Жители Курурунельвии часто называли Масиаса и Милен идеальной парой.

Юношу такое внимание только радовало, ведь его с возлюбленной разделяла огромная разница социального статуса.

Милен принадлежала одной из богатейших семей Курурунельвии и жила в особняке. А во владениях Масиаса была лишь однокомнатная квартира неподалёку от собора. Девушка славилась ослепительной красотой, дорогие аксессуары сидели на ней как влитые, но её молодой человек не мог похвастаться тем же: он был самым обычным скромнягой в очках.

Они бы могли жить в совершенно разных мирах, но им посчастливилось встретиться в цветочном магазине Масиаса около года назад.

– Меня зовут Милен. Приятно с вами познакомиться. – представилась девушка на входе.

Примечательно, что люди из разных слоёв общества разделяли общее увлечение: девица очень хотела поработать флористкой после окончания школы.

Работа юноши постепенно сближала их, и вскоре Милен и Масиас начали встречаться. Каждый день влюблённых пестрил неописуемым счастьем.

– Масиас… Я бы хотела работать с тобой в цветочном магазине после окончания школы... И... Жить вместе с тобой, если не возражаешь... – призналась она. Лицо Милен вспыхнуло от смущения, а её возлюбленный засветился от радости и тут же бросился в объятия.

Большую часть своей жизни девушка жила в уединении. Совместная жизнь стала для неё чем-то новым – каждый день был полон сюрпризов и открытий.

– Боже мой! Как много вещей умещается в таком тесном пространстве! Одиноким мужчинам и вправду живётся нелегко...

Удивление красавицы можно понять: ни один человек не взял бы на себя смелость назвать квартиру юного флориста чистой и ухоженной. Тем не менее, Милен совсем не обращала на это внимания и радовалась переезду со своим молодым человеком...

– Это... подарок для меня? О, я так счастлива! Спасибо, Масиас!

Однажды юноша собрал свою скудную зарплату и прикупил ей одежды, и его возлюбленная, не в силах сдержать восторга, поспешила примерить её.

Каждый вечер перед сном Милен целовала его.

– Спокойной ночи, мой дорогой Масиас. – приговаривала она с нежной улыбкой.

Друзья и знакомые влюблённых голубков то и дело отмечали, насколько сильна любовь между ними.

– Идеальная пара!

Сердце Масиаса каждый раз колотилось от таких слов. О большем счастье он и мечтать не смел. Лишь одно желание тлело в его сердце: чтобы его дни с Милен продолжались вечно.

Но счастье парочки длилось совсем недолго.

Вскоре после переезда Милен в дом Масиаса пожаловали мужчины в чёрных костюмах. Их возглавлял настойчивый джентльмен суровой наружности – отец девушки. Молодой человек с ужасом осознал, что его возлюбленная перед переездом никого не предупредила.

Разъярённый отец решил вернуть свою дочь, а Масиаса назвал похитителем и избил до крови. Тело беспомощного юноши ныло от боли: особенно сильно досталось его лицу.

– Масиас! Нет, не надо! Масиас!...

Окровавленный парень лежал на полу и на последнем издыхании смотрел, как мужчины уводят её прочь. От этого боль стала ещё мучительнее.

Он поклялся себе вернуть Милен во что бы то ни стало. Любой ценой.

Шёл месяц, другой. Парень окончательно потерял счёт времени. Без любимой Милен каждый день жизни казался пустым, лишённым всякого смысла.

Время от времени он проходил мимо её особняка, но она никогда даже не показывала своего лица. Несколько раз он стучал в дверь с просьбой поговорить, но слуги всегда отвечали одно и то же.

– Леди Милен сообщила нам, что не желает вас видеть.

Юноша не верил ни единому слову. Дни, которые они провели вдвоём, и любовь между ними... Разве это была ложь?

Нет. Масиас ни на секунду не сомневался в чувствах Милен, а значит, её держал взаперти собственный отец.

Он время от времени приходил к ней домой, но увидеть её так и не смог.

В кои-то веки ему удалось накопить денег на их свадьбу, он желал подарить любимой лучшую жизнь, но в один момент его лишили всякой надежды.

– Что же делать? – пробормотал юноша. Масиас сидел в своей тесной комнате и долго размышлял. Что станет с их уютным гнёздышком, полным воспоминаний о ней?

Прошло 3 месяца. Парень наконец принял решение.

Идеальная пара.

Он должен был спасти возлюбленную.

Глубокой ночью парень пробрался в особняк, чтобы сбежать вместе с ней.

– Я пришёл спасти тебя! – сказал он.

– Масиас! Как? Почему?

Времени объясняться не было – в такой ситуации каждая секунда на вес золота. Юноша взял Милен за руку и стремительно покинул особняк. В своих мечтах он представлял её счастливую улыбку; спасение далось ему нелегко, но они вот-вот смогут воссоединиться и жить как раньше.

По крайней мере, так он считал.

– Отпусти! Отпусти меня, Масиас!

Так почему же Милен так упорно пыталась вырваться?

– Я больше не могу тебя видеть!

Особняк остался позади, но страж мог заметить их в любой момент. Почему же она кричала?

– Уйди! Иди домой! Забудь обо мне, прошу! – взмолилась она.

– Что? Но... почему? Разве я могу забыть тебя?

Как такое могло случиться? Куда же делась их любовь? Неужели Милен позабыла дни, что они провели вдвоём? А как же совместное будущее? Ни одень день влюблённых не обходился без мечтаний о новой жизни... Как она могла всё забыть?

Быть может, отец угрожал ей?

Масиас впервые не смог разгадать чувств своей возлюбленной. Она была для него всем, и непонимание посеяло в его сердце ужас и страх.

– Умоляю, Масиас! Уходи! Ты должен жить дальше! – крупные слёзы покатились по щекам Милен. Она безуспешно пыталась оттолкнуть его, а он не верил своим глазам и думал, как быть дальше.

Вскоре из окон особняка засиял яркий свет фонарей. Изнутри доносились неразборчивые крики слуг. Стражники услышали плач Милен и поспешили к ней на помощь.

Времени совсем не осталось!

– Прости меня... Я обязательно вернусь.

Оставив за собой обещание спасти её, юноша отпустил Милен и бросился бежать. Девушка в слезах сокрушённо пала на землю.

Это ещё не конец. Масиас обязательно вернётся за ней!

Он украдкой оглянулся и не мог поверить своим глазам: Милен свернулась калачиком у ворот дома, её горький плач эхом разносился в ночи.

Что означали эти слёзы? Масиас не знал.

– Милен… Поверить не могу… Почему?

Сердца влюблённых всегда были едины, но сейчас между ними словно возникла пропасть.

Он хотел вернуть Милен, но не ту, что плакала и сопротивлялась ему.

– Боже мой. Как она могла так поступить с тобой?

Неподалёку от особняка показалась мрачная тень. В ней стояла женщина в чёрном капюшоне. Она представилась хозяйкой антикварного магазина и призналась, что большую часть времени проводит за его дверями. Звали её Ева.

– Дай-ка угадаю, друг мой. Или мне следует назвать тебя «уважаемым клиентом»? Как бы то ни было, твоё сердце жаждет любви. Угадала?

Из-под капюшона Евы сверкнули золотистые волосы и глаза. Масиас заметил хитрую улыбку на её лице: казалось, девушка видит его насквозь.

Она достала полотно, вновь обратившись к отчаявшемуся юноше.

– Думаю, у меня найдётся кое-что для тебя, душка. Если у тебя разногласия с любимой или ваши отношения зашли в тупик, это именно то, что тебе нужно. Используй его, и она станет совсем другим человеком – воплощением твоей мечты и идеала.

Масиас молчал. Таких артефактов не существует, это же вздор...

Или всё-таки существует? В конце концов, Курурунельвия славилась Страной молитв. Более того, душа и тело юнца ныли от усталости и истощения. Ну как тут не поверить?

– Что скажешь, душка? Заинтересовался?

Какое-то время Масиас хранил молчание. Ева с любопытством смотрела на него.

– Сколько оно стоит?

К счастью для него, денег на руках в тот момент было достаточно.

♢

Во время очередной смены в «Антикварной лавке Ривьер» к нам пожаловали скромный молодой человек в очках и неписанная красавица. Нечасто встретишь такую парочку.

– Меня зовут Масиас. Говорят, ваш магазин продаёт Санкта. Это правда? – поинтересовался покупатель. Мы сидели в приёмной, клиенты по одну сторону стола, а мы с Ривьер – напротив. Масиас говорил уверенно и очень серьёзно. – Мне нужно оружие, которое помогло бы нам защитить себя. Может, у вас найдётся что-нибудь для нас?

– Оружие для самозащиты? – переспросила Ривьер. Хозяйка говорила не так уверенно, как наш клиент. – Такие товары есть в наличии, но я не могу продавать их кому попало.

– Я заплачу любую цену.

– Извините, изъяснюсь поточнее. Я не могу продать вам оружие, пока не узнаю, зачем оно вам нужно.

Масиас затих.

– Может, соизволите рассказать, что с вами случилось? – поинтересовалась Ривьер.

Секунду поколебавшись, Масиас ответил...

– Мы с ней в бегах, нам не до разговоров... – юноша положил руку на дрожащие плечи девушки, дабы защитить её. Милен не произнесла ни слова с тех пор, как они пересекли порог. Она едва не распахнула глаза, когда Масиас коснулся её плеч; выражение лица девушки сначала застыло, а спустя мгновение показалась лёгкая улыбка. Казалось, она чувствовала себя в безопасности рядом с молодым человеком, и крепко прижалась к нему. Глаза её наполнились слезами.

Со стороны они выглядели как влюблённая пара.

Масиас рассказал нам историю о том, как любовь двух людей едва не разбилась о суровую реальность. Всему виной была разница в социальном положении. Если я правильно поняла, юноша использовал какую-то силу, чтобы вызволить из заточения свою возлюбленную.

– Семья жестоко обращалась с ней. – объяснил он. – Милен держали взаперти с самого детства. Отец не стеснялся поднимать на неё руку, когда злился. Я не мог оставить её в этом аду. Потому что люблю её.

Мы с Ривьер не проронили ни слова. Милен была настолько сломлена, что не могла решиться на побег из домашнего заточения.

– Нам нужен способ дать отпор! – заявил Масиас. – Умоляю, продайте нам оружие! У меня есть деньги! Пожалуйста...

Он порылся в карманах и выложил на стол грязные, мятые купюры. Похоже, ему долго пришлось копить их. Юноша попытался выровнять деньги растиранием о край стола.

На самом деле они складывались в приличную сумму: на эти сбережения можно было приобрести практически любой товар с полок нашего магазина.

Но Ривьер покачала головой.

– Опасные предметы хранятся в дальней комнате магазина. Согласно правилам, мы не можем их продавать.

На днях хозяйка положила туда сумку профессора Левина. Под её присмотром Санкта больше не порождала призрачных волков, и артефакт просто покоился в задней части лавки. Я полагала, что Ривьер хранит куда более опасные артефакты, но она никогда о них не рассказывала. Вероятно, какие-то Санкта могли запросто отнять жизнь.

Отказ продавать самые опасные товары – вот что отличало «Антикварную лавку Ривьер» от «Карредуры».

– Пожалуйста, уберите свои деньги. Я их не приму. – сказала Ривьер и демонстративно отвела взгляд от купюр.

А она не переигрывает? Слишком много безразличия! Если мы им не поможем, отец Милен силой утащит её обратно домой!

Неужели она в упор не видит, как им тяжело?

– Нет! отчаянно воскликнул Масиас. Прошу, умоляю вас! Я готов на всё, лишь бы защитить Милен! Пожалуйста!

Ривьер встала со своего места в знак того, что разговор окончен.

– Я отказываюсь быть соучастницей убийства. – сказала она. – Скорее всего, вы используете Санкта для причинения вреда отцу этой юной леди. Продавать вам оружие я не стану.

Несмотря на столь холодное заявление, хозяйка направилась в дальнюю комнату. Она отперла дверь и на полминуты исчезла внутри, а затем вернулась с двумя медальонами.

– Вместо него я даю вам это.

Ривьер протянула возлюбленным по медальону. Кажется, эти украшения обладали способностью принимать на себя урон.

К примеру, если в человека из пистолета выстрелит недоброжелатель, Санкта поймает пулю и разобьётся вдребезги. От падения с огромной высоты она тоже спасёт, но после сразу сломается. Если избить владельца медальона, то он покроется трещинами, но сам владелец боли не почувствует: весь урон примет Санкта.

– Хочу предупредить вас. Медальон может спасти только от прямого нападения врага. Он бессилен против несчастных случаев и смертельных болезней. Но нападения преследователей можете не бояться.

Долгое время Масиас ничего не говорил; он молча смотрел на медальон с противоречивым выражением лица. Я бы даже сказала, что он выглядел расстроенным, поскольку надеялся получить мощное наступательное оружие.

– В самозащите нет ничего плохого, но, пожалуйста, поговорите с отцом вашей возлюбленной. Санкта поможет выиграть время.

– Мне жаль, но... мы уже давно прошли тот этап, когда вопрос можно решить простым диалогом.

– И всё же, вы должны попытаться убедить его. Иначе вам вряд ли удастся достигнуть желаемого счастья.

Масиас замолчал. Он открыл медальон и обнаружил, что внутри ничего нет, после чего закрыл, открыл и снова закрыл. Спустя несколько повторений Масиас задумчиво сжал его рукой. Вторая рука лежала на ладони Милен.

Наконец, он встал.

– Большое вам спасибо. Я сделаю всё, что смогу...

Юноша поспешил выйти из лавки под руку с Милен. Торопливыми шагами он направился к двери – не исключено, что он разозлился или по-прежнему переживал.

– О! – воскликнула Милен. Впервые с момента посещения магазина она издала хоть какой-то звук. Лицо её возлюбленного оскалилось от злости, а она наблюдала за всем с неподдельной радостью.

Влюблённые закрыли за собой дверь и вскоре затерялись в толпе.

– Какие шумные посетители спозаранку. – заметила Ривьер. Пара оставила после себя лишь неприятный полумрак. Атмосфера была не из приятных…

Пусть рабочий день только-только начался, я уже чувствовала непомерную усталость.

И вот…

– Давайте заварим чай! весело предложила я, хлопнув в ладоши.

Ривьер перевела взгляд на меня и улыбнулась.

– Да, пожалуйста.

Рабочий день только начинается...

Подумала я, пока в магазин не ввалилась группа офицеров полиции. Лица их напомнили мне Масиаса – не то озлобленные, не то нервные.

Вот так начался мой долгий день, столь насыщенный, что времени на чаепитие так и не осталось.

⧫

Масиас принял медальоны и после выхода из антикварной лавки направился к своему дому. Преследователи уже знали его местоположение, юноша не мог позволить себе остаться там надолго, но другого выбора не было. Он оставил у себя дома нечто сокровенное то, ради чего определённо стоило рискнуть и вернуться.

– Мы сделали это!

К счастью, признаков засады не было. Масиас спокойно отпёр дверь и увидел родную однокомнатную квартирку. Волна тёплых воспоминаний о совместной жизни с Милен тут же нахлынула на него, изнутри доносился приятный аромат цветов.

Подумать только, не так давно они жили вдвоём, рука об руку. И сегодня наконец вернулись домой. Сложись обстоятельства чуть иначе, юноша бы оказался на седьмом небе от счастья!

– Послушай Милен. Нам нужно подумать о том, как уехать отсюда. Твоя одежда всё ещё в шкафу. Для начала тебе нужно переодеться...

Масиас давал указания возлюбленной, пока переодевался в чистую одежду и складывал вещи первой необходимости в свою сумку. Несколько комплектов одежды, провизия, деньги, нож и совместная фотография...

– Думаю, медальоны всё же не будут лишними.

Юноша ожидал большего от «Антикварной лавки Ривьер». Владелица оказалась несговорчивой и отказалась продавать ему оружие, но, по крайней мере, помогла защитить себя и возлюбленную. Если подумать, не такая уж плохая сделка.

– Давай наденем его.

Масиас повернулся к Милен, обнял её и надел медальон на шею. Она молча смотрела на него снизу вверх, пока глаза наливались крохотными слезами.

Его любимая до сих пор не могла смириться с суровой реальностью, и юношу это глубоко ранило.

– Всё в порядке, Милен. Я защищу тебя. – он крепко обнял её, чтобы она успокоилась.

Масиас вспомнил первые деньки совместной жизни с возлюбленной. Большинство горожан Курурунельвии воспринимали всё как должное, как нечто очевидное, а для Милен всё вокруг было в новинку. Юную леди терзали самые разные вопросы. Правильно ли вообще жить вместе? Почему люди так странно смотрят на них? Неужели её наряд выглядит нелепо?

Она часто задавала эти вопросы Масиасу. На самом деле, любопытство девушки ему очень нравилось, он ничуть не возражал. Милен со всей серьёзностью относилась к вопросам их совместной жизни, и молодой человек обожал её за это.

Теперь Милен стояла в его объятиях и молча плакала у него на груди. Он обнял её ещё крепче.

– Ты ни в чём не виновата. – прошептал он, поглаживая мягкие волосы. – Это всё больной извращённый мир! Это он заставляет тебя страдать! Как заставляют те ублюдки, которые не перестают преследовать тебя! Во всём виноваты они... Но не ты.

На выходе из дома начинается настоящая свобода – юноша твёрдо верил в это.

Милен и Масиас. Друзья и знакомые влюблённых голубков всегда называли их идеальной парой. Но, к сожалению, отец юной леди так и не принял этого.

А значит, выход только один.

– Идём.

Масиас взял любимую за руку и снова двинулся в путь. Всё необходимое лежало в сумке, а значит, оставалось лишь выйти за порог и выбросить ключ навсегда.

Они выскочили за дверь, и над крышей полуразрушенного ветхого собора разлетелись птицы, словно празднуя начало их нового путешествия, новой жизни. Птицы летели к морю.

Курурунельвия – островное государством, со всех сторон её омывает океан.

В пределах острова им никогда не сыскать свободы, но раз в год из порта во внешний мир отправляется корабль. Последнее судно покинуло Курурнельвию около 3 месяцев назад, значит, до следующего прибытия оставалось 9 месяцев.

Несмотря на это, в глазах Масиаса сверкала надежда.

– Давай сбежим. Куда-нибудь... куда угодно.

Он знал: пока они вместе, им по плечу любые испытания и невзгоды.

♢

– Прошу прощения. Давайте проговорим всё ещё раз.

Ривьер пригласила незваных гостей сесть на диван, а сама примостилась на подоконнике (надо сказать, не совсем женственно) рядом со мной. Она любопытным взглядом осматривала посетителей в чёрной униформе – офицеров полиции.

Офицеры!

Один из них заглянул в свой блокнот и заговорил.

– Конечно, давайте обо всём с самого начала. – мужчина с тёмно-зелёными волосами перелистнул страницу блокнота. Несколько секунд я изучала его лицо, в моей памяти всплыло очень неприятное воспоминание о недавних событиях. На запястьях отозвался знакомый холод наручников, пусть на мне их сейчас не было.

– Инцидент произошёл вчера в полночь. Молодой человек похитил дочь из богатой семьи и сбежал. О случившемся нам сообщили слуги особняка, с утра беглецы объявлены в розыск, но нам так и не удалось выйти на след.

– Гр-р-р...

В комнате внезапно раздалось сердитое рычание. Зеленовласый офицер поднял голову.

Ой. Извините, офицер. Не обращайте на меня внимания.

– Подозреваемый – мужчина 26 лет по имени Масиас. До прошлого месяца он работал в цветочном магазине, но ввиду самовольной отлучки его уволили.

– Гр-р-р...

Офицер снова взглянул в мою сторону.

Серьёзно, не обращайте на меня внимания.

– По словам очевидцев, Масиас сегодня утром посещал «Антикварную лавку Ривьер»... Это правда?

– Гр-р-р...

– Извините, кто это у нас тут рычит и мешает расследованию? – офицер нахмурился и посмотрел на меня. Как только наши взгляды встретились, я вновь зарычала.

О! Божечки. Неужели это я рычала?

– Мы, кажется, виделись на днях. Ваша новая сотрудница? – поинтересовался мужчина.

– Верно. Её зовут Макмилия.

Хозяйка кивнула, и офицер, последовав её примеру, тут же успокоился.

– Рад знакомству, мисс Макмилия. Я Генри, блюститель порядка. Возможно, вы помните нашу последнюю встречу. Мы ещё проводили расследование с сумкой профессора Левина.

– Гр-р-р-р...

Многоуважаемый блюститель порядка, Генри, приветливо протянул мне руку. Словно герой документалки о дикой природе протягивает руку пугливому зверьку, что прячется в своей норке.

Ну, возможно, так оно и выглядело, поскольку я рычала на него со спины хозяйки.

– Обычно она очень приятная девушка. – призналась она.

– Правда? Похоже, Макмилия не очень доверяет мне.

– Может, стоит подумать о своём поведении? – хозяйка погладила меня по голове и смерила Генри холодным взглядом. Она что, моя попечительница?

– Ха-ха… Ну, надеюсь, мы ещё сможем подружиться.

Генри отказался от своего почтенного знака дружбы в виде рукопожатия и немного отступил.

– Приму ваш совет к сведению. – добавил он.

Между прочим, подозрения в криминальном прошлом оставили неприятный осадочек! Я всего-то посмотрела сквозь пальцы на некоторые социальные моментики, так что будьте благодарны!

В общем, полицейские ворвались в магазин сразу после ухода Масиаса. Как оказалось, его побег рассматривался как дело о похищении. А преследование похитителей, стало быть, работа охранников порядка.

– Ещё вопрос, дамы: вы давали беглецам какие-нибудь улики? Скажем, что-то наподобие оружия?

– Юноша явно был встревожен, поэтому я дала ему возможность защитить себя. – призналась Ривьер. Она также добавила, что оружие в руках Масиаса обернётся бедствием.

– Есть предположения, где они могут быть сейчас? – спросил Генри.

– Нет, никаких.

– Понятно… Вы ведь не предоставили им какие-нибудь средства, которые позволили бы нам отслеживать их местоположение?

– Тем самым нарушив их личную неприкосновенность? Ни в коем случае.

– В оный раз я бы оценил такой профессионализм, но сегодня рассчитывал на другой исход...

– Какие странные слова для офицера полиции.

Генри оставлял заметки в своём блокноте, но имеющиеся сведения умещались в одно просто предложение: в «Антикварной лавке Ривьер» нечего ловить.

Наконец офицер сокрушённо вздохнул и подытожил: «Похоже, тупик. Беглецов и след простыл.»

– Если личность беглеца установлена, то и место жительства должно быть известно. Может, следует направить силы туда?

– Мы предполагаем, что в доме преступника никого нет. По пути в ваш магазин мы разделились на две группы, с тех пор никаких новостей не поступало.

– Выходит, вы понятия не имеете, куда он мог пойти?

– Между прочим, мы надеялись на содействие с вашей стороны...

– Боюсь, помощь в розыске не входит в мои обязанности.

А?

Мне кажется, или они друг друга знают?

– Вы знакомы? – спросила я, пристально глядя на хозяйку.

– Пожалуй. – ответила Ривьер. – Когда-то «Антикварная лавка» сотрудничала с полицией. Я помогала в расследованиях преступлений, связанных с использованием Санкта. Сохранение или снятие проклятий с опасных артефактов также входило в мои обязанности. На сегодняшний день во всей Курурунельвии снимать проклятия с Санкта могу лишь я.

– Мисс Ривьер… Вы такая важная...

– Хе-хе-хе! – хозяйка гордо выпятила грудь. Как мило!

– Более того, мисс Ривьер заботилась обо мне, когда я только поступил на службу в полицию. – признался Генри. Что ж, многое объясняет.

– Так вы ещё и настоящий ветеран помощи полиции. – сказала я. В ответ хозяйка ещё пуще выпятила грудь. Вау.

Я восхищённо похлопала в ладоши. Ривьер руководила антикварной лавкой как минимум последние 10 лет – довольно внушительный срок. Нет, в нашей стране, конечно, жили эльфы, которые и в свои сто выглядели молодо... Но всё же, сколько ей лет?

– Хе-хе-хе!

Настойчивое самодовольство хозяйки навело меня на мысль: она явно не так стара.

Хм. Чем больше я узнавала о хозяйке магазина, тем более загадочной она становилась.

Мгновение спустя мы вернулись к более насущным вопросам.

– Полагаю, вы не просто так пришли в антикварную лавку? В деле замешана Санкта? – спросила Ривьер.

– Весьма разумное предположение.

– Какой Санкта обладает подозреваемый?

– Таких сведений у нас нет, но свидетели сообщают, что во время вторжения в особняк Масиас выглядел как безумец. Нам также поступали сообщения о некой подозрительной девушке в капюшоне.

– Значит, он купил артефакт у «Карредуры»... – Ривьер опустила голову и вздохнула.

Товары антикварной лавки «Карредуры» неизбежно вредили своим хозяевам. Если ядовитые клыки уже впились в бедного Масиаса, то что-то в нём определённо переклинило. Именно это что-то подтолкнуло его к совершению преступления.

– У меня к вам просьба. Не могли бы вы сопроводить меня на следующем месте преступления – в доме Масиаса? Возможно, с вашей помощью нам удастся выяснить местонахождение беглецов.

– Примем к сведению.

Я всё ещё не могла принять тот факт, что Масиас – преступник.

– Рады сотрудничать с вами. – объявил он, пожимая руку хозяйки.

Разве это похищение? Он спас возлюбленную от отца, и, сдаётся мне, в разговоре с Ривьер ни разу не солгал...

Чтобы Масиас в глубине души оказался злобным преступником... Нет, мне слишком трудно в это поверить.

– Ладно, нам пора. – подытожил Генри, собирая свои вещи.

– Постойте! – я неосознанно поспешила остановить офицера, и тот вопросительно посмотрел на меня.

– Что такое?

– Ну... – в моём сердце тлело неописуемое чувство; я изо всех сил старалась собрать мысли в слова. – Знаете... Перед арестом преступника... Может, стоит поговорить с ним? Когда Масиас пришёл к нам… Он не показался мне плохим человеком...

– Макмилия. – холодно произнесла Ривьер. – Санкта меняют людей до неузнаваемости. Даже тех, кто в жизни мухи не обидит. И ты должна это знать.

– Вы правы, но...

Я вспомнила, как Масиас и Милен вышли из нашего магазина. Юноша тянул её за собой, а она влюблёнными глазами смотрела на него. Они не просто похититель и жертва, между ними было нечто большее, сложное и необъяснимое.

– Сотрудники правопорядка обязательно обо всём разузнают, когда преступник окажется за решёткой.

По мнению Ривьер, сейчас стоило сосредоточиться на поимке Масиаса. Я знала, что она права... Но неприятное чувство эхом отзывалось в душе.

Генри с тенью жалости посмотрел на меня.

– Избавляться от него никто не собирается. Обещаю, перед заключением мы обязательно поговорим с ним. Если представится возможность, я позволю вам побеседовать.

Но затем он понизил голос до шёпота и добавил...

– Копните чуть глубже, Макмилия, и тогда желание разговаривать с ним точно пропадёт.

– Что это значит? – озадаченно спросила я.

Генри вновь взглянул на меня и равнодушно отметил: «Это не просто похищение. Он уже совершил убийство.»

⧫

Первая встреча Масиаса с отцом Милен оставила дурное предчувствие.

Мужчина ворвался в дом юноши и начал бить его по лицу, снова и снова.

Масиас не мог оказать сопротивление: дело даже не в том, что отец Милен – крупный мужчина средних лет. Он просто привык к физическому насилию: знал, куда наносить болезненные удары, как использовать вес своего тела и как обездвижить своего оппонента. Насилие было у него в крови. Юноша ни за что бы не смог дать ему отпор.

Нетрудно догадаться, какое обращение Милен терпела дома. Её отец ничуть не стеснялся рукоприкладства, и девушка могла терпеть насилие с малых лет.

– Я должен спасти ее...

Образ отца-тирана полностью соответствовал действительности. Когда Масиас глубокой ночью пробрался в особняк, из комнаты Милен по всему коридору доносились крики.

Парень тут же бросился ей на помощь. Приоткрыв дверь, он увидел, как его возлюбленная лежит на полу, а перед ней с хлыстом в руках стоит разгневанный родитель…

– Отец! Прошу, не надо! – жалобно взмолилась Милен. Она испуганно посмотрела на отца, но Масиас из дверного проёма не видел его лица.

– Разве я учил свою дочь перечить отцу?! Что-то не припомню! Это мужик твой так на тебя влияет?!

Кожаный ботинок ударил Милен прямо в живот. Она сжалась в комок от нестерпимой боли, столь сильной, что невозможно закричать. Родитель вновь набросился на неё с криками.

– Всё никак не забудешь его? Дай-ка я тебе помогу!

В тот день Масиас узнал несколько вещей.

Во-первых, от мощного удара дубинкой по затылку человек может не потерять сознание. Ни единой капли крови. Мужчина удивлённо отошёл от Милен, но не более.

– Какого хрена?

Более того, за мощный удар по голове ему не сразу дали сдачи. Отец Милен тщательно выбирал место и силу удара, когда избивал Масиаса, но на удар дубинкой никак не отреагировал. Он медленно повернулся лишь для того, чтобы узнать, кто ему вдарил ему со спины.

Тогда парню открылась последняя истина.

Как только с человека падают оковы, он обретает невероятную силу.

Взгляды мужчин встретились, и Масиас живо ударил дубинкой в лицо противника. Мужчина рухнул на пол, а Масиас бил его снова и снова. Крови было немного. Отец Милен закрывал лицо руками и издавал неразборчивые звуки, пока юноша наносил удары.

Если оставить всё как есть, рано или поздно Милен умрёт от побоев. Эта мысль придала её возлюбленному ещё больше сил.

Когда дубинка Масиаса покрылась алым налётом, руки мужчины безвольно упали на пол. Милен наконец обрела свободу, и Масиас, жадно глотая воздух, опустил дубинку.

На его пальто остались лишь пятна крови. Он натянул запасное, приготовленное заранее, и протянул руку к любимой.

– Я здесь, чтобы спасти тебя. – сказал он.

Дрожащая девушка подняла на него взгляд. Она словно не верила своим глазам.

– Масиас? Почему?..

Ему хотелось обнять её, сказать, что всё позади. Хотелось улыбнуться ей и успокоить. Но время поджимало. Им нужно было как можно скорее убраться из этого дома.

Масиас взял недоумевающую Милен за руку и, потащив её за собой, направился к выходу.

Как только они оказались на улице, девушка оттолкнула его, но спустя мгновение бросилась в объятия возлюбленного.

– Милен! Я больше никогда не отпущу твою руку! Никогда!

Настоящая взаимная любовь. Какая разница, примут ли их другие? Пока они были вместе, ничто не имело значения.

Масиас бросился бежать. Он сам не знал, куда держать путь. Его единственным желанием было найти уединённое место, где никто бы не помешал их любви.

– Масиас... – Милен сжала его руку. Оглянувшись, юноша увидел слёзы на её глазах.

Он смотрел на неё сквозь очки. Его возлюбленная, та, которую он должен защищать, прямо тут, рядышком.

Но куда же теперь идти?

– Точно! Я понял!

На бегу Масиас посмотрел на небо и вспомнил их давнюю мечту.

♢

– Уф. Вы только посмотрите.

Ривьер хмуро стояла посреди комнаты. Её реакция была вполне ожидаемой: жилище Масиаса выглядело безобразно.

Старая потрёпанная кровать в углу комнаты, недоеденная буханка хлеба на столе, консервные банки, покупная пицца и целый рой мух, для которых сие зрелище стало настоящим меню на выбор...

Скомканная одежда лежала отовсюду, её будто бы сдавили со всех сторон.

Лишь одна вещь оставалась ухоженной – ваза в углу комнаты. На фоне беспорядка выглядела она, скажем так, неуместно.

– И не стыдно приводить женщину в такое жилище? – рассуждала Ривьер. Бедному Масиасу даже не дали шанса оправдаться, ведь его не было рядом.

– Возможно, раньше дела обстояли получше.

Генри стоял рядом с Ривьер и проверял записи в своём блокноте.

– Масиас и Милен впервые повстречались год назад. По школьной программе она должна была получить опыт работы в цветочном магазине. Юноша по уши влюбился Милен и ходил за ней по пятам. Спустя 3 месяца произошло похищение. Следующие 6 месяцев беглецы прожили в этой комнате.

Генри предположил, что во время совместной жизни с Милен квартира молодого человека сверкала от чистоты.

Показания от бывших коллег Масиаса и слуг в особняке Милен складывались в единую целостную историю.

После похищения очевидцы постоянно видели их вдвоём. Знакомые беглеца всегда недоумевали: как столь нехаризматичный скромняга завоевал сердце очаровательной юной леди?

Однако, на все вопросы у него был один ответ...

– Разве мы не идеальная пара?

После этого Генри признался, что отец Милен отыскал свою дочь и спас её.

– Долгие 3 месяца он держал дочь взаперти. Разлука так опечалила юнца, что он перестал приходить на работу. Совсем скоро его уволили. Пожалуй, потеря любимой объясняет события прошлой ночи... И состояние жилища Масиаса.

Ривьер подытожила суждения Генри.

– Какой ужасный человек.

– Может быть, но и отец её далеко не святой. Как сообщают слуги, он регулярно избивал Милен, и мы полагаем, что она добровольно согласилась на побег. Увы, девушка попала из одного ада в другой.

На лицах Ривьер и Генри показались тени беспокойства.

– Сбежала от ужасного отца к не менее ужасному преследователю. Какая печальная судьба выпала на долю бедной леди.

– Вот почему мы должны помочь ей! – заявил офицер. – Санкта «Карредуры» делает Масиаса абсолютно непредсказуемым. Мы даже не знаем способностей артефакта. – Генри внимательно оглядел захламленную комнату, будто что-то искал.

– Поможешь нам в поисках, Макмилия? – спросила Ривьер, пристально глядя на меня.

– В этой комнате должна быть подсказка. Что-то же должно вывести нас на след Масиаса...

После этого Ривьер полезла в свою сумочку и достала заколку в форме бабочки.

Как правило, она объясняла мне принцип работы Санкта ещё до того, как я успевала спросить. Идеальная хозяйка.

– Это – заколка-ищейка в форме бабочки. – сказала она. – Стоит закрепить её поверх потерянного или выпавшего предмета, она запорхает словно бабочка и укажет путь к его владельцу.

Другими словами, мы можем выбрать любой предмет в комнате и выследить Масиаса. Здорово!

– Звучит полезно. – отметила я.

– И правда. – сказала Ривьер.

– Дайте угадаю: есть какой– то подвох?

– Ах, ты начинаешь понимать, как устроены Санкта, Макмилия!

– Будь всё так просто, мы бы положили её на одежду, и все проблемы были бы решены.

– Ты права. – кивнула Ривьер. – У бабочки есть недостатки. Во-первых, размер предмета должен быть таким, чтобы бабочка смогла его унести. Во-вторых, Санкта может потерять след владельца, если с момента пропажи прошло более половины дня. И, в-третьих, бабочка может сменить хозяина: стоит лишь подобрать утерянный предмет.

– Выходит, если я дотронусь до потерянной вещи...

– Верно. Бабочка будет считать тебя новым владельцем. Тогда мы не сможем использовать её для поисков Масиаса.

Вот как. Нужно быть очень осторожной...

Я вновь осмотрела беспорядочное (мягко говоря) жилище беглеца. Чистой и нетронутой осталась лишь стена с совместными фотографиями пары... А надежда найти хоть какую-нибудь зацепку угасала с каждой секундой.

– Мне кажется, тут уже ничего не поделаешь... – сказала я, сокрушённо присев на корточки у стола. Нам неоткуда знать, вернулись ли они после посещения антикварной лавки. Не исключено, что комната пустовала больше половины дня, и мы зря тратили время.

Несколько секунд в моей голове проносились мрачные мысли, пока вдруг их не сменило озарение.

Почему бы не прикреплять заколку ко всему подряд, чтобы наверняка выйти на след?

– Забыла сказать, Макмилия, можно использовать не более 3 утерянных предметов в день, иначе заколка устанет и прекратит работать. – добавила Ривьер.

Вот вам и озарение.

Хозяйка присела на корточки рядом со мной. Нам оставалось лишь искать последнюю вещь, к которой они прикасались перед побегом.

– Скажи... – заговорила она, пока мы осматривали грязную комнату. – Ты всё ещё считаешь Масиаса хорошим человеком?

– Наверное, это странно, да? Никто бы не стал защищать преступника... – я выдавила из себя горький смешок и краем глазом заметила, как по волосам хозяйки пробежала рябь.

Она медленно покачала головой.

– Собранные нами сведения указывают на одно: Масиас – похититель и убийца. Такому человеку нет прощения.

Что ж, правда на её стороне.

Но затем она продолжила...

– Тем не менее... Ты права, Макмилия. Нам следует поговорить с ним.

После этих слов я перестала искать улики в комнате и посмотрела на Ривьер. Её прекрасные ультрамариновые глаза пристально глядели на меня.

– Вернее, побеседовать стоит с Милен. В Курурунельвии живёт столько самых разных людей, что понятие «здравого смысла» может быть искажено. Если между беглецами настоящая взаимная любовь, следует прислушаться к ним. Тогда мы проникнемся их историей и сможем посочувствовать.

Хозяйка улыбнулась мне и добавила – делать выводы пока ещё рано, моя версия вполне может оказаться правдивой.

Неужели?..

– Пытаетесь подбодрить меня?

– Думаешь?

– Ну, по правде говоря...

– Может, и пытаюсь. – Ривьер встала и похлопала меня по плечу. – В любом случае, нам нужно поторопиться с поисками зацепок. Если всё пройдёт гладко, «Антикварная лавка Ривьер» сможет сохранить нейтралитет и рассчитывать на беседу с беглецами.

Подозревать Масиаса в похищении? Или выставить жертвой обстоятельств?

Выбор был за нами.

Когда Ривьер коснулась моего плеча, напряжение начало понемногу отступать. Я больше не хмурилась и чувствовала тепло руки хозяйки.

Возможно, мне впервые повстречался человек, который не отверг меня. Ривьер приняла мою точку зрения, пусть она отличалась от мнения окружающих... Прежде никому не хватило духу согласиться со мной.

Когда я работала в одной компании, процветающая коррупция вынудила меня встать на путь доносчицы. Меня сразу заклеймили предательницей. Когда помогла девушке, над которой издевались коллеги, то стала лицемерной святошей. Когда предложила план по повышению эффективности работы, мне сказали не лезть не в своё дело.

Моя взрослая жизнь за последние 3 года состояла из череды переживаний. Кто знает? Может, мне просто не везло. Но, глядя правде в глаза, я понимаю, как сильно выделялась из толпы, казалась странной, не такой. Ни один человек не мог меня понять.

Я всегда держала рот на замке.

Когда в антикварную лавку пришли Масиас и Милен, я увидела между ними искреннюю любовь. Масиас беспокоился за Милен, а она верила ему всем сердцем.

Вдруг их никто не понимал? Пусть вероятность этого не так велика...

Мне всё равно хотелось протянуть им руку помощи. Пусть все вокруг предпочли не замечать их... Я так поступить не могла.

Нужно лишь найти доказательство их взаимной любви.

– Вот. – сказала я несколько минут спустя. – Мисс Ривьер, посмотрите.

Я медленно поднялась на ноги со спокойным выражением лица... Стараясь не показать своих чувств.

– Я в тебе не сомневалась. – хозяйка кивнула, но что-то выдавало в ней беспокойство.

– Простите, мисс. Я ошиблась. – пальцем я указала на предмет под столом. Там лежал один из медальонов, купленных Масисом. Внутри него была фотография юноши.

– Должно быть, он отдал его Милен... А она выбросила его.

Ривьер прикрепила к медальону заколку-бабочку.

Наконец, все доказательства лежали у нас на ладони.

Милен вовсе не любила Масиаса.

⧫

– Меня тошнит. – с отвращением произнесла Милен. Её слова вырвались из глубины души.

Она могла держать себя в руках и сохранять рассудок, пока не видела Масиаса. Но как только юноша появлялся в её поле зрения, сердце трепетало от любви к нему. Чувства наотрез противоречили разуму.

Девушка быстро поняла, что всему виной – Санкта. Она всеми силами старалась избегать Масиаса, но пока он держал её за руку, надежды на спасение не было. Ей хотелось позвать на помощь, но кто знал, к чему это может привести?

Видеть его рядом становилось невыносимо.

– Мы скоро прибудем. – сказал Масиас. В попытке потерять юношу из виду девушка посмотрела ввысь. Цветы на балконах городских домиков плавно покачивались на ветру. В оконных стеклах отражалась вода и золотистые лучи заката.

Море становилось ближе с каждой секундой.

Она вспомнила первую встречу с Масиасом в цветочном магазине. Парень увлечённо разговаривал с ней, словно не замечал, какой замкнутой была его собеседница. Но так ли это плохо?

Вскоре Масиас признался Милен в любви, но девушка знала: ей ни за что бы не удалось скрыться от своего отца, – и отказала ему.

Но юноша совсем не ожидал отказа и решил похитить её.

Масиас был непреклонен. Долгое время он держал возлюбленную взаперти и отказывался выпускать из своего дома.

Со временем у Милен развилась клаустрофобия. Она поняла: своими силами спастись не удастся, нужно ослабить бдительность Масиаса и сбежать.

Разумеется, ни о какой взаимности речи не шло. Он похитил её, запер в своём доме и клялся в безмерной любви, а она старалась казаться идеальной девушкой.

И это сработало: притворная любовь Милен задобрила его. Но больше всего ему хотелось выставить свои отношения напоказ.

Они начали вместе гулять по городу, Масиас красовался перед прохожими своей ненаглядной девушкой. Юная леди едва сдерживала рвоту от такого поведения, но продолжала играть роль преданной возлюбленной. Знакомые Масиаса не верили глазам: как скромному молодому человеку удалось завоевать столь милую красавицу? Такая реакция ещё больше задабривала юношу и пуще убеждала в том, что они идеальная пара.

История достигла кульминации спустя 6 месяцев после похищения.

Один из слуг особняка увидел, как Масиас посреди улицы хвастается прохожим своей ненаглядной. Отец Милен в считанные часы разыскал его дом и ворвался в него. Он жестоко избил ужасного похитителя, забрав дочурку домой.

– Ты принадлежишь мне!

В тот момент всё стало ясно. Именно этого не мог вынести разгневанный родитель. Ему претила сама мысль о том, что кто-то может украсть его собственность.

По возвращении домой он сурово избил Милен как никогда прежде. Слуги с жалостью и скорбью наблюдали за жестокими побоями. Втайне от своего хозяина, они залечивали её раны.

Милен вернулась домой, но её счастье длилось недолго.

3 месяца спустя Масиас ворвался в особняк и убил её отца.

После этого он вместе с возлюбленной покинул особняк. Растерянная девушка не могла подобрать слов, но на выходе из поместья решительно отвергла его. Она призналась, что всё это время разыгрывала спектакль ради него, никаких чувств к молодому человеку девушка не питала...

Столкнувшись с отказом, Масиас бросил на неё сокрушённый взгляд и поспешно исчез.

Некоторое время спустя «Антикварная лавка Карредуры» свела их вновь.

– Меня тошнит...

После убийства отца Милен Масиаса объявили в розыск. Он таскал её за собой по всему городу, дабы скрыться от полиции. Отвращение девушки росло с каждой секундой.

Она не нуждалась в его любви, знала, что заслуживала внимания многих, но сила Санкта заставляла её сердце трепетать от влюблённости к своему похитителю. Девушка ненавидела это чувство всей душой.

Пара провела ночь в погоне от полиции, а наутро пожаловала в «Антикварную лавку Ривьер». Масиас планировал прикупить товары оттуда. Более того, магазин находился неподалёку от квартиры молодого человека.

Но Милен знала: он хочет купить оружие.

Когда они добрались до магазина, девушка по-прежнему смотрела на Масиаса очарованными глазами, уткнувшись головой ему в плечо. В глубине души ей стало тошно.

Владелица магазина, Ривьер, сразу заподозрила неладное. Она отказалась продать им оружие, но подарила два запылившихся медальона.

Что поделать? Всё лучше, чем ничего. Масиас расплатился и отправился домой вместе с Милен, где вложил в один из медальонов свою фотографию, а в другой – её, а затем надел каждому на шею.

На его груди висел медальон с фотографией Милен. До самого конца юноша верил во взаимность своих чувств.

– Всё в порядке, Милен. Я защищу тебя. – прошептал он, крепко прижимая её к себе. Девушка не смогла сдержать слёз отвращения. Подарок от нелюбимого мужчины висел прямо у неё на шее, и это стало последней каплей. Когда парень отвернулся, она выбросила свой медальон.

Именно небольшой жест протеста помог Ривьер и остальным найти её.

Вскоре пара всё же добралась до моря.

– Мы на месте, Милен. – сказал Масиас. – Вместе мы всё преодолеем.

Преодолеем? Как?

Слова юноши не стоили для неё ни единого гроша.

В сумерках тихо плескались морские волны. Масиас потянул возлюбленную к берегу, а Милен молча уставилась на редкую гладь.

Внезапно сзади разнеслись крики.

– Ни с места!

Милен обернулась и поняла: совсем скоро этот ад закончится.

За их спиной с пистолетом наготове стоял мужичина в чёрной форме полицейского. А рядом с ним – хозяйка «Антикварной лавки Ривьер». Толпа горожан наблюдала за сценой с безопасного расстояния, все ожидали развития событий.

Именно этого всей душой желала Милен. С тех самых пор, как узнала о способностях Санкта.

♢

– Подмога уже в пути. На этот раз не уйдёшь. – сказал Генри. Дуло его пистолета нацелилось прямо в голову Масиасу.

– Я не пытаюсь сбежать. И не пытался. – ответил он с поразительным спокойствием.

Медленно обернувшись, юноша осознал своё положение. Он тут же схватил Милен за шею и приставил нож к её горлу. В моих глазах он любил её больше всего на свете, но сейчас без зазрения совести использовал в качестве заложницы.

– Мы просто хотим спокойствия. Совсем скоро вы о нас даже не услышите. Пожалуйста, оставьте нас в покое.

– Понятия не имею, куда ты там намылился, но в этой стране убийцам место за решёткой. Я не позволю тебе сбежать. – Генри держал оружие наготове, но Масиас остановил его взглядом. На шее у него поблескивал медальон, купленный в нашем магазине.

– Дела плохи. – прошептала мне Ривьер. Благо, тихий шум волн заглушал голос хозяйки. – Зря я ему медальоны продала...

Санкта-медальон. Я отчётливо помню, для каких целей он используется.

– Ну, вы же хотели защитить его от преследователей...

Ривьер кивнула в знак согласия.

– Если бы я знала всю правду о Масиасе, то никогда бы не продала ему Санкта. Вот, значит, как я в людях разбираюсь...

– Но без ваших медальонов мы бы их не нашли. – сказала я.

– Пытаешься подбодрить меня?

– Говорю как есть.

Мы подоспели первыми, и нам это только на руку.

Генри и Ривьер поняли меня без слов. Стрелять в него из пистолета бесполезно, остаётся лишь выиграть время для коллег Генри.

Ранее я попросила у офицера позволить мне побеседовать с Масиасом ещё до его ареста. Похоже, час пробил.

Какая ирония...

– Эм… Прости... – заговорила я. – Но тебе нужно успокоиться, Масиас... Мы не собираемся разлучать вас.

Он перевёл взгляд на меня, приставив нож к горлу Милен. Глаза за линзами очков выдавали в нём совершенно другого человека.

Это не тот Масиас, с которым мы повстречались в магазине утром.

– Замолчи! Уходите! Оставьте нас в покое! – закричал он, словно дикий зверь. Я сразу сделала голос более плавным и спокойным.

– Я… Я лишь хочу побольше узнать о вас. О том, как вы познакомились, как между вами пробежала искра, как вам живётся вместе... Можешь рассказать мне? – мой взгляд уставился прямо на него. – Это именно то, о чём вы так долго мечтали?

– Да… Это оно! Нам нужно лишь остаться вдвоём! Тогда мы обретём истинное счастье!

– По-твоему, она выглядит счастливой? – спросила я.

– Она... счастливой?

– Взгляни на неё. Неужели это лицо счастливого человека?

На мгновение его взгляд остановился на Милен. Мне хотелось задать этот вопрос ещё с того момента, как мы прибыли на пляж.

– Милен... – знакомое имя сорвалось с губ юноши. Взгляд Милен устремился вдаль. Она не прижалась к нему, не держала его за руку.

Это не та Милен, которую я видела в магазине утром. В её глазах не было той же любви. Лишь пустота, с коей она смотрела вдаль.

– Масиас, прошу, услышь меня... – вновь заговорила я. – Ты стремишься к тому, чего Милен не желает.

Я замолчала. Имя возлюбленной вновь вырвалось с губ Масиаса. Он пристально смотрел на неё, но глаза девушки по-прежнему устремились в никуда. Юноша не знал, о чём она думает, не мог разгадать её сердца, и от этого на душе стало только тревожнее.

– Милен... – после этих слов девушка опустила взгляд, но Масиас ни на секунду не выпускал нож... – Разве мы не любим друг друга? Разве мы не возлюбленные?

Пальцы Милен дрогнули. Она медленно подняла голову и посмотрела на нас.

Затем её пальцы коснулись руки, в которой юноша держал нож. Его лицо сияло от радости, а рука Милен крепче сжала его запястье, словно подтверждая всё сказанное.

– О, Милен! – переполненный счастьем, Масиас заплакал от счастья.

Но в следующее мгновение...

– Нет.

Раздался глухой удар.

– Не возлюбленные.

Спокойный голос девушки утих. Масиас широко выпучил свои глаза.

Нож вонзился прямо ему в грудь.

Пока мы наблюдали за происходящим, Милен забрала у него нож и, даже не обернувшись, ударила его.

– Милен… Почему?.. – Масиас в замешательстве уставился на нож в груди.

Всё с тем же холодом и безразличием она ответила ему...

– Ты убил моего отца. И поплатился за это.

Санкта «Антикварной лавки Ривьер» защищала владельца от нападения врагов, но Масиас не считал Милен врагом, поэтому медальон не спас его.

С шеи Милен плавно соскользнула рука, всего в одно мгновение она вырвалась из его хватки. Оказавшись на безопасном расстоянии, она обернулась. Волны обрушились на берег, и обессилевший Масиас рухнул на спину, словно поглощённый морской пучиной.

Волны омыли его лицо и туловище. Рот жадно глотал воздух. Он пытался что-то сказать, но шум воды уносил слова прочь.

Волны то отступали, то наступали. Пальцы рук и ног Масиаса подчинялись течению воды. Я слепо бросилась к нему с надеждой на то, что он дышит, но спустя секунду осознала... Слишком поздно. В море лежало бездыханное тело юноши.

Милен смотрела на него сверху вниз, пока очередная волна не скрыла мёртвое тело.

Одно слово. Одно-единственное слово она бросила ему напоследок, и я отчётливо услышала его...

– Прощай.

♢

Вскоре мы вернулись в магазин вместе с Ривьер. Я села на диван, уставившись в пустоту, и мысленно прокручивала события на сумеречном пляже.

Когда Масиас потерял сознание, группа полицейских оцепила территорию. Спасать его было слишком поздно, он не дышал.

Нож вошёл прямо в сердце.

Милен молча стояла рядом с трупом. К ней подошла женщина-офицер, осторожно накинула одеяло на плечи и старалась утешить. Наконец, сознание девушки прояснилось. Всего на мгновение её лицо застыло от ужаса, после чего она громко заплакала в ночи моря.

Полицейские увели её с места происшествия; все знали, что она стала жертвой. Сотрудники порядка искренне беспокоились о ней.

Для нас с Ривьер в этой драме не осталось места. Генри убрал пистолет в кобуру и поблагодарил нас. Я смутно помню, как он положил руку мне на плечо и сказал: «Это не твоя вина».

– Ты в порядке?

Я подняла глаза. Ривьер принесла две чашки чая и поставила на стол, и теперь сидела рядом со мной. Аромат напитка успокоил моё встревоженное сердце.

Но я осознала, что не могу подобрать слов. Разговор с Генри без конца прокручивался в моей голове.

«Оставалось всего два возможных исхода: либо его пристрелю я, либо со всем разберётся Милен. Но конец Масиаса был предрешён. Не вини себя.»

Он пытался подбодрить меня, я это знала. Знала, что он хотел этим сказать. Я не должна чувствовать себя загнанной в угол.

– Мисс Ривьер... – бесцеремонная доброта Генри обернулась канатом вокруг моей шеи. – Если человек когда-нибудь сойдёт с пути... То какой смысл продолжать жить?

Ривьер не ответила.

– Неужели тому, кто сделал что-то плохое, уготован один конец? Неужели он должен умереть?

Хозяйка продолжала хранить молчание. Я повернулась к ней и заметила, как на её лице застыла скорбь. Нет, нет-нет. Я не хочу, чтобы ей было плохо...

– Простите. – сказала я. – Ужасные вещи говорю...

– Нет. – хозяйка покачала головой. – Всё в порядке.

Она обхватила меня руками и крепко обняла.

Я знала, что Генри и Ривьер пытались утешить меня. Но боль в сердце не отступала, сдерживать слёзы становилось всё сложнее.

На моих глазах впервые угасла жизнь, которую можно было спасти.

Каждая попытка подбодрить меня делала только хуже. Меня словно просили забыть о нём, но разве так можно?

Да, он поступил неправильно. Похитил человека, совершил убийство... Но в его комнате, среди кучи грязи и мусора, стояла ваза, аккуратная и чистая. Он бережно относился к своему цветку.

Когда они пришли в наш магазин, он искренне беспокоился о ней. Юноша выбрал неверный способ показать свою любовь, но был способен любить.

Мог ли он начать всё сначала?

Мысли вихрем кружились в моей голове, но ни одна так и не вырвалась наружу.

– Мне жаль, мисс Ривьер. Мне так жаль...

Я уткнулась лицом ей в грудь и тихо заплакала.

⧫

На правах владелицы «Антикварной лавки» я закрыла магазин на день.

Макмилии нужно было отдохнуть, а у меня остались кое-какие незаконченные дела. На её глазах впервые угасла человеческая жизнь...

Если честно, в тот момент мне стало немного завидно. Поживи достаточно долго, и поймёшь – в смерти людей нет ничего необычного. Некоторым уготована участь похуже Масиаса.

Я понимала состояние Макмилии, но сама не проронила ни единой слезинки. Куда больше меня печалила мысль о том, что я со спокойной душой продолжила бы рабочий день.

В полицейском участке меня встретил Генри, и я приветливо подняла руку.

– Обнаружили личные вещи? – отстранённо спросила я.

– А, мисс Ривьер. Ещё раз благодарю за помощь. – Генри изящно отдал честь и передал мне сумку. – Вот. Больше ничего не нашли.

В его голосе тоже прослеживались холод и отчуждённость.

Я поблагодарила его, открыла сумку погибшего и осмотрела каждый предмет.

Окровавленная одежда, очки, нож, бумажник и немного денег. Если «Антикварная лавка Карредура» пряталась за кулисами, Масиас мог получить Санкта. Мне нужно было найти её и либо расколдовать, либо изолировать.

Лишь бы она не попала не в те руки.

В моих глазах Санкта отличались от обычных предметов. От них исходил голубовато-белый свет. Чем сильнее эффект Санкта, тем ярче она светится, а во время использования сияние распространялось и на владельца, пусть не так сильно.

Этот же голубоватый свет я заметила вокруг Масиаса и Милен. Показания Генри и его коллег убедили меня в том, что беглецы получили артефакт из «Антикварной лавки Карредуры».

– Где же здесь Санкта? Может, его очки? – спросил Генри, озадаченно склонив голову.

Я подняла их, прищурилась и тут же сложила обратно в сумку, покачав головой.

– Не они.

– Что? – переспросил Генри. Неужели не расслышал?

Я посмотрела ему прямо в глаза и отчётливо повторила...

– Среди его вещей нет Санкта.

Ни очки, ни одежда, ни нож. Ничего из этого.

– Ничего не понимаю. Наши сведения...

Я перебила его и вручила сумку в руки.

Варианта было всего два. Либо эффект Санкта ослаб, прямо как сумка призрачных волков, либо...

Нет, второй вариант слишком ужасен, чтобы даже думать о нём.

В тот день заголовки новостных газет пестрили яркими заголовками с историей Милен.

«Трагическая судьба Милен», «Мужество девушки победило похитителя», «Смелость красавицы поразила всех».

Каждый заголовок сопровождался фотографией, на которой Масиас тащит Милен по улицам города. Похоже, редакторы изложили историю целиком: как её похитил Масиас, как жестоко с ней обращался отец и как она положила всему конец, зарезав похитителя своими руками.

Жители высоко оценили действия Милен. Они понимали, что девушка хотела защитить себя.

Сама Милен вернулась в особняк и проходила курс реабилитации. У её ворот толпились добровольцы с букетами цветов, подарками и тёплыми словами. Разумеется, раны девушки от этого не затянулись, но такое внимание ей ничуть бы не навредило.

Из-за огромной толпы мне потребовалось несколько минут, чтобы добраться до ворот. Я объяснила ситуацию одному из слуг и попросила аудиенции у юной леди.

Оказалось, Милен в это время сидела на своей кровати и читала газету.

– О, здравствуйте. – вежливо поздоровалась она.

Что же, мне впервые выпала возможность поговорить с ней.

– Здравствуй. – ответила я взаимной вежливостью. – Возможно, ты меня не помнишь, но я владелица «Антикварной лавки Ривьер».

Разумеется, это была чистая формальность. Я знала, что она меня помнит.

Милен тут же улыбнулась мне.

– Конечно, я вас помню. Вы мне очень помогли.

Нежное выражение лица делало её совершенно другим человеком. Она больше не та опустошённая кукла, которую я видела вчера.

Возможно, моему взору предстала настоящая Милен.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Я просто пришла проведать тебя, поскольку переживала.

– Вы видели толпу на улице? Столько добрых людей беспокоятся обо мне… Хи-хи! Я так рада.

Наконец, после секунды молчания, Милен озадаченно посмотрела на меня.

– Так я могу чем-нибудь помочь вам?

Мне совершенно не хотелось оставаться здесь дольше положенного, поэтому я сразу перешла к делу.

– Хотела спросить... У тебя есть на руках какая-нибудь Санкта?

Это и есть второй вариант. Поистине ужасный. Ведь кто знает: вдруг «Карредура» передала Санкта не Масиасу, а Милен? Вдруг она стала причиной его гибели?

На секунду в комнате вновь повисло молчание. Затем девушка снова улыбнулась мне.

– Странные вещи говорите. Разумеется, у меня нет ничего такого... Мне это совсем не нужно. – спокойно заявила она.

⧫

Под ярким светом луны Милен восхищённо разговаривала сама с собой.

– Разве боль не является доказательством любви? – спросила она. – Больше всего на свете я любила дорогого отца. Он был моим идеалом. Да, он бил меня. Да, мне было больно. Но я терпела. Верила, что так он показывает мне свою любовь.

В городе стояла тишина. Милен перевела взгляд на Еву. Из-под капюшона показалась радостная улыбка. Владелица «Антикварной лавки Карредуры» с удовольствием слушала историю красавицы.

– Когда Масиас похитил меня, я думала: вдруг он тоже любит меня? Но ошибалась. С каждым днём Масиас казался всё скучнее. Он запер меня, присвоил себе, словно ещё один цветок. Какая скука. Благо, отец всё-таки спас меня из его лап. Он так добр...

Спустя какое-то время этот безынтересный флорист убил её настоящего спасителя. Более того, у него хватило наглости заявить, что он спас её от собственного отца!

Именно тогда Милен впервые пожелала убить его. К её счастью, она познакомилась с Евой.

– Что скажешь? Как тебе глазные капли? – спросила она.

Благодаря артефакту Евы Милен видела мир идеальным. Всё это время юная леди желала убежать от реальности и неискушённого Масиаса.

И это сработало. Даже слишком хорошо.

– Когда я впервые воспользовалась каплями, Масиас принял облик моего покойного отца. Отца, которого убил жалкий червь. Он был жесток, но любил меня. А капли сводили меня с ума именно по Масиасу.

Санкта влияла лишь на видение своего владельца. Юноша принял облик отца Милен, но в душе оставался таким же скучным собственником, лишённым всякого воображения.

Очнувшись ото сна, Милен старалась не попадаться ему на глаза.

– Но только тогда я поняла: всё это время мне нравилось нечто большее...

– М? О чём ты? – без особого интереса спросила Ева.

Милен, однако, была рада продолжить разговор.

– Когда отец жестоко избивал меня, слуги всегда говорили о безусловной любви. Когда Масиас тащил меня по улицам города, прохожие с искренним беспокойством смотрели на меня. А на пляже взволнованные жители наблюдали за тем, как он взял меня в заложницы. Все они – пленники безусловной любви. Лишь тогда мне стало ясно: больше всего на свете я люблю вовсе не отца, а тех, кто дарил мне безусловную любовь.

Ева надолго замолчала, а Милен продолжила.

– Я бы хотела поблагодарить вас. Благодаря вам мне удалось найти ответ. Вот, примите, пожалуйста. – девушка вложила в руку Евы несколько купюр (пусть та вовсе не нуждалась в деньгах). – А это я вам возвращаю.

Поверх она положила глазные капли.

Ева в замешательстве посмотрела на неё.

– О? Я ведь продала их тебе. Можешь не возвращать.

Та в ответ радостно улыбнулась ей.

– Они мне больше не нужны. Ведь вокруг столько любящих людей... Нет больше смысла питать идеальные иллюзии. Я уже вернулась в идеальный мир. – сказала она.

– В самом деле?

Мгновение спустя Милен повернулась и скрылась в особняке, оставив Еву наедине с ночной гладью. Владелица антикварной лавки проводила её взглядом. Она вспомнила, как Масиас и Милен прогуливались по городу, и усмехнулась про себя.

– Они были идеальной парой.