Багровая телесная жидкость

Пройдя по относительно короткому коридору, я обнаружила её спальню. Дверь была настежь открыта, а все свечи зажжены. Эта красивая лесная эльфийка с длинными золотыми волосами, тёмно-красной кожей и серебряными глазами лежала на своей маленькой, но экстравагантной кровати.

Её взгляд хоть и был туманным, однако следовал за мной, пока я приближалась к правой стороне кровати. На ней была длинная чёрная ночнушка, почти прозрачная и едва закрывающая тело; под головой её лежала большая и пушистая белая подушка.

Белые простыня и одело, на которых она лежала, были испачканы ярко-красным цветом, по её предплечьям стекающим из больших ран. Я не понимала и не задумывалась о том, почему она в таком состоянии: меня волновала лишь эта аппетитная багровая жидкость, вытекающая из её тела.

Мы оба молчали, но её мана, наполненная глубокими болью и страданиями, звучала оглушительно громко. Я заползла на кровать, сев на её талию, взяла её запястье и поднесла его к своему рту.

Кровь вытекала очень быстро и была невероятно сладкой на вкус: намного слаще, чем я когда-либо пробовала. Я прижалась к ближайшей ране на её ладони языком и использовала его, чтобы наложить заклинание регенерации, мягко и медленно поднимаясь вплоть до её бицепса.

Она мелодично застонала, но я не уверена от боли или наслаждения; в любом случае, это не имеет значения. То же самое я проделала с другой её рукой, начав от запястья и закончив на сгибе локтя.

Утолив свой голод, я использовала вдвое больше маны, чем получила, чтобы восстановить Хивел потерянную кровь. Удерживая руки посреди её груди, я полностью вылечила её за несколько минут.

Она посмотрела на меня и с серьёзным выражением лица скрипучим голосом пробормотала: "Снова «эти дни»..." Ухмыльнувшись, я рванулась лицом к левой стороне её шеи, впиваясь в нежное мясо и высасывая колоссальные объемы её восхитительного багрового нектара.

Её мышцы дрожали и сокращались от шока и огромной кровопотери, но я заставляла её тело производить столько же крови, сколько я выпивала. По какой-то причине, она не кричала и не сопротивлялась. Женщина почти моего размера лишь обхватила меня за спину и крепко прижимала моё тело к своему.

На тот момент то был самый приятный опыт в моей вампирской жизни, но вспомнив детали... Мне стало невероятно неловко и стыдно. Надя смеялась так сильно, что сорвала голос, потому что версия произошедшего Хивел была намного более... неточной.

Я только наслаждалась её красным соком и мы точно не делали ничего больше. Однако, вся моя ночь прошла в её окровавленной постели.

Если что-то и случилось в то время, то это точно не "я" делала с ней эти вещи. Хивел по большей части эльф, поэтому регенеративная магия, которую я использовала, сократила её жизнь лишь на незначительный отрезок времени.

До этого мы почти не общались, но после произошедшего мы стали с ней близкими друзьями. Она даже подарила мне чудесное и очень пушистое платье из волчьей шкуры, которое я носила: хотя, в нем было немного жарко, если я не снижала температуру своего тела.

Часто встречалась одежда из эльфийского шелка, который производили отвратительные мелкие букашки, шерсти, которую срезали с миленьких овечек в крысином районе, и хлопка, который вырастал из странных пушистых грибов. Шкуры и кожа были дорогостоящей редкостью, так как охотиться всерьёз здешние начали лишь недавно.

Майкл ушел, убедившись, что никто из нас не последует за ним. Он не только отравил нас, но и решил войти в лабиринт на севере города. С нашей связью я могла бы найти его, наверно, где угодно, но я знала, что он хотел, чтобы я оставалась в Чёрном Мифриле.

Я нужна была ему здесь, как и другие, чтобы делать свою работу: этим все мы и занялись. Через два месяца Лорелея и Беатрис закончили строительство своей базы в районе гоблинов; я же проводила большую часть времени в трёх дворцах.

Этир предложил открыть несколько маленьких школ в каждом районе: там рассказывали о основах магии, как увеличить резерв маны, учили как писать и читать на общем языке Лотрона и даже преподавали простую математику. Таким образом немногие, способные обучать продвинутым техникам и заклинаниям, не перегружали себя.

Он лично вызвался учить меня многим вещам; но я плохо поддавалась обучению. Каждый день он записывал в свою книжку целую кучу сложных вещей.

Майкл никогда не рассказывал мне про руническую, алхимическую, технологическую или сельскохозяйственную магию, но Этир и Эйлин, похоже, научились этому из ниоткуда. Они, кстати, были не единственными: Беатрис невероятно хорошо понимала то, как работают любые боевые заклинания, которые я ей показывала

Самым подозрительным было моё состояние: я продолжала видеть эту девушку, Ирис, в своих снах. Каждый раз, просыпаясь, я обдумывала новые техники или, иногда, просто становилась лучше в использовании более сложных заклинаний. Похоже, лишь я одна заметила то, как эти печати влияют на нас... но они не приносили вреда, поэтому и доверилась Майклу и не стала беспокоиться

Месяц спустя, Лорелея начала расширять наши границы на поверхности и у нас появилось больше жителей-эльфов. Среди них была одна особенная, милейшая девочка, которую Беатрис спасла от каких-то бандитов и которая имела невероятный талант к сенсорной магии.

Её звали Мьюссель и она могла ощущать сильные ауры на расстоянии в сотни миль. Однако, из-за своего состояния она не могла использовать заклинания, а её резерв маны был мал настолько, что его почти совсем не было.

При первой встрече она испугалась меня так, словно знала обо мне всю свою жизнь; блеск в её ярких зелёных глазах почему-то напоминал мне Лэйбет. Как же мне хотелось, чтобы Майкл рассказал мне о секретном методе, который бы помог мне найти инкарнации моих дочерей, а не давал свой как всегда загадочный совет.

На самом деле, каждая милая девочка того же возраста, что были мои дочки, напоминала мне их. Если задуматься, наверняка он сказал мне так, чтобы я перестала постоянно хандрить: и это работало

К сожалению, инцидент у дворца, который видело полгорода, не забылся... совсем. Среди толпы оказался один из моих лучших учеников магии воды и художник, который брал уроки живописи у Этира.

За четыре месяца Дженсен Стальной Молот, семнадцатилетний тёмный дварф, создал оценённый многими людьми шедевр. Меня же, это неимоверно смущало. Это была громадная, трёх метров в ширину и высоту, картина меня: летящей над дворцом полностью обнаженной, с грозовыми облаками в небе и бьющими повсюду разрядами молний

Очевидно, его воображение переврало всё произошедшее, но его внимание к деталям раздражало. Сначала я собиралась испепелить эту картину, но... но так, как нарисовано она была на полотне из кожи магического зверя, я смогла придти в себя до того, как нанесла какие-либо повреждения.