Начало октября, пятница, обычный будний день. Уже вечер, уроки закончились, и, по идее, настало время активности кружков.

— Ну так что, не хотите объяснить, кто вы такие?

— Лучше скажи, кто ты такая?

— Сэки, ты зачем вообще с нами пошла?

— Ребята, давайте жить дружно.

Но при этом я, Итигая Хару, главная бегунья секции лёгкой атлетики, вместо того чтобы сейчас заниматься в этой самой секции, сижу за столиком в кафе вдали от школы и собираюсь заниматься выяснением отношений. Правда, из четырёх тут присутствующих только один имеет прямое отношение к теме разговора, ради которого мы здесь собрались.

— Ну что ты, Ю-сэмпай, не могу же я просто закрыть глаза на твою новую интрижку.

— Как будто я бабник какой-то... Хотя, может, так и есть...

— Сэки-тян, верно? И всё-таки, ты кем этому Та-куну приходишься?

— Хе-хе, если интересно − так и быть, расскажу. По правде говоря, я, Сэки Надэко, для Ю-сэмпая...

— Слушай, Сэки... Я ведь уже говорил, что мне нравится другая.

— Я для сэмпая... даже бывшей девушкой стать не смогла...

— Прости... правда...

— У-у-у, у-у-э-э-э...

— ...

— ...

Однако вдруг появилась ещё одна причастная. И тут же эффектно самоустранилась. Даже немного чувствую себя виноватой, хоть ничего и не сделала.

...

Начало октября, пятница, вечер близится к сумеркам, а мы вчетвером всё так же сидим в кафе... за двумя рядом стоящими столиками, разделёнными проходом.

— Знаешь-знаешь, меня ведь, на самом деле, Ю-сэмпай не интересует...

— Угу-угу, тяжело тебе пришлось, Надэрин.

— И всё же, всё же, понимаешь, от такого прямого отказа прямо-таки грустно и обидно!

— Можешь не сдерживаться, сестрица Юки выслушает тебя.

— Юки-сэмпа-ай...

Пересевшие за соседний столик Юки и Сэки-сан говорили о только что случившемся. А случилась настоящая любовная катастрофа. Хотя основные выяснения отношений ещё даже не начались. Ну и ну...

— В общем... спасибо, что помогаете всё уладить.

— Ага... Я потом передам Юки.

Из-за всего этого ещё и над нами, оставшимися за этим столиком мной и Такамурой Ю, повисла неловкость, что даже разговор завести было непросто. Но если его не начать, то дело не сдвинется с мёртвой точки. Поэтому надо не забивать голову ненужной ерундой и идти напролом.

— Ну так... насчёт нашего разговора...

— Ругать меня пришли, как я понимаю?

— Может, и отругаем. Но сперва хотелось бы во всём разобраться.

— Ясно... Хикари ничего вам не рассказала.

— По-твоему, она из тех, кто постоянно треплется с подругами о парнях?

Хотя постойте-ка, именно это она постоянно и делала. Но сейчас словно воды в рот набрала. Видимо, случилось что-то чересчур ужасное для неё. Так что любопытные мы не смогли не вмешаться.

— Всё-таки Хикари и впрямь классная...

— Чего лыбишься?

— Прости...

Но хоть сидящий напротив меня Такамура Ю, друг детства Хикари, и является причиной её страданий, всё же...

— Ну так что? Расскажешь, что случилось, или как?

— Расскажу. Может, не всё, но врать не буду.

— Честный какой. Думала, юлить начнёшь.

— Но сперва хочу кое в чём убедиться.

Даже в такой, казалось бы, опасной ситуации он на удивление спокоен...

— И в чём же?

— Вы ведь и с Ями-сэмпай... и с Аями-сэмпай дружите?

— Ого... Сам её имя назвал...

— Если она тоже вам дорога, я всё расскажу... Но если вы только подруги Хикари, то нет.

Так или иначе, он оказался не тем «удручённым из-за неожиданного отказа любимой девушки старшеклассником», которого мы рассчитывали увидеть.

...

— Та-а-ак... Получается, когда вы с Аей расстались, она ещё не была знакома с Хикари...

— Расстались они летом прошлого года... А с Аей-тин мы познакомились лишь во втором триместре, так что всё сходится.

— Ого, Ю-сэмпай, да ты настоящий изменщик... Но плохие парни мне тоже нравятся.

— Сэки, почему ты всё ещё тут?

Такамура Ю рассказал, как всё было... И история нашего, по сути, ровесника повергла меня в шок.

Он с детства был влюблён в Хикари, и при этом был убеждён, что у него нет ни единого шанса на взаимность. Но однажды он встретил Аю, и они, желая залечить раны друг друга, стали любовниками. Однако не прошло и полугода, как она из-за своего «непостоянства» вдруг решила порвать отношения. В конце концов пути этих троих незаметно для них самих сошлись, и на школьном фестивале случилась авария... По крайней мере для него и Хикари.

— Хару-тти, как ни глянь, виновата тут Ая-тин...

— Это не точно!

От капель воды, упавших со стаканов, чернила на бумажной салфетке, где я записывала всю хронологию событий, стали растекаться. И получающееся месиво очень точно отображало наше замешательство.

— До дня фестиваля Ая могла и не знать ничего!

— Ну, если подумать, Ая-тин ещё с июня стала странно себя вести.

— Хватит! Перестань!

Но вообще говоря... в последнее время её поведение и правда немного изменилось. Она вдруг стала интересоваться любовными делами Хикари, хотя до этого особого энтузиазма не проявляла. Пригласила нас к себе с ночёвкой, хотя прежде никого не пускала на «свою территорию».

— Как бы там ни было, Ями-сэмпай ни в чём не виновата!

— Помолчи! Твои возражения лишь сильней бесят!

— Ладно...

Получается, она решила отказаться от любви ради дружбы? Как минимум старалась изо всех сил...

— А вообще, Та-кун, это ты виноват, что не смог к нам поступить.

— Зачем сыпать соль на рану? Да и теперь-то что поделать?

— Зато благодаря этому мы с сэмпаем смогли встретиться... Разве это не судьба?

— Да ты-то помолчи! Или тебе одного отказа было мало?

В голове кавардак... Все виноваты, и никто не виноват. И на вопрос «Как быть?» хорошего ответа как будто бы и нет. В его поисках я словно мечусь во тьме... Возможно, такую же «безысходность» всё это время чувствовала Ая.

...

Начало октября, пятница, на улице уже стемнело, и мы молча едем в поезде. Наш изначальный задор улетучился, и осталась лишь опустошённость.

— Похоже... Ая-тин ему всё ещё не безразлична...

— Ну да...

Такамура Ю проводил нас до станции... и, поклонившись, попросил: «Не оставляйте Ями-сэмпай».

— Он, как и Хикарин, беспокоится о ней.

— Ну так от неё ведь сплошное беспокойство.

С такой тьмой внутри... Она изначально казалась подозрительной, и если бы не Хикари, то я бы с ней точно не стала водиться. Но всё же за год общения мы смогли сдружиться. Он же, пусть и был с ней лишь полгода, сблизился с ней куда сильнее, настолько, что нам сложно даже представить. Однако...

— А о Хикарин он особо не переживал...

— Сказал, что уверен в ней, потому что давно знаком.

— А разве нормальна такая слепая вера от возлюбленного?

— Не вздумай ей об этом сказать!

Начало октября, пятница, поезд приближается к нашей станции. А мы задумчиво вздыхаем, размышляя о том, светлое или тёмное будущее нас ожидает.