парюсь.

— Ну-ну, всё хорошо.

Когда мы вернулись в комнату – причём рука Каны, которая перед началом передачи лежала на макушке Акари, почему-то теперь гладила по голове меня, – Акари с довольным видом плюхнулась на расстеленные в ряд футоны.

— М-м-м! Интересно, мама с папой тоже смотрели?

— Уж эти двое точно смотрели. Они же почетные члены клуба обожателей Акари.

— А? Это ещё что такое?

— Секрет.

Вырвавшись из-под утешающей руки Каны, которая уже откровенно начала дурачиться, я присел рядом с Акари и заметил, что во время эфира мне пришло сообщение от Аи-сан. Похоже, они там тоже дружно смотрели передачу вдвоем.

— Акари-сан, вы были просто супер.

— А то!

Слушая краем уха разговор Каны и гордо хмыкнувшей, выпятившей грудь Акари, я набирал ответ Ае-сан. И тут заметил, что у моих ног валяются игральные карты. Судя по всему, Акари уже успела их сдать, чтобы сыграть в баба-нуки.

— Слушай... А почему ты говоришь со мной на «вы»? Мне казалось, мы уже вроде как неплохо сдружились.

Сортируя карты в руке, Акари озвучила вопрос, который, вероятно, не давал ей покоя весь сегодняшний день.

— ...Даже не знаю? Наверное, просто по привычке, как с кем-то старшим.

— Но с Юто ты ведь общаешься без формальностей!

— Будет лучше, если я перестану?

— А?! Правда перестанешь?!

— Легко. Я ведь обращалась так без особой причины.

Вытянув из моего веера карт джокера, Кана продолжила разговор как ни в чем не бывало.

— Тогда, прошу, давай общаться проще!

Щеки Каны слегка порозовели под полным надежды взглядом Акари.

— Знаете, когда от меня этого так сильно ждут, становится неловко. Давайте так: если я проиграю в баба-нуки, то перейду на «ты». Идёт?

— Я не проиграю, поняла?

Вытянув у уверенной в себе Акари червовую четверку, я первым вышел из игры и теперь со стороны наблюдал за их дуэлью.

— Это джокер?

— Нет.

— Тогда этот?..

— Вряд ли?

— Ну блин! Подскажи!

В формате один на один игра пошла быстрее, и вскоре наступил решающий момент: либо тянешь джокера, либо собираешь пару.

— Если я подскажу, потеряется весь смысл игры... Ладно, та, что справа.

— Отлично! Эй, это не та!..

— А я не говорила, что справа от вас.

Кана откровенно игралась с Акари, и мне казалось, что последняя сейчас больше похожа на младшую сестрёнку, чем на старшую.

— Значит, правая?

— ...

— Или левая?

— ?..

Акари, видимо, решила хранить молчание и до победного держать покерфейс, но когда Кана спросила про левую карту, ее глаза явно забегали. Кана, судя по всему, тоже это заметила – она изо всех сил старалась не рассмеяться, но ее плечи слегка подрагивали.

— Тогда возьму вот эту.

С этими словами Кана потянулась к карте справа.

***

— Ого, Кана-тян, ты играешь на гитаре?

— Ага, на акустике. Правда, так, бренчу понемногу и подпеваю себе.

— Хочу послушать!

— Уже поздно, так что давай завтра.

После нескольких партий в «Миллионера» и «Память» у нас завязалась легкая беседа из разряда «поболтаем, пока кто-нибудь не захочет спать». Мы как раз обсуждали, кто чем занимается в свободное время, когда на смартфоне Акари раздался звонок.

— О, это Нагиса. Наверное, работу закончила. Алло? Ага. Юто тоже не спит, смотри.

С этими словами ответившая на звонок Акари переключилась на видеосвязь и, показывая себя через фронтальную камеру, поправила угол обзора так, чтобы я тоже попал в кадр.

— Добрый ве-ечер...

— Ага...

Легко сказать «ага», но когда тебе в лицо внезапно тычут экраном, который целиком занимает Нагиса, задумчиво теребящая челку, просто не знаешь, о чем говорить.

— А это двоюродная сестра Юто, Кана-тян!

Затем Акари немного сместила камеру, наводя её на сидящую рядом Кану.

— Ох! Добрый ве-ечер! И правда, вы с Юто чем-то похожи.

Видимо, Нагиса не ожидала, что здесь будет кто-то помимо нас с Акари, поэтому она поспешно выпрямилась, нацепила на себя вежливую маску и даже полностью изменила голос. Увидев, как Кана в ответ вежливо поклонилась камере, Акари продолжила болтать с Нагисой, удерживая нас всех в кадре.

— М-м?

Пока я наблюдал за ними, сидящая рядом Кана дернула меня за край футболки и тихо пробормотала:

— Мы так не договаривались.

— Ты о чём?

Я переспросил её так же тихо, а Кана, не отрывая взгляда от Нагисы на экране телефона, продолжила:

— Она же совсем не играет на публику. Прямо как по телевизору. Слишком милая.

Судя по всему, Нагиса успела вовремя натянуть маску скромницы, и Кана была в легком восторге, увидев не привычную расслабленную Нагису, а именно ту идеальную девочку с экранов телевизоров. Я не мог перечеркнуть все старания Нагисы, поэтому решил просто подыграть.

— Ну, скажем так, эти двое – исключение из правил.

— Вы ведь в одной школе учитесь! Как вам удалось так сблизиться?!

— Это у Акари спрашивай. Я-то ничего не делал.

И правда, если бы не Акари, мы с Нагисой так и остались бы просто соседями, и вряд ли кто-то из нас попытался бы сократить дистанцию.

— Юто, может, тоже поговоришь?

Похоже, звонок был не по какому-то срочному делу. Акари, вкратце обсудив с Нагисой события сегодняшнего дня и недавний эфир, протянула мне смартфон. Камера к тому моменту была уже выключена.

— Кана, тоже хочешь поговорить?

Я предложил это Кане, которая со смесью шока и радости пялилась на телефон, пребывая в полном восторге от того, что общается со знаменитостью из телевизора так, словно они сидят лицом к лицу. Но она с такой силой замотала головой из стороны в сторону, что сразу стало ясно – отказывается.

— Алло?

— Я тебя слышу.

Я приложил телефон к уху и начал разговор, но Кану, видимо, всё равно снедало любопытство. Она продолжала коситься на меня краем глаза.

— Ну что, гуглил? Свое имя, я имею в виду.

— Ага... гуглил. Но быстро понял, что это бессмысленно, и бросил.

— Про тебя вообще ничего не пишут, да?

Чуть раньше я вбил в поиск соцсетей название передачи и своё имя, но посты были в основном о других участниках. А если мое имя и всплывало, то только в комплекте с Акари, причем сама публикация была посвящена именно ей.

— Да ладно тебе, можешь не расстраиваться.

— Мне только что сказали почти то же самое... Да и вообще, Нагиса, ты же прекрасно понимаешь, что это к лучшему.

Для меня идеальный расклад – это когда передача становится хитом, но я при этом ни у кого не остаюсь в памяти. И Нагиса должна была прекрасно понимать, что текущее положение дел – это лучший из возможных вариантов.

— Э-э, ну, не знаю.

С этими словами в трубке послышался звук, с которым Нагиса барабанила ногами по кровати.

Топ-топ…

Судя по всему, ей доставляло огромное удовольствие меня дразнить.

— А у вас там как дела?

— Да как... Ничего особенного не происходит, но, наверное, в этом и есть свой кайф. И звезды красивые. А у тебя?

— А у меня тут обычные рабочие будни.

— Хорошо потрудилась.

— Ой, а с кем это ты разговариваешь?

Быть актрисой и правда нелегко. Я мысленно посочувствовал Нагисе, которая выдала совершенно не подходящий для школьницы на летних каникулах усталый вздох, и попытался её приободрить, как вдруг на том конце провода раздался до боли знакомый голос.

— Я звонила Акари, а теперь говорю с Юто... Эй, Рион, у тебя же волосы мокрые! И вообще, оденься!

— Да ладно тебе, у нас же девичья ночёвка!

— Юто слышит весь этот разговор!

— Нормально-нормально. Чуть-чуть стыдно, но я не парюсь.

— Да дело не в этом!

— А, Юто-кун? Вы, значит, с Нагисой-тян в одном доме живете, да? Нагиса-тян жаловалась, что ей без вас одиноко, вот я и пришла к ней с ночевкой.

— ...Ясно.

— А-а, блин! Ничего подобного я не говорила! Извини, Юто, мне надо заставить Рион одеться! Спокойной ночи!

— Спокойной ночи...

Услышав электронный писк, возвещающий о конце вызова, я бессильно пробормотал эти слова. Вряд ли Нагиса их услышала.

— О чём вы там говорили?.. И что это у тебя за лицо?

Кана, которая всё это время не сводила с меня глаз, подозрительно прищурилась.

— Лицо человека, который безмерно счастлив, что камера была выключена...

Возвращая смартфон Акари, обессиленно ответил я.

***

— Мог бы и не ходить со мной…

— Если бы я отпустил тебя одну, мама бы потом мне все уши прожужжала. Да и в прошлом году ты ведь ходила вместе с дедушкой?

— Ну да, но…

— Значит, тебе, Кана, стоит послушаться дедушку и покорно положиться на меня.

— …

— И чего ты такая недовольная?

Наступило следующее утро. К счастью, вчера Акари вовремя выключила камеру, и всё обошлось. Мы с Каной находились в парке, который только-только начали освещать лучи восходящего солнца.

— Да потому что я и сама могу подежурить на радиогимнастике… И вообще, ходить вместе с двоюродным братом как-то неловко.

— А с дедушкой, значит, не неловко? Разница-то небольшая.

— Когда разница в возрасте маленькая, это смущает!

Пропуская жалобы Каны мимо ушей, я поставил принесенный из бабушкиного дома магнитофон, приготовил печати для тех, кто придет на зарядку, и сладко потянулся в лучах утреннего солнца.

— А ещё, у меня из двоюродных только младшие сестры, поэтому я просто не знаю, как реагировать, когда ты ведешь себя как старший брат…

— Ну, раз я веду себя как старший брат, почему бы тебе не вести себя как младшая сестра?

— Я же говорю: я не знаю, как это делается! Поэтому и бесит!

Кана сердито и недовольно зыркнула на меня, отчего мне стало так забавно, что я рассмеялся. За вчерашний день она перестала стесняться и сократила дистанцию между нами, так что мне, внезапно обретшему «младшую сестрёнку», было даже весело. Поддавшись этому чувству, я погладил её по голове, но Кана, видимо, решив, что от неё отмахиваются, надулась еще сильнее.

— О, точно, сегодня же Кана дежурит!

— А кто это с ней рядом?

В парк, окликая Кану по имени, вошли две девочки. Судя по тому, как они подбежали к ней и дружелюбно защебетали, это были её одноклассницы. Заметив их, Кана тут же в панике стряхнула мою руку со своей головы и шагнула к подругам.

— Нет, вы что! Это мой двоюродный брат… Ага, так вышло, что мы только вчера впервые… Ну да. Девушка?.. Вроде нет.

Девочки старались говорить тихо, но по совершенно не скрывающимся ответам Каны нетрудно было догадаться, о чем шла речь. Поболтав еще немного, парочка направилась ко мне, так как именно я отвечал за печати в карточках радиогимнастики.

— Доброе утро, брат Каны!

— Ага, доброе. Молодцы, что так рано встали.

— Спасибо…

Постаравшись ответить так, чтобы Кане не было стыдно за своего двоюродного брата, я поставил печати в их карточки. Девочки тут же поспешно ретировались – видимо, чтобы занять свои привычные места для зарядки.

Как только они отошли, Кана осторожно вернулась ко мне.

— Ай!

Я-то думал, она просто встанет рядом, но она почему-то ткнула меня локтем в бок. Довольно больно, между прочим.

— …Ты сейчас вообще на себя не был похож.

— Ну, нельзя же было отвечать с мрачным лицом. Тебе бы за меня потом стыдно было.

— Но и включать режим прекрасного принца, чтобы мои подруги потом к тебе клеились, тоже не надо!

— У меня и в мыслях не было…

— Плевать на мысли, просто будь осторожнее!

— Хорошо…

Получив такой нагоняй и мысленно отметив, что играть роль хорошего старшего брата – та еще задачка, я дождался конца радиогимнастики. Мы вернулись в дом бабушки, позавтракали и, сменив только-только проснувшуюся Акари, я пошёл в спальню. Легкое чувство сытости в сочетании с ранним подъёмом дали о себе знать, и я рухнул на ещё не убранный футон.

Вслушиваясь в приятный звон ветряного колокольчика, я и не заметил, как мое сознание начало проваливаться в сон…

***

— А, Юто-сан уснул.

— Юто ведь тоже по утрам тяжело встает. Наверное, совсем спать хотел.

Совсем рядом послышались тихие голоса.

— Давай просто оставим его в покое, ладно?

— Как грубо! Могла бы и не предупреждать, я бы и так ничего не сделала.

— Да неужели? Что-то я очень в этом сомневаюсь.

Я услышал, как Кана тихонько рассмеялась, а затем почувствовал, как кто-то укрыл меня пледом или чем-то вроде того – я ведь уснул прямо так, ничем не укрывшись.

— Спасибо... что побыл старшим братом.

Услышав этот тихий, согревающий душу шёпот, я с приятным чувством окончательно провалился в сон.