Прервав поцелуй, я посмотрела на свою сестру, её лицо исказилось от удовольствия. Я не удержалась и наклонилась, запечатав её губы своими и давая попробовать вкус Пэм. Сестринская страсть увеличивалась, пока пальцы дочери тёрли наши киски. Её пальцы прошлись по клитору, доставляя удовольствие.

Я застонала, не собираясь сдерживаться. Она моя госпожа. И я знаю, что она хочет заставить меня кончить.

Грудь Вики сильнее прижалась ко мне. Наш поцелуй стал глубже. Я очень люблю свою сестру. Люблю целовать её и вместе кончать. Моя киска пульсировала, а соки текли по бёдрам, пока Пэм продолжала нам мастурбировать, сводя нас с ума от страсти.

Я вздрогнула и, наконец, кончила.

— Ах! Пэм, ты очень сладкая штучка! — сказала я, оторвавшись от губ Вики.

Я извивалась на теле своей дочери, обнимая Вики. Она кончила вместе со мной. Это было восхитительно. Всё это приносило мне радость и заполняло пустоту в сердце после смерти Клинтона. Каждый день моя семья заполняет её всё больше и больше.

— Чёрт возьми, это было жарко, — стоя в проходе, сказал Клинт, когда я дрожала на пальца Пэм, — Но нам нужно пойти поговорить о Зои.

Зои Эллистон.

— Боже мой, я очень взволнована, — сказала Стефани, схватив поднос из Dairy Queen.

По дороге от стрип-клуба Мигающий Блеск мы заехали туда и набрали напитков, ну и ещё всякой всячины.

— Мне хочется попробовать твоего брата, он жеребец.

— Да, — сказала я, и живот закрутило от страха.

А если Клинт попросит меня приносить еду после каждого рабочего дня? Может быть сказать ему правду... Но если он разозлится? Всё-таки я согласилась войти в его гарем, а затем целых пять часов провела за тем, что танцевала приватные танцы, позволяя незнакомцам касаться моего тела. Не киску и сиськи, а бёдра, задницу и живот.

Двое даже кончили, пока я танцевала, их сперма испачкала как их трусы и брюки, так и мою попку.

— Пошли, — сказала Стефани, её зелёные глаза сверкнули, — Соберись и пошли, Юни.

Я вздохнула и вылезла из машины, взяв с собой подносы с напитками из DQ. Чёрт, у меня даже нет формы Dairy Queen'a, и я всё ещё шокирована тем, что никто из семьи не задался этим вопросом. Сигнальная лампа загорелась на гараже, когда мы шли к входной двери. Вторая лампа загорелась уже на крыльце. В гостиной горел свет, но шторы были плотно задёрнуты.

— Ммм, Клинт будет трахать меня во время просмотра нашего фильма, — застонала Стефани, — Одна лишь мысль об этом возбуждает меня.

— Да, — кивнула я, успокаивая нервы.

Затем нащупала ключи в сумочке, кстати, зачем я их убрала, когда заглушила машину? И открыла дверь.

— Я дома.

— Иди сюда, — сказал Клинт строго.

Стефани и я прошли в гостину, на полу на ковре лежала бежевая верёвка и вибромассажёр. Клинт стоял над ними голый и мускулистый со скрещёнными руками на груди. Его лицо было суровым, когда он смотрел на нас и...

— Ох, вот дерьмо, — прошептала я, он узнал.

Он кивнул, — После собеседования мы решили заехать к тебе на работу, чтобы пообедать. Только вот...

— Только вот я там не работаю, — я задрожала, сердце учащённо забилось.

Я на два года старше Клинта, но чувствую себя маленькой девочкой, пойманной за кражу конфетки.

— Я...

— Ты врала мне и семье.

Я сглотнула.

— М... — Стефани сделала шаг назад, — Ну... Я пойду.

— Стефани, раздевайся догола и садись на диван, — зарычал Клинт, — И смотри на то, как я наказываю Зои за враньё.

— Наказание? — воскликнула я, задыхаясь, — Я не мама, Ли или тётя Вики! Я не одна из твоих...

— Ты всё ещё моя женщина, — его голос всё время звучал властно, — И ты врала нам. Мне. И уже много недель. Своей семье, к которой ты принадлежишь.

Я опустила голову, — Я... Я смущалась.

— Смущалась?

Поднос из DQ задрожал в моих руках, — Я... Я...

— Где ты работаешь, Зои?

Стефани посмотрела на меня сочувствующим и поддерживающим взглядом, после чего поставила пакеты на стол. И начала раздеваться, обнажая свои округлые груди и соски с пирсингом в виде золотых колец. Извиваясь, я смотрела на неё краем глаза. Клинт же впивался в меня взглядом.

— Ответь мне.

Его голос прямо как у папы, — Я... Я работаю в... — я глубоко вздохнула, — В Мигающем Блеске.

Клинт шокированно заморгал, — Подожди, что? Стрип-клуб? Как официантка?

Я покачала головой.

— Ты стриптизёрша? — недоверие прозвучало в его голосе.

И что-то ещё. Что-то собственническое.

— Это была моя идея, — сказала Стефани, — Нам нравится дразнить мужчин, поэтому... — она замолчала, когда Клинт посмотрел на неё.

Она покраснела, опустив взгляд, после чего сняла с себя юбку и стринги.

— Так ты стриптизёрша, — зарычал Клинт, затем подошёл и, выхватив у меня поднос, поставил его на стол, — Тогда раздевайся.

— Клинт... Прости...

— Я велел тебе раздеться, — властно проговорил он.

В голосе не было гнева, лишь разочарование. Я покраснела ещё больше, сначала снимая свободный лифчик, а затем и кружевной под ним. Моя большая грудь обнажилась перед всеми.

Он тихо смотрел на меня, его член поднималась по мере того, как я раздевалась. И я не чувствовала себя хотя бы чуточку сексуальной. Не двигалась с томной грацией. Я просто чувствовала себя пристыжённой, голой и беззащитной. Мне хотелось закрыть руками грудь в тот момент, когда они обнажились. Хотелось раствориться, скрыться от его взгляда.

— Я...

Я закрыла рот, задрожав под его властным взглядом, и сняла, наконец, с себя юбку, колготки и трусики. Теперь я стояла перед ним полностью голая. Мой взгляд упал на верёвку и вибромассажёр, круглая голова торчала из длинной ручки. Это Hitachi. Я знаю, потому что они делают лучшие массажёры, и покупала уже один.

Это должно быть мамин. Но почему он здесь?

Клинт взял верёвку, — Знаешь, папа научил меня многим узлам и как закреплять вещи. Никогда не понимал, зачем он меня этому учил.

Я сглотнула.