Смотря на Райля возвышенным, скорее надменным взглядом, Утарм сказал:

— Хочешь знать, зачем всё это, да? — параллельно водя лезвием на левой руке из стороны в сторону. В его низком голосе слышалось явное высокомерие, которое, даже не смотря на положение, никак на Райля не влияло. Напротив, это ещё больше придало ему уверенности, и, в какой-то степени даже развеселило, ведь ему теперь можно просто тянуть время до тех пор, как не появится возможность спастись.

— Кх… Ага… — ответил Райль, восстанавливая дыхание после удушья.

Во время небольшой паузы, Утарм сделал несколько шагов вдоль террасы. Затем, остановившись напротив лежащего без сознания Ди, его голос сменился высоким, после чего он посмотрел на Райля и начал рассказывать:

— Видишь ли, нас всех объединяет одна простая вещь. Что я, что ты, что твой друг, что этот атлант — мы все пробуждённые. Мы обладаем силой выше обычных, человеческих. Но…

— Стой, а я тут причём? — перебил его Райль, — Я ж, вроде как человек, не?

— Кхм… — Утарм слегка толкнул Ди ногой, — Он тоже. С тобой я даже ждать не буду, а вот он, как раз, меня заинтересовал.

— И чё с ним? Тебе-то он зачем?

В ответ последовал многозначительный раздражённый взгляд. Поджав губы, Утарм сказал:

— Язык отрезать? А то задрал перебивать уже.

— Ладно… — наигранно ответил Райль, — Ну чё? Мы все пробуждённые, и?

— В отличие от вас, мы с атлантом много в чём похожи…

— Оба не умеете с людьми общаться? Если так, то радуйся, с Акулой хотя бы говорить приятно.

Снова окинув Райля раздражённым взглядом, Утарм подошёл к нему ближе и, пристально смотря ему в глаза, тихо сказал:

— В отличие от вас, мы оба бессмертные. — От такого Райль замешкался. Не зная, что сказать и как реагировать, он просто продолжил смотреть на него. — Сколько бы я не пытался убить его, и сколько бы он не пытался убить меня, ничего не изменится.

Райль понял почти всё, что услышал, однако никак не мог осознать точного смысла его слов.

— Атланты бессмертны. Они не стареют. Не едят и не пьют. А единственное их предназначение — защита своего создателя, — продолжал Утарм, медленно шагая по террасе из стороны в сторону. — Но убить их всё же можно… В отличии от вашего друга.

— Э? — Райль окончательно перестал понимать, как ему реагировать.

— Он так называемый “сверхчеловек”. Неубиваемая машина по уничтожению всего живого, созданная самолично создателем Атлантиды. Я думал, что он потонул вместе с этим сраным городом… Но, как

— Ага… — задумчиво проговорил Райль, параллельно пытаясь осознать сказанное Утармом и принять это как что-то само собой разумеющееся.

— Если у атлантов душа находится там же, где и у людей, в черепной коробке, то у сверхчеловека она находится вне тела. От того его убить легче. В теории...

Затем последовала ещё одна неловкая пауза, во время которой Райль смотрел то на Утарма, то по сторонам, обдумывая всё услышанное. Способов выбраться он не видел, потому просто надеялся, что у него получится продолжить тянуть время. А так как его враг, по совместительству невольный собеседник, оказался очень сговорчивым, всё что ему оставалось — это продолжать диалог.

— А чё это хоть за твари были, которые в городе появились?

— Ты про химер? — переспросил Утарм для контекста, — Первое время было скучно, думал получится сделать своих уродцев, которые будут мне подчиняться… Но из груды трупов, иглы и калёного металла получилось сделать только их. Со временем получилось сделать более полезных уродцев, но те тоже хрень полная. — Это он говорил, сжав брови и смотря куда-то в сторону, будто вспоминая давно забытые детали.

— А щас где они?

— Сдохли, швы разошлись, может. Я хрен знает вообще, — комично ответил Утарм, пожимая плечами, — Большую часть убил атлант. Жалко, конечно, на них ушло население нескольких городов.

— Эм… А-а, э-э… — Райль попытался придумать ещё один тупой вопрос, чтобы как-нибудь продолжать этот диалог. — А с рукой у тебя чё?

— Атлант оторвал, — озлобленно ответил Утарм.

— И почему… А это чё вообще?

В ответ последовало лишь многозначительное агрессивное молчание, сопровождаемое раздражённым взглядом Утарма.

После очередной неловкой паузы, Райль сначала задумался о том, как можно было бы ещё потянуть время. Однако его некоторое непонимание Утарма и искреннее желание понять его мотивы вылилось в:

— Всё же, мы с Ди тут причём?

— М? — промычал Утарм, делая вид, что не расслышал его.

— Ты бессмертный, поздравляю, ты выйграл. Нахрена весь этот цирк?

Услышав этот вопрос, Утарм подошёл к Райлю вплотную и облокотился правой рукой о стену за ним. Так, пристально смотря ему в глаза, он спросил его низким голосом:

— У таких, как вы, очень удобно забирать души силой.

— Так а нахрена всех убивать-то?!. — агрессивно прокричал Райль.

Утарм с раздражённым, и в то же время надменным, видом, словно от него требовалось рассказать настолько очевидные вещи, отошёл от Райля. После, подойдя практически вплотную, Утарм, смотря ему в глаза, задал вопрос:

— Скажи мне, ты хочешь умереть?

Посмотрев сначала на свои подвешенные, пробитые насквозь кровоточащие руки, а затем на остальное тело, Райль, довольно раздражённым тоном, ответил:

— Сложно сказать…

— Допустим, что не хочешь.

— Мгм…

Оттолкнувшись от стены, Утарм отошёл в сторону и продолжил:

— Для выживания ты двигаешься и защищаешься. У тебя есть потребности. Ты пьёшь, ешь, твоё тело всячески говорит о потребности размножению. Я не прав?

— Ну?

— Мне это не нужно. Мне плевать, сколько я не буду есть. Вкуса я не чувствую. Размножаться мне не надо, я бесплоден. Для меня всё это бессмысленно.

— М?.. — У Райля на лице были видимое недоумение и паника. Он слушал Утарма уже не из попыток выяснить что-либо, а просто, чтобы потратить как можно больше времени.

— Видишь ли, с появлением бессмертия я обнаружил в себе одну особенность: я смог прикоснуться к чужой душе. Это было незабываемо, как щас помню…

Райль попытался представить и обработать слова Утарма, однако

— Я перестал ощущать боль, да и тело стало сильнее. Одни плюсы.

Райль окончательно перестал понимать, о чём он говорит.

— А потом я узнал, что есть другие пробуждённые. К сожалению, у меня не получилось раньше с ними поэкспериментировать. Так сказать, шанс упустил. — Утарм встал над телом Ди и, после нескольких секунд раздумий, добавил: — Но у меня есть одна теория… — С этой фразой речь Утарма начала двоиться. Будто он одновременно сказал одно и то же двумя совершенно разными голосами. Райль насторожился. Его тело, словно по команде напряглось и приготовилось защищаться. — Вы двое тут очень вовремя пробудились. — Утарм наклонился к Ди, поднял его за волосы, а затем перевёл взгляд на Райля: — С тобой я уже возиться не буду, но вот твой друг идеальный для этого кандидат.

— Чё… — тихо проговорил про себя Райль.

Затем Утарм поднял Ди перед собой. Смотря на то, как он с довольным видом разглядывал его перекошенное лицо, стало понятно, что ни к чему хорошему не идёт. А когда Утарм начал поднимать свой клинок, он, выкрикнул:

— Слышь, ты чё?! — и попытался освободиться. Однако из-за его общей слабости и неудобного положения рук, кроме бессмысленных подёргиваний, у него ничего не вышло.

Утарм полностью его игнорировал, продолжая подносить лезвие к лицу Ди. Смотря на это, Райль в панике попытался вырваться. После нескольких неудачных попыток, по всему его телу хлынул неестественный для человека поток адреналина. Без задней мысли он напрягся и резким движением выдернул колья из стены, после чего те сами вылетели из ладоней. На их месте остались крупные сквозные отверстия.

Его руки сразу наполнились кровью, чувства усилились, движения стали точнее, мышцы — крепче, а в глазах сверкнул яркий желтоватый блеск. Отряхнув голову и сделав широкий шаг вперёд, он, с разъярённым криком:

— Клешни убрал от него! — побежал тараном на Утарма.

* * *

Акула не останавливаясь продолжал плыть в сторону, откуда не переставая доносилось пение. Какое расстояние преодолел и сколько времени прошло, он не знал. Но было очевидно, что он провёл достаточно времени, чтобы ему это успело наскучить. Нескончаемые песчаные пустоши океана, сопровождаемые постоянным монотонным голосом. К ним так или иначе Акула уже привык, от чего просто перестал обращать на него внимание.

Так, проплывая мимо очередной равнины, он осознал, что больше не слышит голоса. Пение перестало как-либо выделяться, слившись с остальным окружающим шумом. Заметив и осознав это, Акула остановился и начал в панике осматриваться, в надежде найти этот звук. К счастью, как только его внимание сконцентрировалось на слухе, он смог услышать свой ориентир, после чего сразу продолжил плыть к нему.

После ещё довольно продолжительного промежутка времени в пути, доносящийся издалека голос стал громче, а место, откуда он доносился — ближе. Казалось, что до него осталось чуть больше нескольких метров, однако впереди, кроме всё той же бесконечной долины, ничего не видно было.

Но, проплыв ещё немного, Акула увидел на горизонте обрыв.

Из-за тумана и темноты казалось, что он достиг края света, однако чем ближе он подходил, тем яснее становилась картина. Он оказался перед огромным, неестественным для всего океанского рельефа, кратером. Его диаметр визуально измерить было практически невозможно, так как его края, куда бы Акула ни смотрел, в любом случае заходили за пределы его поля зрения на такой глубине.

Стоя на краю перед склоном он продолжал слышать голос. Однако вопреки ожиданиям, его источник находился не где-то за пределами этого кратера, а в его центре. За отсутствием иных вариантов, Акула поплыл дальше к звуку.

Сразу, как только он начал спускаться, он ощутил резкие изменения в воде. Она стала мягче, уменьшилось давление. Затем, туман, мешавший видеть дальше нескольких десятков метров, рассеялся. Каким-то образом, Акула стал лучше видеть всё, что находилось внутри кратера. Теперь, перед ним открылся вид на ещё одну равнину, простирающуюся вперёд на несколько километров.

Но несмотря на хорошо видимые границы и остальные странности, больше всего внимание Акулы привлекло нечто иное. Спустившись в кратер, помимо песчаного дна он сразу увидел необычную форму рельефа. Когда всё остальное дно океана выглядело как отражение волн на поверхности воды, поверхность внутри кратера больше походила на хаотичное нагромождение песка.

Однако такая мелочь просто-напросто меркла перед тем, что находилось в самом центре. Крупное строение, больше похожее на башню или древний храм, и не уступающие по своим размерам пристройки, отстроенные в неестественном для современных людей стиле. Точнее, то что от них осталось. Это были лишь чудом уцелевшие обломки, заточенные и стёртые водой.

Акула сразу понял: он нашёл то, что искал. Он нашёл Атлантиду, свой дом. Точнее, то, что от него осталось. Осмотревшись по сторонам, он понял, что куда бы он не ступил в этом кратере, то окажется на обломках города. Они были повсюду, лишившиеся цвета и погребённые в песке.

Он сразу вспомнил это строение. Пусть его воспоминания и были больше похожи на хаотичный набор образов, именно это здание он запомнил ярче всего. Оно возвышалось над остальным городом. Куда не посмотри, его было видно из каждого угла. Однако что это за здание и зачем оно в первую очередь возведено, Акула не знал.

Это было строгое здание из тёмно-бирюзового материала, похожего на мрамор, в форме которого практически не было углов. Нижняя его часть вместе с небольшими пристройками всё ещё отдалённо напоминали свой силуэт из прошлого. Только вот всё остальное полностью утратило свой изначальный вид. Высокий пик, возвышавшийся над всем городом и указывающий своим присутствием на его центр, превратился в кучу пыли, слившуюся воедино с песчаным дном.

Акула, неспособный поверить своим глазам, продолжал смотреть по сторонам. Он начал замечать очертания стен в местах, где раньше стояли обычные дома. В его воспоминаниях возникали образы живых улиц, знакомых голосов…

Но его ностальгия резко прервалась звуком, из-за которого он сюда в первую очередь пришёл. Сконцентрировавшись на пении, Акула понял, что оно доносится как раз из единственного в этом месте здания. Причём, оно доносилось непосредственно изнутри, что, наверное, и объясняло сильное эхо.

Быстро доплыв до центра, Акула остановился перед парадным входом, представляющим собой высокую дугообразную параболическую арку, на месте которых, скорее всего, должны были стоять ворота. Оглядев его сверху вниз вплоть до зарытой наполовину в песок лестницы, Акула направился внутрь искать источник доносящегося из него голоса.

Он сразу оказался в огромном холле, который, несмотря на свой побитый вид, вызывал мурашки из-за своей масштабности. Высокие потолки, украшенные витражным стеклом, вопреки всему, сохранившимся в первозданном виде. Монолитные пол и колонны, расписанные единым витиеватым узором из уже давно окислившихся и повреждённых от времени металлических пластин.

Проплыв через арку, Акула оказался в центральном зале. Это было огромное идеально круглое помещение, больше десятка метров в диаметре, из которого можно было также пройти в другие помещения. Из-за того, что верхняя половина строения обрушилась, оставалось неясно, были ли в нём окна или нет. Но даже если их и не было, скорее всего, там был какой-никакой источник света.

Практически вдоль всех стен стояли одинаковые раздельные полки из белого камня, в высотку почти в два роста Акулы. Большая часть из них осталась целой, если только слегка сточенной. Некоторые либо потрескались, но сохраняли форму, либо лежали разбитые на полу. Пробежавшись взглядом по залу, Акула предположил, что это могла быть библиотека, однако заострять на этом внимания не стал.

Так, сделав почти полный оборот по часовой стрелке, он увидел позади себя единственную стену, перед которой не стояли полки. При условии, что прямо напротив неё лежали несколько крупных осколков верхней части здания. Акула разглядел за ними довольно яркий рисунок. Он не стал сдерживать интерес и за мгновение убрал загораживающие её обломки.

Перед ним предстал яркий мозаичный рисунок, уходящий вверх по стене на несколько метров. Однако это было не абстрактное изображение или узор, а чёткие объекты, символы и слова. Пусть оно всё ещё состояло из довольно общих образов, из них выстраивалась картина с неким сюжетом.

Четыре человеческие фигуры, симметрично стоящие друг напротив друга, словно по четырём сторонам света, пока между ними была изображена некая эмблема. Огромный, обрамлённый цветным металлом чёрный круг, по центру которого изображалось оружие — голубое копьё, чьё остриё состояло из двух тонких концов, извивающихся в спираль и соединяющихся воедино. Оно стояло вертикально по центру круга, разделяя его пополам. В то же время, его рукоять также обвивала тонкая линия бледно-голубого цвета.

Фигуры были окрашены разными цветами, имели разный рост и внешний вид, и стояли в разных позах. Та, что изображалась над эмблемой, стояла в нейтральной позе, опустив руки. Та, что слева, держала в руках незнакомое Акуле оружие. А та, что напротив неё, имела полностью противоположные цвета. Но среди всех изображённых людей выделялась фигура под эмблемой.

Она была самой низкой, однако привлекала больше всего внимания своими симметричными широко раскрытыми крыльями. Она летала по центру над неровным чёрным овалом, больше напоминающим пропасть. Пробежав в очередной раз глазами сверху вниз, его внимание привлекла малозаметная надпись на его родном языке, которая переводилась как “непокорённый”.

После нескольких попыток понять, что может значить эта картина, Акулу снова привело в чувство, доносящееся из другого помещения пение. В последний раз взглянув на стену, он развернулся и поплыл дальше искать источник звука.