Суббота перед экзаменами.

Мои одноклассники, наверное, заперлись где-то, усердно корпят над учебниками. Естественно, я бы с радостью делал то же самое, но есть причина, по которой не могу.

— Блин… Что мне делать...

Чуть позже полудня. Я пытаюсь сосредоточиться на учёбе в своей комнате, когда моё внимание резко обрывается. Из-за кого? Звонок в дверь, а за ней девушка, стоящая прямо передо мной – Минасэ Нагиса.

Когда я открыл дверь, её первыми словами были: «Дома есть кто? Если нет, то впусти к себе в комнату».

Слова, от которых любой старшеклассник в стране прыгал бы от радости. Но то, о чём она на самом деле начала говорить, оказалось куда серьёзнее – вопрос о том, стоит ли бросать школу.

— Ну, у тебя же нет срочной причины уходить прямо сейчас?

— Да... но я и так почти не хожу в школу, а человек, ради которого я поступила, здесь даже не учится. Единственные, с кем я могу нормально общаться – это Акари и ты, Юто. А так как мы живём рядом, я буду видеться с вами, даже если брошу...

Её упоминание о «человеке», ради которого она поступила, невольно привлекает моё внимание. Если верить её словам, мой отец, Юя Хокуджо, рассказал ей о невероятно талантливом ровеснике, которого она встретит в старшей школе Ичиё. Скажи ей, что этим человеком могу быть я, что бы она подумала? Обрадовалась бы, что нашла свою цель? Вряд ли, только настроение себе попортила бы. Она отвернулась от своих коллег из индустрии развлечений, чтобы найти кого-то на продвинутом курсе – дилетанта в актёрском мастерстве. Полный крах.

В конце концов, я избегал актёрства именно потому, что не хотел идти по стопам отца. Если он считает, что у меня есть талант, несмотря на отсутствие опыта – это просто родительская предвзятость, зашедшая слишком далеко.

— Ну, я, наверное, даже не смогу сдать экзамены, так что, может, так и надо... – сказала она, глядя в окно.

— ...Если у тебя будут проблемы, просто скажи мне. Возможно, я смогу помочь... наверное.

Услышав это, она сначала выглядела слегка удивлённой, а затем залилась смехом.

— Чего? Ну и чем же ты поможешь, Юто? – дразнит она, сокращая дистанцию между нами с насмешливой ухмылкой.

Я сказал это просто чтобы как-то загладить свою вину за то, что не могу сообщить ей о визите Юи Хокуджо в нашу школу. Но теперь внутри меня нарастает смущение. Она – профессиональная актриса, а я – просто чилловый парень. Между нами огромная пропасть.

Чувствуя, как горят щёки, я терплю её поддразнивания. И вдруг она прижимается лицом к моему плечу.

— Но... я принимаю эту доброту, – тихо сказала она.

Я не вижу её лица, поэтому не знаю, насколько она искренна. Нагиса обычно такая высокомерная, может, этот шепчущий голос просто ещё одна её роль? Не важно, я просто выслушаю её слова и поверю в них.

Через мгновение она подняла голову.

— Ну ладно, если у меня и правда будут проблемы, то приду к тебе в слезах.

— Прошу, не надо. Вряд ли я смогу отказать тебе в чём-либо.

— О как? Такой весь из себя холодный, а при виде девичьих слёз – таешь?

— Так уж я воспитан.

— Знаешь, в девяти случаях из десяти девушки плачут фальшиво.

— Тогда парни готовы быть обманутыми ради того одного раза из десяти.

Наш обычный бессмысленный трёп продолжился, а Нагиса плюхнулась на мою кровать.

— Прости, что отвлекаю. Ты же к экзаменам готовился? Продолжай, я буду тихонькой.

Я подумал, что она шутит, но, похоже, она всерьёз собирается остаться, лениво листая что-то на телефоне. Я пытаюсь снова сосредоточиться на учебниках, но это не то же самое, что когда здесь Акари. Почему-то она чувствует себя со мной непринуждённо, но... старшеклассница, развалившаяся на кровати парня? Сильное заявление. Но говорить что-то бессмысленно, поэтому я продолжил заниматься, толком не сосредоточившись.

***

Следующий понедельник. Первый день экзаменов.

Я жду Акари у лифта, а та ещё сонная в пижаме открыла дверь и крикнула:

– Иди без меня!

Такое часто случалось в средней школе, так что я не придаю этому значения и нажимаю кнопку лифта. И тут кто-то сильно хлопает меня по спине.

— Доброе утро!

— Нагиса? Ты сегодня идёшь в школу?

— Ага. А Акари?

— Проспала, говорит, придёт позже.

— Понятно… Хотела пройтись с ней вместе, чтобы было что вспомнить…

— Уже решила?

— В общем, да. Мне уже нечему учиться на актёрском курсе, да и заочная школа, о которой рассказывали друзья, меня заинтересовала.

— Ясно. Мама сказала, что ты в любое время можешь приходить к нам, так что не стесняйся. Ты ведь одна из немногих моих друзей.

Услышав это, Нагиса смотрит на меня с довольным блеском в глазах и усмехается.

— Вот как? Ладно, буду уважать тебя как одного из немногих нормальных друзей.

— И на том спасибо.

Дальше разговор течёт как обычно. Та облачность, что была на её лице в субботу, сегодня рассеялась – выражение явно посветлело.

Мы проходим через школьные ворота и переобуваемся у входа в учебный корпус. Обычно здесь мы расходимся с Акари, Мурай-сан и Нагисой, так как их классы на втором этаже. Но сегодня всё иначе.

У доски объявлений, где обычно вывешивают афиши клубов и школьных мероприятий, собралась толпа.

— Что там происходит?

— Без понятия. Наверное, что-то новое на доске…

— А, мне всё равно, я скоро ухожу, – говорит Нагиса, поворачиваясь к своему классу. Но прежде чем она успевает уйти, знакомый одноклассник втискивается между нами.

— Юто! Ты видел? Вон там! – Ямада Сома тычет пальцем в сторону доски, буквально дрожа от возбуждения.

— Нет, ещё нет.

Нагиса, вздрогнув от его энергии, замирает и смотрит в ту же сторону.

— Представляешь! Юя Хокуджо будет судить экзамен по исполнительским искусствам! – восклицает Сома, снова указывая на доску.

За его спиной лицо Нагисы застывает.

— Ну… круто, наверное? – неуверенно отвечаю я, сбитый с толку тем, что уже знал об этом, и тем, что услышал имя отца из уст друга.

Пока мы говорим, Нагиса выходит из оцепенения, протискивается мимо Со́мы и хватает меня за плечи обеими руками.

— Юто… Я пока не могу уйти.

Её лицо сияло так, как я никогда прежде.

***

Письменные экзамены в старшей школе Ичиё растянуты на пять дней, по два-три предмета в день. Благодаря этому ученики моего курса могут уходить раньше во время экзаменационной недели. Некоторые используют свободное время, чтобы позаниматься в школьной библиотеке или собраться с друзьями в кафе для совместной подготовки. Но мой единственный напарник по учёбе, Сома, сегодня, похоже, уже строит планы с другими приятелями.

Он пригласил и меня, но я вежливо отказался. Я уже представляю, как замкнусь среди незнакомых людей и испорчу всем настроение.

После экзаменов я брожу по школе в то время, когда обычно идут уроки. Большинство учеников всё ещё в классах, поэтому коридоры пустынны, и лишь несколько человек слоняются без дела.

Я без приключений добираюсь до входа и замечаю у доски объявлений, той самой, где утром толпились люди, знакомое лицо. Это Аида Юмэ-сан, девушка, которая сидит передо мной.

Мы не настолько близки, чтобы запросто болтать, так что я собираюсь просто отправиться домой. Но тут раздаётся чёткий голос, похожий на тот, что я слышал на церемонии поступления, и он обращается ко мне:

— …Аой-кун, кажется? Ты видел этот плакат?

Удивлённый, я поворачиваюсь и вижу, что Аида-сан указывает на афишу с визитом Юи Хокуджо.

– Я не видел, но Ямада уже рассказал, так что в курсе.

— А… прости, что напугала. У тебя такое глупое лицо, будто голубя подстрелили из рогатки.

Неужто на моём лице всё написано? Что ещё важнее – неужели подколы теперь в тренде у старшеклассниц? Я думал, только Акари и Нагиса этим грешат.

— Просто не ожидал, что ты заговоришь со мной. Не надо извиняться.

— Верно, обычно бы не стала. Извини. Можешь идти домой.

Она говорит это, но, если мне не кажется, вся её поза кричит: «Спроси, почему я с тобой заговорила!»

Впрочем, это лишь моё чутьё, и я могу ошибаться. Так что я принимаю её слова за чистую монету и уже собираюсь уйти.

— До завтра, Аида-сан, – мысленно говорю я, переобуваясь в уличную обувь.

— …И чего не спросил? Ну, типа: – Почему ты сегодня со мной заговорила?

От её прямолинейности я роняю ботинок.

– Ну… показалось странным лезть с расспросами, если мы до этого почти не общались…

— Почти не общались? Мы разговаривали. На следующий день после церемонии, за три минуты до начала урока. Мы с тобой и Ямадой-куном же обменивались фразами, разве нет?

— …И это считается разговором?

Мне казалось, это больше походило на её ворчание в нашу сторону пару фраз.

— Это был разговор. Разговор – это когда двое или более людей обмениваются репликами. По этому определению, всё считается.

— …Ладно, допустим.

Одного этого диалога достаточно, чтобы понять, что за человек Аида-сан.

— В общем, я заговорила с тобой, потому что была на взводе.

— На взводе?

— Я фанатка Юи Хокуджо.

Она произносит это с самодовольным напевом и гордым выражением лица.

– А, вот почему ты разглядывала плакат.

— Ага.

— Честно говоря, не подумал бы, что ты увлекаешься такими актёрами.

— И я не вижу в этом ничего странного, но…

С моего места всегда видна её учёная сторона – длинные аккуратные чёрные волосы, идеальная осанка, безупречная форма с юбкой, закрывающей колени. Всё это создаёт образ строгой и серьёзной девушки.

— …Эй.

Возможно, было ошибкой бросить взгляд вниз, думая об этом.

– Может, не надо пялиться на мои бёдра?

Она совершенно неправильно меня поняла, заподозрив в извращенце.

— Я не пялился…

— Врать не надо. Тебе нравятся бёдра?

Смутно припоминаю, как обсуждал эту тему с Сомой, когда мимо проходила Аида-сан.

— Я не настолько отчаянный…

— Вопрос спорный.

Она защищающе обхватывает себя, будто прикрываясь. Пожалуйста, хватит. Люди уже начали оборачиваться.

— Шучу. Похоже, ты привык к девушкам, так что, наверное, не отчаянный.

Очередное недопонимание.

– Я совсем не привык к девушкам…

— Правда? Ты же постоянно тусуешься с ребятами из актёрского курса. Разве утром ты не был с Минасэ-сан?

— Был… но она просто одна из немногих моих друзей. Я не ловелас.

— А? Тогда извини.

— Всё нормально. Я пойду. Завтра ещё экзамены.

Чем скорее я засяду за учебники в тишине, тем лучше. Прощаюсь, переобуваюсь и уже собираюсь уходить.

— Погоди.

— Что?..

Аида-сан подходит, держа в руке телефон.

– Давай обменяемся контактами. Мы ведь теперь друзья, раз уж столько болтали.

У меня нет причин отказывать, так что я сканирую QR-код, который она мне показывает, размышляя, неужели в этой школе все чудаки. Я думал, она тихая зубрилка, но сегодняшний день доказал обратное. Как и Сома, она похожа на маленький ураган.

После обмена контактами она стремительно исчезает, оставив меня одного у входа. Я бросаю взгляд на телефон. Её аватарка – фото моего отца.

— Ну писец…

Слова вырываются неосознанно.

***

Вернувшись домой, я необычайно сосредоточенно занимаюсь в своей комнате. Обычно Акари заглядывает раз в неделю, а неожиданный визит Нагисы на прошлой неделе и вовсе выбил меня из колеи. Экзамены меня не слишком беспокоят, но лишняя подготовка никогда не помешает.

Мамы нет дома, поэтому на обед я быстро разогреваю чашку растворимой лапши и снова погружаюсь в учёбу в тишине своей комнаты – идеальные условия для экзаменационной недели. Я занимаюсь блоками по тридцать минут с пятиминутными перерывами – такой график мне подходит. Время летит незаметно, и вот уже за пять часов вечера – время, когда я обычно возвращаюсь домой.

Выхожу на кухню, чтобы налить себе ещё зелёного чая, и ставлю воду кипятиться, как вдруг раздаётся звонок в дверь.

— А вот и я-а-а! – нараспев объявляет моя давняя подруга Акари, входя с весёлой энергией.

— Прошу прощения за вторжение, – вежливо добавляет Мурай-сан, следуя за ней, будто так и надо.

— Проходите.

Я добавляю воды в чайник, чтобы заварить чай и для них.

– О-о-о, какой ты внимательный! – щебечет Акари.

— Спасибо, – подхватывает Мурай-сан.

Акари настолько здесь как дома, что забывает, будто это не её квартира, тогда как Мурай-сан сохраняет учтивость. Как говорится: «Смотри на других, чтобы исправить себя». Хотелось бы, чтобы Акари взяла с неё пример.

— Прости, Аой-кун. Я знала, что у вас экзамены, и пыталась остановить Акари-тян, но… – оправдывается Мурай-сан.

— Всё в порядке. Я вернулся пораньше и уже достаточно позанимался, так что рад вас видеть – можно и передохнуть.

— Правда? Ну и хорошо.

Мурай-сан опускается на диван рядом с Акари, расслабляясь. Я ставлю чай на тумбочку и разваливаюсь на кровати позади них. Сегодня Акари настроена на кино, а не на игры, и выбирает романтический фильм, который я никогда не видел. Так-то я иногда смотрю фильмы, но обычно только те, где не снимался мой отец.

Они обе, кажется, не слишком увлечены просмотром, болтая между собой и лишь изредка поглядывая на экран.

– Кстати, Аой-кун, ты слышал? Хокуджо-сан приедет в Ичиё! – говорит Мурай-сан.

— Да, слышал.

— Как-то тухло… Это же большое событие! Ребята с актёрского курса просто с ума сходят. Юя Хокуджо для них – живая легенда.

— М-м? Хината-тян, ты что, тоже фанатка? – подключается Акари.

— Э-э… Не то чтобы фанатка… – Мурай-сан слегка краснеет, её взгляд умоляет: «Только не смейся, ладно?»

— Я бы не подумал, – успокаиваю я её.

— Ну… Скорее, это человек, до уровня которого я хочу дорасти, – её голос звучит напряжённо, но в нём слышится решимость.

— В этом нет ничего стыдного, – говорю я.

— Правда?..

Она снова краснеет и отворачивается к экрану.

– Но нынешним ученикам так повезло! Их выступления будет оценивать сам Хокуджо-сан, да ещё и с персональными комментариями после! – восклицает Акари.

— Да, повезло. Но… – лицо Мурай-сан омрачается, — Для Минасэ-сан это может стать проблемой.

Она смотрит в свою чашку и тихо продолжает:

– С Хокуджо-саном в жюри влияние экзамена на индустрию станет огромным. Мало кто захочет оказаться на одной сцене с Минасэ-сан в таких условиях – любой, кто с ней выступит, рискует лишь тянуть её назад.

Я обдумываю её слова. Сегодня утром в глазах Нагисы читалась решимость. Наверное, для неё важно быть оценённой кумиром не как ровесницей, а как профессионалом. Но проблема остаётся прежней: найти того, кто согласится выступить с ней в паре.

— Вообще-то это странно. Обычно пары регистрируются у преподавателя, и их имена вывешивают на листе у учительской. Но имени Минасэ-сан там нет. До сегодняшнего дня она даже не искала себе партнёра, а когда наконец спросила нескольких человек, оказалось, что у всех уже есть напарники… – грустно вздыхает Мурай-сан.

Какая же она добрая. До сегодняшнего дня у Нагисы, видимо, не было мотивации участвовать в экзамене, но теперь всё изменилось. Жаль только, что, возможно, уже слишком поздно.

— Я бы и сама вышла из своей команды, чтобы помочь ей, но когда я заговорила об этом, она сказала, что ей нужен минимум один парень, и отказала…

— Наверное, она просто учитывает свою репутацию. В ней есть такая черта, – предполагаю я. Ограничиться минимальным составом – её способ проявить деликатность.

— Э? Аой-кун, ты разве знаком с Минасэ-сан? – тон Мурай-сан резко меняется с серьёзного на удивлённый.

— Разве я не говорила, Хината-тян? Минасэ-сан живёт по соседству! – восклицает Акари.

— Да, она недавно переехала, так что мы не особо близки… Кажется, забыл упомянуть, – добавляю я.

— Я и понятия не имела! – подчеркнула Мурай-сан, резко наклоняясь вперёд, — Если бы я знала, то попробовала бы сблизиться с ней и как-то помочь…

— Ты и правда хороший человек, Мурай-сан, – говорю я.

— Правда? Хината-тян – самая лучшая! – Акари сияет, гордо взъерошивая волосы смущённой Мурай-сан.

— Всё будет в порядке, не переживай, – успокаиваю я её.

— Это звучит безответственно… – возражает Мурай-сан.

— Всё будет в порядке, – повторяю я твёрже, — Я что-нибудь придумаю.

***

Четверг, предпоследний день экзаменов.

Мой распорядок уже устоялся: утром занимаюсь один, а ближе к вечеру приходят Акари и Мурай-сан. Сегодня я, как обычно, углубился в учебники, когда звонок в дверь раздаётся раньше обычного. Только что перевалило за три.

— Привет…

— Работала сегодня?

— Ага.

— Понял.

После этого краткого обмена репликами я впускаю Нагису. Она задумчиво смотрит на пар, поднимающийся из чашки, которую я ей протянул, а её выражение лица остаётся нечитаемым. Небрежно устраивается на моей кровати, и после секундного колебания я сажусь на противоположный край, сохраняя дистанцию.

— Ну и? В чём дело? Чего припёрлась ко мне домой? – пытаюсь разрядить тяжёлую атмосферу неуклюжей шуткой.

— …Не знаю, просто захотелось? – отвечает она, и мой юмор растворяется так же бесследно, как пар над её чаем.

— Что-то случилось?..

Я догадываюсь, но нарочно веду разговор шаг за шагом. Медленное тиканье часов подталкивает меня.

— Я же говорила, что хочу сдать экзамен, да? – бормочет она.

— Ты сказала: «Пока не могу уйти».

— Юя-сан хвалил мою игру с тех пор, как мы работали вместе, когда я была ребёнком.

— Похоже, он хороший человек, – говорю я. Он всегда твердил по телевизору, что обожает детей.

— Ещё какой… И вот однажды мне стало интересно: что будет, если Юя-сан по-настоящему оценит мою актёрскую игру?

— Поэтому ты решила сдавать экзамен.

— Ага. Но… похоже, не выйдет.

Её самоуничижительный тон пропитан мраком, который, кажется, вот-вот поглотит всю её мотивацию.

– Надо было думать раньше. Все уже собрали команды.

— Потому что ты по-своему старалась не мешать другим, верно? В тебе есть и такая сторона.

Тёмное выражение на её лице исчезает, сменяясь хитрой ухмылкой.

– О как? Чего это ты вдруг? Ведешь себя, как мой парень? Не спорю, мы стали ближе, но не настолько же? Видимо, когда у тебя мало подруг, такие нюансы упускаешь? Может, попробуешь ещё раз, когда станем чуть ближе?

Её поддразнивающий тон и снисходительность создают ощущение, будто она разговаривает с ребёнком.

– Я не это имел в виду…

Комментарий про «парня» заставляет моё лицо вспыхнуть. Щёки наверняка красные, и она довольно усмехается.

— Ладно, завтра пойду в школу и попробую ещё раз, – говорит она, допивает чай залпом, ставит пустую кружку на тумбочку и встаёт.

– Можно почитать мангу?

— Она Акари, но да.

— …Стоит спросить у неё?

— Не надо. Раз она у меня в комнате, значит, технически моя. Наверное.

— Логично.

Спустя некоторое время дверной звонок раздаётся снова, за ним следует звук двух пар шагов, направляющихся прямиком в мою комнату.

— Мы ту-у-у-у-ут… О, Нагиса! Уже закончила с работой? – Акари занимает своё привычное место на диване.

— Ага, сегодня раньше отпустили, – отвечает Нагиса.

— Круто-круто, – кивает Акари. Мурай-сан, обычно следующая за ней по пятам, неловко переводит взгляд между Акари и мной.

— Привет. Мы же уже общались? Мурай-сан, кажется? – обращается к ней Нагиса.

— Здравствуйте… Да, Мурай Хината.

— Я посижу рядом с Юто, так что можешь занимать своё обычное место рядом с Акари, – предлагает Нагиса.

— А, спасибо.

Мурай-сан осторожно садится, вероятно, не решаясь оставить Нагису в стороне в компании трёх девушек.

— Кстати, Хината-тян мне рассказала, но, Нагиса, ты идёшь завтра? На праздник окончания экзаменов у Юто! – восклицает Акари.

— Стоп, что? Я об этом не слышал, – говорю я.

— Мама Юто сама предложила! – парирует Акари.

— Вот так новость…

Оказывается, вечеринку запланировали без моего ведома. Пока я стою в растерянности, Нагиса шепчет так, чтобы слышал только я:

— Держишься крутым, но забавно наблюдать, как тебя дразнят.

— Ну так что, Нагиса, ты с нами? – переспрашивает Акари.

Нагиса поджимает колени, складывая их треугольником, мягко улыбается мне и произносит:

— Можно мне прийти?

— …Конечно.

Её нежная улыбка и лёгкий шёпот не оставляют мне выбора, кроме как кивнуть, стараясь, чтобы никто не увидел моё лицо.

***

На следующий день, в пятницу, я пропускаю грандиозную вечеринку по случаю окончания экзаменов от Сомы, и направляюсь прямиком домой. Я наслаждаюсь тихим вечером за книгой, когда появляются Акари и Мурай-сан. Мама начинает расставлять на столе необычно щедрые угощения, но Нагисы всё ещё нет.

Меня отправляют за ней.

Динь-дон…

Проходит несколько секунд – ответа нет. Может, её задержали? Или она вздремнула? Я звоню ещё раз.

— Да?.. – раздаётся её голос.

— Это Юто. Ты идёшь сегодня? Мама и остальные ждут, но если не хочешь, я могу им передать.

— …Заходи.

После небольшой паузы она приглашает меня внутрь. Я колеблюсь, размышляя, нормально ли заходить в квартиру девушки наедине, но всё же открываю дверь.

— Здесь темно…

По сравнению с ярко освещённым коридором её квартира погружена в полумрак, слабо озарённый мутным лунным светом из окна.

– Прошу прощения…

К счастью, я знаю планировку этих апартаментов, поэтому нахожу выключатель по силуэтам в лунном свете.

— Ты в порядке?.. – спрашиваю я, когда свет выхватывает Нагису, сгорбленную над низким столиком перед телевизором.

— Выходит, не получилось?

— …Ага.

Её тихий ответ пропитан горечью. Я не знаю, насколько важен для неё Юя Хокуджо, но он, должно быть, огромная фигура – тот, кем она восхищалась с детства, шанс, который она наконец ухватила, но не смогла удержать. Я даже не могу представить, насколько глубоко её разочарование.

— …Можешь сказать Акари, что я не приду? Взгляни на меня, я в полном отчаянии.

Её приглушённый голос звучит влажно, тяжело от нахлынувших эмоций.

— …Можешь поднять голову?

— Зачем?..

— Подумал, может, ты плачешь.

— …Актёры не плачут наедине. Это обесценивает слёзы, которые мы используем в работе. Нам не положено рыдать за кулисами. Так что это… это просто игра.

Её голос дрожит ещё сильнее.

— Тогда я позволю тебе играть. Я не против, если девять из десяти раз меня обманут.

— А если один из десяти?..

— Тоже.

— …Дурак.

Я сажусь рядом с Нагисой.

— Я же говорил тебе раньше, что помогу?

Ответа нет, но я чувствую, как она ждёт моих слов.

— Я думал об этом с тех пор. В правилах экзамена не сказано, что нужно объединяться с кем-то из актёрского курса. Я уточнил у преподавателя во вторник – так и есть.

Тело Нагисы слегка вздрагивает.

— У тебя небольшие проблемы?

— …Нет, – её дрожащий голос звучит ещё более слабо.

— Тогда… очень большие?

Тут она медленно поднимает голову, бросает на меня боковой взгляд и обрушивается мне на колени.

— Это нечестно… Совсем нечестно. Совсем нечестно, Юто. Ты же совершенно не умеешь такого…

Её голова, удобно устроившаяся у меня на коленях, будто создана для того, чтобы её погладили, но я едва сдерживаю рациональность, чтобы не поддаться.

— То, как ты говоришь – нечестно. Знать ход разговора – нечестно. Видеть мою игру – нечестно. Быть добрым к плачущей девушке – очень нечестно! – жалуется она, слегка шлёпая меня по бедру.

— …Если бы я пришла к тебе в слезах за помощью, что бы ты сделал, Юто? – в её голосе сквозит намёк на ожидание, будто она уже знает мой ответ.

— Я бы нашёл выход. Неважно, какой.

— Тогда… поможешь мне?.. – она внезапно хватает мою руку и направляет её себе на голову.

Я говорю ей то, что уже решил в своём сердце. Я проверил у преподавателя – с правилами нет проблем. К тому же, если я не на актёрском курсе, жюри не будет меня оценивать, и их мнение для меня ничего не значит.

— Могу я присоединиться к тебе на экзамене?

Рука, лежащая на её голове, чувствует, как она кивает.

***

— …Эм, разве нам не пора уже идти?

Прошло, наверное, несколько минут с тех пор, как мы решили, что я присоединюсь к Нагисe на экзамене. Но я всё ещё не могу встать, потому что её голова лежит у меня на коленях.

— Я ещё не готова встретиться со всеми.

— Сколько тебе ещё нужно времени?

— Хм… Чуть-чуть?

Её неопределённый ответ заставляет меня нервничать. Если я сильно задержусь, мама и остальные точно начнут задаваться вопросами.

— Юто, ты перестал гладить.

— Да, прости.

Смущение от того, что я делаю, продолжает накрывать меня, и каждый раз, когда я пытаюсь перестать, она подталкивает меня, чтобы я продолжал. Что это за ситуация? Это слишком мило. Атмосфера, совершенно непохожая на мою комнату, и явный аромат девичьей комнаты сводят меня с ума. Если не буду осторожен, то боюсь взять её за руку.

Пока я витаю в мыслях, Нагиса, которая до этого показывала мне только затылок, поворачивается и смотрит на меня снизу вверх. Если наши взгляды встретятся, я могу неправильно всё истолковать, схватить её за руку и дать Акари повод безжалостно дразнить меня. Поэтому, после колебаний, я упираюсь взглядом в потолок. Жалею, что включил свет – мои раскрасневшиеся щёки теперь наверняка заметны.

— Я не буду спрашивать, почему ты избегаешь моего взгляда, – говорит она с игривой ноткой.

— Спасибо…

Наверное, она понимает, что мне неловко.

— Эй, Юто? – её голос, тёплый и сладкий, будто она наполовину во сне, ошеломляет меня.

— Что?..

— Хе-хе, да ничего.

Если она говорит это искренне, то это пугает. Я глубоко вздыхаю, собираюсь с мыслями и смотрю на неё. На её лице озорная ухмылка – она явно довольна, что наши взгляды наконец встретились. Мы смотрим друг на друга, и в тишине комнаты слышно только наше дыхание…

— Юто! Ты чего там, застрял?! – раздаётся голос Акари, и входная дверь открывается.

Пока я застываю, Нагиса реагирует мгновенно: отталкивает мою руку, садится и готовится к появлению Акари. Слёз как ни бывало. Что это вообще было?

— Ну и чё это вы тут делаете? — Акари выглядывает из приоткрытой двери в коридор, надув щёки в притворном недовольстве, а из-за её спины выглядывает Мурай-сан

— Прости-прости. Я просто попросила его поправить угол наклона телевизора, – говорит Нагиса с совершенно нейтральным выражением лица, будто ничего не произошло. Страшные люди, эти актрисы…

— О-о-о, вот почему лицо Аой-куна всё красное. Я думала, мы что-то прервали, – язвительно замечает Мурай-сан, от чего моё сердце пропускает удар. Я сохраняю каменное лицо и встаю.

— Забавно, что Аой весь раскраснелся, – подкалывает Акари.

Игнорируя надоедливую подругу детства, мы выходим из квартиры Нагисы. Вернувшись домой, я вижу, что в гостиной уже накрыт стол – не только за обычным обеденным столом на четверых, но и за низким столиком перед телевизором. Без лишних слов три девушки занимают место у телевизора, а мы с мамой садимся за обеденный стол.

Мы едим, наблюдая за развлекательным шоу с кучей комиков. Нагиса тоже там, в своём телевизионном амплуа, что вызывает оживлённые обсуждения. После ужина мы вместе убираемся, а затем идём в мою комнату, где Акари и Мурай-сан начинают играть в файтинг. Мы с Нагисой просто смотрим. Я слишком вымотан после всего произошедшего, чтобы присоединиться, да и Нагиса не особо увлекается играми.

Они сидят на диване, а Нагиса, естественно, плюхается рядом со мной на кровать. Может, мне кажется, но она будто ближе, чем раньше. Нет, она действительно ближе. Настолько, что малейшее движение может заставить наши руки соприкоснуться. Я делаю вид, что не замечаю, и объясняю, что происходит на экране. Я вышел, как только Нагиса начинала вникать в правила и получать удовольствие от просмотра.

В гостиной я сажусь рядом с мамой, которая смотрит телевизор с дивана.

— Что-то случилось?

— Да нет, просто…

Ответ расплывчатый, но она не давит.

— Я буду участвовать в спектакле. В том, на который придёт Юя Хокуджо, – говорю я, избегая слова «отец», поскольку Мурай-сан и Нагиса всё ещё в моей комнате.

— Что? Хочешь, чтобы я пришла посмотреть?

— Нет, просто предупреждаю.

Она усмехается, зная, что я не стал бы просить об этом.

— Ну, я всё равно пойду. Это важный момент для моего сына.

— Как хочешь, но… ничего особенного не будет. Я никогда не играл, и если Нагиса будет выглядеть хорошо, этого достаточно.

— Ты впервые делаешь что-то подобное, Юто. Разве ты не вырос? Мне достаточно просто это видеть. И я уверена, он тоже так считает, – она жестом подзывает меня ближе. Я наклоняюсь, и она шепчет:

– Всё будет хорошо. В тебе кровь Юи Хокуджо.

Сын великого актёра необязательно должен становится таким же. Но я принимаю её слова. Не думаю, что у меня есть актёрский талант, но когда я решил выйти на сцену вместе с Нагисой, внутри что-то дрогнуло.

***

Следующее утро, суббота.

Уже пора вставать, если собираешься в школу, но сегодня выходной, так что я валяюсь в кровати, наслаждаясь ленью. Планировал продержаться так хотя бы до девяти утра.

— Юто, как долго ты ещё собираешься спать? – голос Нагисы убивает мою лёгкую, приятную дремоту, когда она заходит в комнату.

— Ты почему здесь?..

— Разве нельзя? Хозяйка дома, твоя мама, дала мне разрешение.

— А вот владелец комнаты – нет.

— Мнение хозяйки важнее! – торжественно заявляет она.

У меня нет причин её выгонять, да и огромная сумка в её руках явно намекает на какой-то план. Я поднимаюсь, быстро привожу себя в порядок в ванной и возвращаюсь с гостевым стаканом и чаем от мамы. Нагиса, вопреки привычке, не развалилась на моей кровати – она сидит за моим столом, что редкость.

— Что, пришла учиться? – спрашиваю я, ставя чашки на тумбочку и приближаясь, — Я неплохо объясняю, если что, – добавляю, вспоминая опыт репетиторства с Акари и Сомой.

— Не-а. Я подумала, что нам стоит заняться сценарием для экзамена. Могу написать всё сама, но раз уж ты помогаешь, было бы нечестно игнорировать твои идеи.

— Логично.

До экзамена около месяца, и если учитывать время на написание сценария, на репетиции остаётся мало. Для любителя вроде меня этого, наверное, недостаточно, чтобы выступить хоть сколько-нибудь прилично. Её ранний визит теперь кажется оправданным.

— Но я всё равно ничего не понимаю в актёрстве, так что конкретных пожеланий у меня нет.

— Так и думала. Ладно, для начала… – Нагиса на несколько секунд утыкается взглядом в потолок, затем начинает что-то быстро записывать на листке из сумки, — Прочитай. Я набросала общую канву и сеттинг.

Я пробегаюсь глазами по тексту. Там описаны костюмы, средневековая европейская атмосфера и общие рамки сюжета, заданные школой.

— Эпоха и главные герои, принцесса и рыцарь, у всех одинаковые. Это история про любовь, но раз нас всего двое, мы не можем позволить себе добавить соперников или лишних персонажей. Если будет казаться скучно – поправим, – объясняет она, помогая мне уловить суть, — Ещё у нас нет людей на роли вроде горожан, которые двигали бы сюжет…

— Можно это исправить правками в сценарии? – спрашиваю я.

— Хм… честно, не уверена, но у меня две идеи, – она поднимает два пальца, раздвигая и сдвигая их, как ножницы, — Первая: переписать сценарий, как я уже сказала. Вторая: попросить кого-то из курса озвучки зачитать закадровый текст.

Она складывает пальцы, но затем морщится.

– Со сценарием я разберусь, но для закадрового голоса нужен знакомый из озвучки…

— Никого не вспомню, – говорю я, встречая её надеющийся взгляд, — У меня нет таких знакомых.

Она вздыхает, видимо, у неё та же проблема.

— Давай пока отложим этот вопрос.

— Ага.

Я уставился в листок, представляя день экзамена: зал, полный зрителей, придирчивые судьи и среди них – мой отец. И тут меня осеняет. Судья из индустрии, я на сцене, отец рядом… Пока я сосредоточен на выступлении, я даже не подумал: а что, если кто-то догадается о моей связи с Юи Хокуджо? Если у кого-то возникнут подозрения, это может плохо кончиться.

— Эй, Нагиса, а можно мне как-нибудь… скрыть глаза? Типа маской или чем-то таким? Закрыть всё лицо было бы подозрительно, но если только глаза, то вполне сойдёт

— Стесняешься? После того как так храбро смотрел на меня у меня в комнате? – дразнит она.

— Это было… в порыве… – я чувствую, как лицо нагревается при воспоминании. Лучше бы она не напоминала.

— Хм… только глаза? Типа венецианской маски, с маскарада?

— Да, именно.

— Сойдёт. Рыцарь в маске звучит круто, да и для дуэта это хорошая фишка. Я с облегчением выдыхаю, когда она соглашается.

– О, кажется, у меня была такая с прошлых съёмок… Я её взяла, когда переезжала? – бормочет она себе под нос, затем стремительно вылетает из комнаты со словами: «Сейчас проверю!»

— Повезло-повезло… – бормочу я в пустоту, плюхаясь на кровать. Если бы я не подумал об этом риске, всё могло обернуться катастрофой – не только семейными проблемами, но и провалом экзамена Нагисы. Пока это не стало публичным, риск всегда есть. Я повторяю это про себя, как напоминание, когда снова открывается входная дверь.

— Нашла! Вот такая, да? – Нагиса возвращается с маской в руках – белой с красными узорами, напоминающей лисью морду.

— Выглядит скорее по-японски, чем по-европейски, – замечаю я.

— Хм, может быть, – она подходит ко мне, присаживается на кровать и прикладывает маску к моему лицу, — Но смотрится круто, скажи же?

— …Да.

Её невинная улыбка, как всегда, слишком беззаботна.

— Насчёт закадрового голоса – оставь это мне, – уверенно заявил я Нагисе перед её уходом около часа назад. Она ушла до полудня, чтобы сосредоточиться на сценарии. Она думала найти кого-то из студентов по озвучке, но, по сути, сгодился бы любой, кто может внятно читать текст и не теряется перед публикой. И такой человек мне уже известен.

Её голос, чистый и звонкий, с первого раза показался мне идеальным для аудитории, идеально сочетаясь с её строгой, утончённой внешностью. Я целый час колеблюсь на экране контактов, уставившись в лицо отца на её аватарке. Позвонить Аиде-сан, первой однокласснице, с которой я обменялся контактами, требует мужества. Я не звоню девушкам, кроме мамы, а с Акари можно просто пройти несколько шагов и поговорить.

— Ладно!.. – смысла переживать нет. Сообщение могут понять неправильно, а отсутствие ответа создаст проблему. Если Аида-сан не сможет, нужно срочно сказать Нагисе. Сваливая всё на срочность, я наконец нажимаю «вызов». Гудок… второй… третий… С каждой секундой моя решимость тает. Может, сказать, что ошибся? Или внезапный звонок – это грубо? Мысли путаются, когда щелчок сигнализирует, что она ответила.

— Алло?

— Извини за внезапность, но ты свободна?

— Планов нет, так что да. Что-то случилось? Типа «давай встретимся»?

Её неожиданная реакция застаёт врасплох.

— Нет, не это…

— А, прости. Я никогда не общалась по телефону с друзьями, так что немного нервничаю…

— Нет, это я виноват…

— Не извиняйся. Мне же станет стыдно за свою оживлённость.

Она испытывает смущение? Я думал, ей всё равно на мнение окружающих.

– Ладно, если не встреча, то в чём дело?

Я объясняю: мы с Нагисой участвуем в экзамене, нас только двое, нам нужен закадровый голос для сценария, и я хотел бы, чтобы это сделала она. Жду ответа.

— Да, без проблем.

Ответ мгновенный.

– Серьёзно? Это необычный формат, да ещё с Нагисой – будет много внимания…

— Всё в порядке. Это просьба друга, да и мы с Минасэ-сан выступали вместе на церемонии, так что мы как бы связаны.

Её лёгкое согласие удивляет. Звучит так, будто она готова на всё ради друга.

— И ещё, кстати… – её голос стал жалобливым, — Не мог бы ты достать автограф Хокуджо Юи?

— А, точно, ты ж фанатка.

Вспоминаю, как она оживилась на церемонии при упоминании его визита.

– Хочешь встретиться с ним и взять самой?

— Нет, я скорее из тех, кто предпочитает восхищаться издалека. Возьмёшь ? Если не получится – ничего. Я всё равно помогу с озвучкой, забавная идея.

Было бы невежленно не отблагодарить её за помощь. Если это в моих силах – я попробую. Наверное, смогу… возможно. – Постараюсь. Нагиса с ним работала, так что шансы есть.

— Правда?! – её обычно спокойный голос становится по-детски восторженным. Осознав, что увлеклась, она прочищает горло и говорит:

— Хорошо, буду ждать, – и тут же бросила трубку.

Я несколько секунд смотрю на замолчавший телефон, затем падаю на кровать.

– Закадровый голос обеспечен… – выдыхаю я, тянусь к телефону, чтобы сообщить Нагисе, и тут понимаю, — У меня нет контактов Нагисы…

Не беда, мы ж соседи. Я встаю и выхожу.

— Что такое? Не успели мы расстаться, а ты уже заскучал? – дразнит Нагиса, открывая дверь.

— Нет, – мгновенно отрицаю я.

— Ты совсем не понимаешь шуток?.. Речь же про атмосферу, понимаешь, атмосферу.

— О чём ты?

— Мог бы сказать что-то вроде: «Я… просто не мог не увидеть тебя…» Тогда у тебя было бы больше друзей.

— Это не атмосфера, а пошлость какая-то. Тебе нравится такое?

— Фу, ненавижу.

— Тогда зачем… – я вздыхаю, раздражённый, а она распахивает дверь шире.

— Не знаю, зачем ты пришёл, но заходи.

Слишком легко она приглашает меня к себе одной.

— Нет, я на секунду. Просто хотел сказать, что закадровый голос нашёлся.

— И всё?..

— Ну да.

— Ты пришёл только ради этого?

— А что?

Мне казалось, это срочно, но, видимо, не настолько. Пока я сомневаюсь, её губы растягиваются в хитрой ухмылке.

— Значит, просто хотел меня увидеть, да? Придумал предлог? В наш цифровой век можно было и написать.

— У нас нет контактов.

Её ухмылка исчезла.

— А… точно…

— Если не сложно, давай обменяемся сейчас?

Как только я это сказал, её лицо тут же оживилось.

– Ну, если ты настаиваешь, пожалуй, соглашусь!

Она всегда была такой эмоциональной? Её чувства так ярко отражаются на лице, что прям подозрительно. Пока мы обмениваемся контактами, она спрашивает:

— Кто же будет за кадром?

— Аида Юмэ-сан, из моего класса. Вы же знакомы, да?

Они выступали вместе на церемонии, и Аида-сан считает это общением.

— А… та необычная девушка, – осторожно избегает слова «странная».

Её спокойный, элегантный образ, правда, рассыпается, как только она открывает рот.

— Как ты её уговорил?

— Просто позвонил.

Её рука замирает, когда она собирается сканировать мой QR-код.

– По телефону?..

— Ага.

— Значит, у тебя есть её контакты...

— Да, само как-то вышло».

— Хм. Понятно. Выходит, я вторая? Ты даже не намекал, что хочешь обменяться со мной, – ворчит она, но всё же добавляет меня. Её контакт подписан «Нагиса», с плюшевым мишкой на кровати в качестве аватарки.

— Готово. Увидимся! – дверь захлопывается, её настроение явно испортилось.

Пока я смотрю на откровенно девчачий контакт в телефоне, приходит сообщение от Нагисы.

[Скажу, когда сценарий будет готов.]

[Ок.]

Отвечаю стикером с медведем-салютом и отправляюсь обратно домой.

Той ночью я дрожу, уставившись в сценарий, который Нагиса написала на одном дыхании и вручила мне. Дело не в содержании – сценарий получился крепким, выдержанным в классическом стиле, но с удачным использованием рыцаря в лисьей маске. Шокирует меня кое-что другое.

Я видел все спектакли и фильмы с участием моего отца, Хокуджо Юи – в основном потому, что мама настаивала, но многие и по собственному желанию. Среди них был документальный фильм о нём, где один режиссёр сказал: «Сила Хокуджо-куна – в его импровизации. Он запоминает любой сценарий за день, проигрывает его в голове и выдаёт трактовки, выходящие за рамки текста. В этом его харизма».

Я вспоминаю этого бородатого, солидного режиссёра, перечитывая сценарий. Закрываю глаза и мысленно проговариваю текст. Реплики, мизансцены, даже возможные выражения лиц Нагисы и мои – всё встаёт перед глазами с пугающей чёткостью. Я не силён в запоминании. Обычно я учу что-то методом повторения, вбивая в голову буквально по слогам. И здесь планировал поступить так же.

Но…

— С первого раза? – в тишине комнаты раздаётся сухой смешок, в котором смешались шок и неверие.

***

Понедельник после выходных. После уроков я направляюсь на актёрские тренировки, но день выдался далеко не обычным. Сома, всегда быстрый на подъём, уже знает о моём участии в экзамене и даже заглядывает ко мне в класс для углублённого изучения предметов на переменах. Я ожидал какого-то внимания, и теперь отступать поздно, но всё же удивляюсь, когда одноклассница, с которой никогда не общался, говорит: «Болею за тебя!..»

Всего пара слов – но всё равно неожиданно.

Обеденное время. Ем с Акари и Мурай-сан.

— Почему ты мне не сказал?! – бормочет Акари, набив рот хлебом, и бросает на меня сердитый взгляд.

— Ты прожуй сначала…

Глоть.

— Я говорю: почему не предупредил заранее?!

— Думал, Нагиса тебе рассказала.

— У-ух! Вот какой ты! Должен был первым делом сказать своей подруге детства!

— Это по какому правилу? Всего два дня разницы.

— Я хотела знать раньше! Ты никогда не станешь популярным, если не поймёшь таких вещей! – фыркает она, запихивая в рот ещё кусок хлеба.

Мурай-сан, успокаивая её, тоже выглядит слегка расстроенной.

– Я не так эмоциональна, как Акари-тян, но тоже хотела бы узнать пораньше… После разговора у тебя дома я поняла, какая Нагиса-сан замечательная, и хотела бы перестать волноваться за неё как можно скорее…

Она права. На прошлой неделе Мурай-сан переживала за команду Нагисы на экзамене. Сама Нагиса, вероятно, тоже не знала, а значит, Мурай-сан могла провести выходные в тревоге.

— Прости, я должен был тебе сказать.

— Вот именно! Главное, чтобы ты понял! – вставляет Акари, принимая мои извинения, адресованные Мурай-сан. Похоже, она уловила суть, так что я не поправляю её.

— Всё же, Аой-кун, ты – главная тема утренних разговоров, – замечает Мурай-сан.

— Когда партнёр Минасэ Нагисы на экзамене – какой-то никому не известный «ботаник» из углублёнки, людям естественно заинтересоваться, – отвечаю я.

— Но, Юто, что случилось? – Акари наконец проглатывает еду и смотрит на меня с любопытством, — Раньше ты бы ни за что не согласился на такое.

Она права. Прежний я действительно отказался бы. Но сейчас не могу толком объяснить почему.

— Наверное, я изменился.

— Понятно. Ты повзрослел, – говорит она.

— Повзрослел, ага…

Шаг, который я раньше не сделал бы, действительно кажется ростом.

— Но если сдашь экзамен на отлично, это будет отстой, – заявляет Акари.

— Почему?

Успех – единственный приемлемый исход. Провал означает лишь мой позор.

— Если станешь популярным, я больше не смогу дразнить тебя тем, что ты не пользуешься успехом!

— От этого я не стану популярным, да и хватит уже дразнить – это правда неприятно.

— Да ладно, может, и станешь! У тебя могут появиться толпы фанаток!

— Не смеши… – начинаю я, но затем вспоминаю слова одноклассницы утром, — Хотя… возможно. Сегодня девушка из класса подбодрила меня.

— Девушка?!

Я киваю, и Акари начинает что-то шептать с Мурай-сан, которая до этого ела молча. Закончив переговоры, она складывает руки локтями на стол, словно герой из аниме с мехами, и с серьёзным видом заявляет:

— Юто, она определённо фейк-фанатка.

— Чё?..

— Наверное, она давно в тебя влюблена и просто воспользовалась случаем, чтобы набраться смелости и заговорить…

— Чего? Ну и зачем ей в меня влюбляться?

Моя подруга детства снова несёт чушь с каменным лицом.

— Затем! У тебя угрюмый характер, но лицо вполне ничего.

— Первую половину фразы могла бы опустить…

— Есть люди, которые назовут твою угрюмость загадочной и обаятельной!

Я раздражённо вздыхаю, отмахиваясь от её странной логики.

— Так держать, Юто, у тебя появилась девушка!

— Она мне не нужна, да и это недоразумение.

— Просто спроси её! Если это недоразумение, ты потеряешь свою первую фанатку, и я буду над тобой хихикать.

— Ну ты и… – её голова явно переполнена планами, как надо мной подшутить.

После обеда мы, как обычно, доходим до класса Акари и Мурай-сан и расходимся. Когда я поворачиваю к своему кабинету, Акари дёргает меня за рукав и понижает голос так, чтобы слышал только я:

— Я шутила при Хинате-тян, но ты уверен? Всё же, будешь выступать перед Хокуджо Юи.

— Знаю. Обсудил это с мамой. Просто… почувствовал, что так надо. Попытаться пообщаться с отцом, которого никогда не знал, через актёрскую игру – звучит не так уж плохо. Да и он, кажется, не плохой человек.

— Хорошо. Раз ты так говоришь, я верю тебе. Но… – Акари встаёт на цыпочки, кладёт руку мне на голову и смущённо улыбается, — Если что-то случится – расскажи своей старшей сестре!

Я не могу сдержать улыбку, глядя на свою милую подругу детства. Аккуратно, чтобы не растрепать ей причёску, глажу её по голове.

— Мой день рождения раньше твоего, знаешь ли.

— А, точно! – смеётся она, и мы убираем руки. Довольная, она скрывается в своём классе.

— Ты такая добрая, Акари, – кричу ей вслед.

— Мы ведь друзья детства! – отвечает она, вспыхивая улыбкой айдола перед тем, как исчезнуть.

Я возвращаюсь в свой класс – впереди ещё половина дня.

***

— Я ожидала худшего, так что теперь немного успокоилась. Ты ведь никогда раньше не играл, верно? – говорит Нагиса.

— Вообще никогда.

Уже после ужина мы находимся у неё дома. Изначально планировали репетировать у меня, но, увидев мою маму в комнате с фонариком и блокнотом, быстро сменили локацию.

— Зрителей будет много, и твоя игра должна доходить до каждого. В отличие от телевидения, здесь не нужно фокусироваться на камерах, так что немного проще. Просто делай движения более выразительными, – инструктирует она, устанавливая телефон на штатив.

— Будешь записывать?

— Ага. Визуальные примеры помогают в обучении, но... Она нажимает кнопку записи с озорной ухмылкой. – Сначала тебе нужно увидеть, насколько твоя игра ужасна.

— Пощады, видимо, ждать не придётся...

Одно только представление о том, как она будет издеваться над моей игрой, заставляет мои щёки дёргаться. Нагиса довольно смеётся, затем подходит ближе и легко хлопает меня по спине.

— Не будь таким напряжённым. Все в начале просто читают текст по бумажке, так что расслабься!

— Даже ты?

— У меня с самого начала был талант, – хвастается она.

— Как и ожидалось от профессиональной актрисы.

— Продолжай меня хвалить.

Она самодовольно надувает щёки. Я криво улыбаюсь, пока мы занимаем свои позиции, не забывая о камере.

Нагиса произносит первую реплику, и мы следуем сценарию.

— Хм, типичный новичок. Я боялась, что ты будешь совершенно ужасен, но ты не так плох. Если будешь усердно работать до выступления, возможно, сможешь показать что-то стоящее, – говорит она, останавливая запись после завершения сцены.

Я старался говорить громко, двигать руками и менять взгляд, как представлял, но в реальности всё ощущается иначе. Меня также потрясло мастерство Нагисы. Её живая игра, без фильтров камеры, просто невероятна.

— Ты действительно потрясающая, – говорю я.

— Ну конечно, – гордо напевает она, без той интенсивности, что была во время игры. Словно это совсем другой человек.

— Я могла бы дать тебе советы сейчас, но давай сначала посмотрим запись. Она снимает телефон с штатива и переходит к дивану перед телевизором. – Иди сюда, оттуда не видно. Садись рядом.

Она похлопывает по месту рядом с собой. Я сажусь, но экран телефона такой маленький, что мы оказываемся слишком близко. Лёгкий аромат её мыла, а не духов, щекочет мне нос, несмотря на поздний час.

— Эй, ты смотришь?

Её слова вырывают меня из раздумий.

— ...Ага.

Я не был сосредоточен.

— Что, хочешь подержаться за руки? Вспоминаешь прошлый раз? – дразнит она, ухмыляясь, отчего моё тело наливается жаром.

— Просто включи уже...

— Ладно, ладно.

Я пытаюсь вернуть нас к делу, но её затянувшаяся ухмылка говорит, что она меня раскусила. Она перематывает запись, и мы смотрим.

— ...Ты хороша, – бормочу я, заворожённый её игрой. Видеть это вживую и на экране – разные вещи. Объективно я понимаю, что она подстраивалась под меня, соответствовала моему торопливому темпу, незаметно исправляла мои неуклюжие позы. И ещё кое-что: моя игра вообще не соответствовала тому, что я представлял. Я не учитывал перспективу зрителей, только свою.

Всю жизнь я наблюдал за своим отцом, Юей Хокуджо. Его выражения лица, взгляд, привычки – я просто скопирую их.

— Можем попробовать ещё раз?

Нагиса улыбается и снова ставит телефон на штатив. Я концентрируюсь не только на своём восприятии, но и на зрительском. Копирую отцовские выражения и движения, которые видел сотни раз.

Когда мы заканчиваем сцену, я тяжело выдыхаю. Не представлял, насколько это утомительно – играть с учётом зрителей. Моя нехватка физической активности тоже не помогает. Я хватаю бутылку воды со стола и делаю большой глоток.

Нагиса пристально смотрит на меня.

— Что? Нам не нужно остановить запись?

Она не двигается.

— Что ты только что сделал? Пока смотрел запись?

— Исправил то, что мне не понравилось. Как тебе?

Её дрожащий голос и широкие глаза выглядят так, словно она увидела нечто невероятное.

— ...Должно быть, именно так чувствуют себя продюсеры, когда находят природный талант, – улыбка расползается по её лицу, переполненному возбуждением, — В индустрии я видела все виды талантов – актёрские, комедийные, художественные, академические. Но это... Это первый раз, когда у меня пробежали мурашки.

Её выражение лица сейчас – не телевизионной актрисы, а исполнителя, жаждущего мастерства.

— Давай снова с самого начала.

Проходит два часа, прежде чем мне удаётся вырваться из её интенсивной тренировки и вернуться домой...