«...Значит, я должна звать его Сезаром».

В прошлых жизнях я особо не заботилась о том, как его зовут, поэтому только когда мы покинули приёмную, я запомнила столь важную информацию.

– Так, что у тебя с глазами?

Услышав голос Эдвина, я вынырнула из своих мыслей и посмотрела на него, выжидающе стоявшего впереди меня. Видно, я слишком сильно погрузилась в раздумья и неосознанно остановилась на полпути.

«Да, ладно! Это тело даже не способно выполнять два действия одновременно!»

– Нет, всё хорошо! – воскликнула я.

Когда я догнала Эдвина, он продолжил идти, его шаги были медленными и размеренными. Его каменное лицо напомнило мне то, что я увидела несколько дней назад, когда мы возвращались из храма.

«Он так разозлился, когда я назвала Исмаила братом...»

И сейчас Сезар невольно упомянул то же самое. Как печально.

Помявшись, я всё-таки задала давно интересовавший меня вопрос:

– Ты с ума сошёл?

– Нет.

– Да, конечно. Ты всегда так говоришь...

В ответ на ворчание Эдвин остановился и раздражающе спокойно ответил:

– Я же говорил, я ревную.

– Ревнуешь?

Я нахмурилась в замешательстве. Я ещё могла понять его ревность в случае с Исмаилом, но здесь-то, ему что не понравилось?

Я тяжко вздохнула, проматывая в голове список всего, что мне нельзя.

– Чему тут ревновать? Мы встретились не как друзья, я не трогала его, не называла братом, даже не улыбалась!...

– Ладно, иди сюда.

Прервав мою тираду, Эдвин приблизился и вытащил из внутреннего кармана пиджака светло-голубой носовой платок. Он развернул ткань, схватил мою щеку и стал грубо протирать её.

– Ой! Больно!

– Терпи.

Закончив с одной, Эдвин оставил другую нетронутой и сказал:

– Теперь широко открой глаза.

Я сделала так, как он велел, и вскинула голову. Эдвин внимательно осмотрел меня и наконец отпустил.

– Ничего. Ты в полном порядке.

– Божечки...

Погладив тёплую, покалывающую от боли щеку, я внезапно поняла, что он протёр именно то место, где меня касался кронпринц.

– Зачем?

На мой возмущённый вопрос Эдвин ответил спокойно.

– Кто-то другой трогал её. Это отвратительно.

– Отвратительно? Ты называешь его прикосновения отвратительными?

Я нервно огляделась по сторонам, волнуясь, как бы поблизости не оказалось крысы, в то время как Эдвин был удивительно спокоен.

– Не позволяй другим касаться себя.

– Ты постоянно всё запрещаешь...

– И правильно делаю. Что если человек, которому ты доверилась, по итогу навредит тебе?

Его лицо вдруг стало серьёзным, золотистые глаза вновь приобрели полубезумный, дикий блеск.

– Да, кто вообще прикасается ко мне так часто, как ты! – раздосадованно закричала я, указывая на него пальцем.

Но почему-то в ответ на мои слова голос Эдвина только смягчился.

– Мне можно, – спокойно ответил он.

– Почему?

– Мы не чужие люди.

Простой ответ лишил меня дара речи. В его словах не было чего-то романтичного или грандиозного, но они заставили моё лицо вспыхнуть.

«...Верно. Мы не чужие. Мы семья».

Я была просто их подопечной, несвязанной с ними никакими узами, но ещё в первой жизни Эдвин упоминал, что герцог хотел официально удочерить меня.

«Значит, мы с Эдвином... Брат и сестра?»

По какой-то причине эта мысль не понравилась мне. Румянец исчез, и на смену ему пришла странная тяжесть, по спине пробежались мурашки.

«Не хочу».

Мы с Эдвином брат и сестра? Абсурд.

«Но...»

Мне дали второй шанс не для того, чтобы я потакала своим прихотям. Я твёрдо решила не мешаться ради них. Вспомнив свою клятву, я забыла слова Эдвина про семью, как что-то незначительное в условиях моей реальности.

Я посмотрела на его пусть и детские, но аккуратные черты лица. Он был идеален, с какой стороны не посмотри, как и полагает быть любовному интересу в романе.

«Смогу ли я видеть его рядом с Дианой и ничего не чувствовать теперь?»

В первой жизни, неважно где и когда, я всегда портила их встречи. Ежедневно угрожала Диане, говорила, чтобы она даже не смотрела на Эдвина. В итоге ревность довела меня до желания убить её.

– Оставь это в резиденции маркиза, и все твои желания сбудутся.

В голове всплыло воспоминание о Галагосе, вручающего мне пузырёк с ядом. За ним пронеслись все события, произошедшие дальше: падение Каллиоса, моё заключение и смерть Эдвина.

Меня будто окатило холодной водой. Я сжала кулаки так сильно, что на коже остались следы от ногтей.

«Даже после всего этого кошмара я всё ещё способна на настолько гнусную жадность...?»

Я опустила голову, больше не в силах смотреть ему в глаза.

– Что случилось? – спросил Эдвин, наклоняясь ко мне. – Мы для тебя чужие?

– Н-нет! – громко ответила я, энергично помотав головой.

Я выдавила из себя улыбку и неуверенно посмотрела на него.

– Конечно, мы семья, Эдвин!

Пока ты в безопасности, ничто другое не имеет значения. Ни мои чувства, ни мои желания. На этот раз я спасу вашу семью любой ценой.

Эдвин, довольный моей улыбкой, наконец, расслабился.

– Так, что ты сделаешь, если кто-то вдруг попытается прикоснуться к тебе?

– Остановлю его.

– Умница.

– Но как же Тара?

– Женщины могут быть исключением из правил.

– Нечестно...

Смотря на моё ворчание, Эдвин усмехнулся. Эту улыбку, непринуждённую и искреннюю, я больше никогда не хотела терять.

Никогда.

– Я постираю платок и верну тебе, – растрогавшись, пообещала я, протянув руку.

– Ты бы сначала все прошлые вернула, – подколол он, но всё же отдал платок.

– Уф...

Я виновато умолкла. Я не умышленно избегала возврата! Тара уже давно выстирала, высушила и погладила все его платки по сотни раз. Но я хотела вернуть их с хорошим, дорогим подарком.

«Когда открою магазин, у меня наконец-то появятся деньги».

Я решила купить Эдвину лучший подарок, который только смогу найти. Также я не могла забыть про подарки для герцога, Джоша и Тары.

Я всё больше и больше колебалась в своей решимости не становиться союзником кронпринца.

Какое-то время мы молча шли по коридору, пока я вдруг не спросила:

– Кстати, где Его Светлость?

Герцог не вернулся, хотя прошёл уже час.

– Почему ты здесь?

– У него были срочные дела, поэтому он в спешке попросил меня приехать и забрать тебя. Форму передал через Логана.

– Ах...

На душе стало теплее. Среди всей своей занятости герцог не забыл про меня и даже подготовил новую форму делегации опеки. От этой мысли я почувствовала себя взволнованной и смущённой.

– Итак, ты решила дружить с Его Высочеством, верно?

Неожиданный вопрос напугал меня. Я нервно перевела взгляд на Эдвина, но он оставался спокойным.

– Ну, это просто слова... – неуверенно ответила я.

– Просто слова?

– Да. Как я могу стать его другом?

Это было правдой. Слова кронпринца о нашей дружбе были лишь прикрытием сделки. И, если честно, мне не хотелось дружить с человеком, который в любой момент мог отвернуться от меня ради Дианы.

– Ты права, – ответил он на редкость довольно и кивнул.

Невольно я обиделась.

«Что он имеет в виду? Хочет сказать, что для обычной сироты, вроде меня, странно дружить с кем-то высокопоставленным?»

Но следующие слова Эдвина решили это недопонимание.

– Ты этого не знаешь, но Его Высочество тот ещё скряга.

– Хм?

– Он очень подл и хитёр, в себе он таит море обид, про которые ты даже не помнишь. Он будет выжимать максимум из того, что произошло много лет назад, можешь в этом не сомневаться.

– ...

– Так что сближение с ним принесёт больше вреда, нежели пользы. Просто чтобы ты знала...

– Закрой рот! – в панике закричала я.

«Была бы я выше, заткнула бы его!»

Но я была слишком низкой, поэтому все мои тщетные попытки заканчивались провалом. Бросив это дело, я отчаянно воскликнула:

– Мы же во дворце! Что если тебя кто-то услышит?

– Именно поэтому ты не должна заставлять меня ревновать, – насмешливо ответил он. – В таком состоянии я не ручаюсь за свои действия.

– Да ты издеваешься!...

– Молодой герцог?

В тот момент из дальнего конца коридора раздался голос.

Вздрогнув, я растерянно оглянулась.

– Это та девчонка, которую спонсирует Каллиос?

К нам приблизились Диана и второй принц.

– Ложная кандидатка в Святые? – спросил второй принц, окинув меня острым взглядом.