– Итак, повторяйте за мной: я больше никогда!

– Я больше никогда!

– Не притронусь!

– Не притронусь!

– К Исмаилу!

– К Исмаилу!

Двое мальчиков, стоя на коленях рядом со своим бессознательным лидером, почти синхронно повторили за мной.

– Исмаил, прости нас, пожалуйста! Мы больше никогда к тебе не придирёмся, – сквозь слёзы извинился один из мальчиков.

– ...

Исмаил удручённо посмотрел на него, прежде чем легонько кивнуть. Казалось, он понял ситуацию и неохотно принял её.

На самом деле, стоять там рядом с одним ребёнком, потерявшим сознание, и другими, испачканными собственной мочой и слезами, было не очень приятно.

Я могла бы пойти дальше, если бы Исмаил того захотел, но было ясно, что он испугался.

«Для ребёнка, пережившего издевательства, он удивительно мягкосердечен. Я думала, он захочет мести».

Вспомнив Исмаила из прошлого, бесчувственно отвергнувшего все мои мольбы, я почувствовала диссонанс.

Уж очень непросто было признать, что холодный Папа, Монтенусс III, известный своей безжалостностью, и кроткая сирота, Исмаил, – один и тот же человек.

«Возможно, он стал таким бесчувственным, потому что в детстве был слишком добрым».

Я тяжело переводила взгляд с одного хулигана на другого, прежде чем шагнуть вперёд. Моё резкое движение заставило мальчишек напрячься и задрожать пуще прежнего.

– Держите рты на замке. Если вы кому-то нажалуетесь, я разбужу Тедди, и тогда...

Я подняла мишку высоко в воздух. Мальчики с ужасом проследили за Тедди взглядом и громко ахнули.

– Фух!

– П-пожалуйста, не надо!

– И тогда вы узнаете, что такое настоящие пытки, ясно!?

В ответ на моё предупреждение они лихорадочно закивали.

– Да, ясно! Точнее, да, мэм!

– Клянёмся, мы никому не расскажем!

Услышав их возгласы, я самодовольно ухмыльнулась и кивнула.

– Тогда оставайтесь с ним, пока он не проснётся, и тихо уходите.

– Да, мэм!

Довольная, я развернулась, поманила Исмаила рукой и направилась на выход, не желая больше ни секунды оставаться в зловонном месте.

– Пойдём, Исмаил!

Но на выходе я заметила несколько картонных коробок с десертами, которые я раздала ранее, хаотично лежащих на земле. Кажется, хулиганы отобрали дары не только у Исмаила, но и у других детей.

Вздохнув, я присела, чтобы осмотреть коробки. По большей части, они были пустыми, мятыми или промокшими, но некоторые из них остались невредимы.

Когда я осторожно подняла две нетронутые коробки, Исмаил озадаченно посмотрел на меня.

– Зачем ты их подбираешь?

– Наш шеф-повар приготовил их специально для меня, – раздражённо буркнула я.

Наш шеф-повар вложил всю душу в приготовление угощений, желая поднять мне настроение.

Мысль о том, что эти придурки использовали их для издевательств над другими детьми, привела меня в ярость.

– Больше вы ничего от меня не получите. Ни хлеба, ни супа!

– Хик!

В ответ на вспышку ребята, опустившие было руки, подняли их обратно.

Какое-то время Исмаил молча наблюдал за мной, прежде чем шагнуть вперёд и взять коробки из рук. Мне было неудобно нести и мишку, и угощения одновременно, поэтому я почувствовала благодарность.

Мы направились к приюту. Когда мы зашли, коридор всё ещё был пуст. Из-за дверей закрытых кабинетов доносились громкие разговоры и смех.

– Пойдём.

Я повела мальчишку в библиотеку. Убедившись, что там никого нет, я прошла в неё и села за широкий низкий столик. Исмаил нерешительно последовал за мной и встал напротив.

– Садись.

Он поставил коробки с десертами на стол и неохотно сел. Я спокойно открыла одну из коробок. Благо, содержимое оказалось нетронутым.

– Ешь.

Я подвинула коробку к нему. После всего случившегося я сомневалась, что ему удалось отведать свою долю.

Вместо того, чтобы наброситься на десерты, Исмаил горько усмехнулся и посмотрел на меня глазами «Ты бы захотела есть на моём месте?»

– Что? Это вкусно, ты же и сам понимаешь.

Я взяла печенье в форме медвежонка и, не колеблясь, надкусила. Я жевала громко и небрежно, показывая, что еда не испачкалась.

Но Исмаил просто нахмурился, так и не притронувшись к сладостям. Вместо этого он осторожно огляделся вокруг и прошептал:

– Что ты теперь собираешься делать?

Внезапный вопрос заставил меня остановиться.

– Всмысле?

– Это дети. Ты не думала, что будет, если они нажалуются учителям?

– Именно поэтому я приказала им молчать.

– А Томми? – спросил Исмаил и быстро добавил: – Мальчик, потерявший сознание.

– Ах...

Он был прав. Этот парень был явно не из тех, кто умел держать язык за зубами. Когда он проснётся, он всё вспомнит и наверняка побежит жаловаться.

Я задумалась, прежде чем осторожно обратиться к Исмаилу.

– Эээ... А ты не можешь стереть им память? Ты сказал, что можешь контролировать сознания людей...

– Ха! Я похож на волшебника? Я могу контролировать чью-то память, но максимум час, – раздражённо ответил Исмаил.

«Его способности уникальны, но продолжительность их действия, к сожалению, низка».

Возможно, потому, что он был ещё мал. Когда я разочарованно цокнула, Исмаил глубоко вздохнул.

– Я говорил тебе, что Томми – незаконорожденный сын дворянина. Когда Барон Грасс узнает, ог непременно пойдёт разбираться.

– Зачем ему приезжать? Он же его бросил.

– Не бросил, а временно оставил. Он часто навещает его и оказывает финансовую поддержку.

– Финансовую поддержку?

Кто-то оставил своего ребёнка в приюте, но при этом продолжил содержать его... Сама эта концепция показалась мне странной. Но, в любом случае, это было не моим делом.

– Какая разница? Может, его спонсор и силён, но мой сильнее раз в сто.

Барон Грасс, о котором я до этого никогда не слышала, всё равно не мог идти ни в какое сравнение с герцогом Каллиосом. Но в ответ на мои слова лицо Исмаила лишь потемнело.

– Какая ты простая...

– ...

– Ты-то выкарабкаешься, не спорю, а со мной что будет? Мне здесь ещё долго жить.

– Эээ...

– Я молчу не потому, что ничего не понимаю.

Он явно боялся возмездия. Боялся иметь дело с человеком влиятельнее его. Но меня больше поразили другие его слова.

«...Мне здесь ещё долго жить».

В голове невольно пронеслись слова, сказанные мной в нашу последнюю встречу.

– Я спасу тебя.

– Я найду способ сбежать. Пусть даже немного раньше...

Но, судя по всему, Исмаил не воспринял их всерьёз. Отсутствие даже маленького проблеска надежды в его глазах ранило меня. Я почувствовала вину за то, что так безрассудно дала обещание, даже не подумав, смогу ли исполнить его. Неудивительно, что он просто проигнорировал те слова.

– Ну, тогда...

Спустя минуту неловкого молчания я предложила лучший компромисс, который могла придумать.

– Если этот придурок снова пристанет к тебе, просто напиши мне. И тогда я приеду, и мишка преподаст ему урок!

– Что?...

– Как ты и сказал, со мной всё будет в порядке, потому что за мной стоит Каллиос!

– Ха, ты действительно...

Исмаил пристально посмотрел на меня взглядом, который я так и не смогла расшифровать. На миг его зрачки дрогнули. Он опустил глаза и с подозрением посмотрел на плюшевого мишку.

– Это чучело... Оно действительно одержимо призраком? – пробормотал Исмаил.

– Духом.

– Что же это за дух такой... Ненормальный...

Покачав головой, мальчик сменил тему.

– Зачем ты вообще приехала сюда?

– Я хотела увидеть тебя. И мне нужно было в библиотеку.

– Ты здесь что-то ищешь? – с любопытством спросил Исмаил, пристально глядя на меня, пока я заколебалась.

Хотя в будущем он станет Папой, сейчас он был всего лишь ребёнком. К тому же, я не была уверена, что рассказывать будущему любовному интересу о фиолетовом свете, исходящем от главной героини, разумно.

«Ну, я же не собираюсь упоминать её... Так что, почему бы и нет?»

Поколебавшись, я спросила:

– Что означает фиолетовый?

– Фиолетовый? Всмысле, цвет? Ты о чём вообще?

– Просто... Я вдруг заметила, что в храме не используют ничего фиолетового. Ха... – невнятно пробормотала я, избегая взгляда.

Теперь, когда я об этом подумала, даже приют был разрисован всеми цветами радуги. Кроме фиолетового. Мне показалось это странным.

– Ты что, писания не читала? – недоверчиво спросил Исмаил.

– Нет... А что?

Он вздохнул, раздражённый моим невежеством.

– Фиолетовый – это цвет еретиков.