Красный цвет.

По ту сторону света я увидел лучи заходящего солнца.

А вместе с ним — синие цветы. Дул сильный ветер.

Неспешно вращались лопасти ветряной мельницы.

— Шели… я иду к тебе.

Я побежал вниз с холма, на котором стояла мельница.

К моей досаде, у меня почти не осталось сил.

Легкие отчаянно требовали воздуха, а ноги словно готовились в любой момент подвести меня.

Но я бежал.

— А!

Я запутался в росших из мостовой сорняках и упал.

Колено больно ударилось о камень.

Но неважно.

Рядом есть человек, которому еще хуже.

Я заставил себя подняться и побежал к замку, точнее, к высившемуся рядом дому придворных магов.

К счастью, за сегодня я успел освоиться в похожих на лабиринт улицах.

Все выложенные из камня здания освещало заходящее солнце.

В этом безжизненном мире двигалась лишь одна тень.

Теперь эта реальность, на которую я старался не смотреть, толкала меня вперед.

В этом мире только я могу протянуть ей руку.

Я пробежал ворота.

Солнце опустилось еще ниже, красный начал сменяться фиолетовым.

Передо мной появились три здания, но я знал, в какое мне бежать.

От моего бега в воздух поднималась пыль.

— Мидзуки…

Голос прозвучал очень ясно. Видимо, потому что никого больше не было.

Слава богу…

Я боялся, что из-за магии здесь случилось что-то непонятное.

— Шели!

— Мидзуки?!

Как только я открыл дверь, Шели бессильно осела на пол и посмотрела на меня.

В ее золотых глазах стояли крупные слезы.

Я сознательно старался не замечать ее чувств.

Жить одному в целом в мире… как же это тяжело.

— Ты столько всего сделала для меня, но… прости, я вернулся.

— Не сработало?

— Нет. Я вернулся сам.

— П-почему?

— Я кое-что понял. Шели, я не могу бросить тебя одну.

Желтая герань рассказала мне об этом.

Да, пусть наша встреча — всего лишь случайность.

Но.

Но… что, если в нашей встрече был смысл?

Я не хочу, чтобы Шели грустила. Не хочу, чтобы плакала.

Я хочу, чтобы она всегда смеялась. Всегда была бодрой.

Хочу, чтобы она улыбалась не через силу, не пустой улыбкой, а настоящей.

— Не делай мне одолжение! Что ты о себе возомнил?! Возвращайся!

— Не вернусь. Ты ведь плакала.

— Не плакала! — ответила Шели, тут же вытерев слезы.

Но глаза ее покраснели и опухли. Она явно рыдала все это время.

— Немедленно возвращайся и живи счастливо!

— Я не вернусь. Я не могу оставить тебя одну в этом мире, Шели.

— Ты ничего не знаешь о моих чувствах! Почему ты делаешь вид, что это не так?!

— Да, я ничего не знаю о твоих чувствах!

Я не понимаю чувств других людей.

Да что там, я не понимаю даже своих чувств.

Но есть кое-что, что я могу сказать совершенно точно.

— Я не знаю твоих чувств, но… я могу беспокоиться о тебе. Я могу догадываться.

Меня поддерживало много людей.

Может, они и знали мои мысли, но точно не знали моих чувств.

Они беспокоились обо мне и пытались догадаться о них, каждый по-своему.

Это сопереживание, известное каждому живому человеку.

То самое естественное желание утешить дорогого тебе человека, когда он плачет.

Да, иногда такими действиями этого человека можно ранить.

Но я не считаю, что это чувство — ошибка.

Я уверен, что отец, мать и Юдзи не ошиблись, когда старались ради меня.

— Поэтому я не вернусь! Ты можешь отвергать и игнорировать меня, но я беспокоюсь о тебе. Я не хочу, чтобы ты грустила. Я готов сделать все, чтобы ты смеялась.

Пришел мой черед протянуть руку помощи Шели так же, как оно протянула ее мне.

Я протянул ей руку.

Я должен был протянуть руку именно ей.

Потому что она — дорогой мне человек, и я от всей души хочу, чтобы она была счастлива…

— Я останусь здесь, чтобы не оставлять тебя одну, Шели.

— Глупый! Глупый! Глупый… глупый…

Шели уткнулась головой в мою грудь и принялась колотить ее.

Но вскоре ее удары ослабли, и она начала тихонько всхлипывать.

Естественно, ей тяжело быть одной.

Горько, грустно, страшно.

Я знаю это.

Знаю, каково это — когда нет людей, к которым ты привык.

Это горькое чувство ни с чем не сравнить.

Я помнил свои муки после того, как потерял настоящих родителей.

Но Шели потеряла в десятки, в сотни раз больше людей.

Я не мог понять ее.

Но я мог, пусть совсем немного, думать. Мог догадываться.

Я не хочу, чтобы Шели грустила. Я хочу, чтобы она смеялась.

И с этой мыслью я прижал к себе продолжавшую всхлипывать Шели.

Прошло 10 минут. Может, полчаса. Может, и час.

Время текло медленно. Наши объятия продолжались очень, очень долго. Я понятия не имел о том, сколько сейчас времени.

— Мидзуки...

— Что? — отозвался я мягким голосом.

Глаза Шелерии опухли еще сильнее, чем раньше. Видимо, сказывался долгий плач.

Конечно, эти глаза портили ее красоту, зато она больше не выглядела одержимой.

Ее вид наполнял меня радостью.

— Мидзуки... ты...

— Не торопись, говори, не спеша. Времени у нас много.

Потому что мы — Кагия Мидзуки и Шелерия Фламер.

Последние два человека в этом мире.

— Мидзуки, ты и правда останешься со мной?

— Да. Я так решил. Свет мне кое-что объяснил.

Желтые лепестки.

Цветок, объяснивший мне мои истинные чувства.

— Но, Мидзуки... ведь у тебя остались близкие люди...

Отец, мать, Юдзи.

Дорогие и незаменимые люди.

Наверняка они бы рассердились на меня, узнав, что я бросил Шели и прибежал обратно.

Я хотел вернуться не ради них, а потому, что не представлял себя без них.

Но успел осознать, насколько это постыдное и жалкое желание.

Именно потому, что ценю их, я не могу бросить Шели.

Поэтому...

— Я не забыл о них, Шели. Но я не могу забыть и тебя.

Я все еще ничего не знал.

Ни об этом мире.

Ни о Шели.

Пока что этот мир казался мне крохотным и тесным.

Я не знал о нем совершенно ничего.

— Пошли искать.

— Искать?

— Да, искать жизнь. Я не верю, что ты осталась совсем одна в таком огромном мире. Я уверен, в нем есть жизнь. Она должна быть, и мы пойдем ее искать.

— ...Вместе?

— Конечно. Мы будем искать и путешествовать по всему миру.

Возможно, наша с Шели встреча — невероятная случайность на уровне статистической погрешности.

Возможно, в этом мире действительно больше не осталось жизни.

Но с другой стороны, мы ведь еще не искали.

Я не могу сдаться, не попробовав.

— Один я не выдержу. Поэтому... я хочу, чтобы мы искали вместе.

Я протянул руку.

В детстве я был таким упрямым, что упорно не замечал протянутых мне рук.

А теперь уже думал над следующим способом на случай, если она откажет мне.

Ведь остальные именно так и поступали ради меня. Никакие неудачи не могли сломить их духа.

— Неужели ты и правда довольствуешься мной?

— Не говори так, Шели. Ты для меня — не менее дорогой человек, чем все те, что остались в том мире. Я не хочу путешествовать без тебя.

Шели закрыла рот руками, что-то пробормотала... а затем кивнула.

— Мидзуки, я люблю тебя. Люблю больше всех в этом... нет, во всех мирах!

И тут она улыбнулась самой яркой, самой чудесной улыбкой из всех, что я видел на ее лице.

Стоило мне услышать ее признание, как мое тело вспыхнуло таким жаром, словно я только что пробежал марафон.

Хотя, казалось бы, разговор должен был охладить меня.

— Ты смущаешься? Так значит, наша любовь взаимна?

— О-о чем ты?

— О том, что я никогда себя так не чувствовала! Мидзуки, ты мой подарок судьбы, мой принц на белом коне, мой герой из параллельного мира, пришедший спасти меня.

— Но ведь я просто школьник...

Значит, в этом мире тоже есть такие сказки.

Я невольно изумился, узнав, что она считает меня своим спасителем.

Но отчасти я понимаю ее.

Ведь у меня тоже есть герой — Цукисиро Юдзи.

Он — мой самый любимый человек в том мире, наравне с отцом и матерью.

Хорошо, раз их трое, то все они самыми любимыми быть не могут, но... в общем, никак не могу выразить это словами.

— Когда я с тобой — мое сердце стучит так, что прогоняет все мои тревоги. Я готова поверить, что в этом мире осталось еще много жизни. Я верю в завтрашний день.

...И это прекрасно.

Прекрасно, что Шели стала такой счастливой.

В тот день, когда я впервые заметил ее, я захотел увидеть на ее лице такое счастье.

И теперь я понимаю, почему.

Я вернул ей улыбку.

И один этот вид стоил того, чтобы вернуться.

— Ах, ну почему слов, выражающих любовь, так мало? Если бы я могла поведать тебе все мои чувства, то ты бы все понял!

— Все хорошо. Я слышу их.

— Нет, не слышишь! Твои чувства куда холоднее моих.

Возможно, Шели немного перегибала палку, но главное, что она счастлива.

— Так вот, Мидзуки. Я решила, — вдруг сказала Шели, немного покраснев.

— Что?

Ее и без того красивые золотистые глаза ярко блестели.

А необычные прозрачные волосы сверкали фиолетовым, впитывая в себя тусклый свет заката.

— Во-первых, мы найдем всю жизнь, что осталась в этом мире.

— Хорошо.

— Во-вторых, мы сделаем так, чтобы все оставшиеся в живых люди почувствовали то же, что и я.

— Отлично сказано.

— В-третьих, я заставлю тебя влюбиться в меня, Мидзуки.

— Э... ч-что ты...

— И, наконец...

Шели закрыла глаза и сладко улыбнулась.

А затем сказала:

— Я хочу отправиться в твой мир вместе с тобой, Мидзуки.