— Ями-сэмпай, я...

— Заткнись, Ю! Чтоб тебя!

...

Поздний вечер субботы в конце сентября. И из-за внезапно хлынувшего ливня окружающая «тьма» ещё сильней бросается в глаза.

Фестиваль закончился, классы опустели, и лишь в коридорах и у шкафчиков с обувью горит слабый свет. Наверное, в основном здании школы сейчас никого не осталось. А совсем рядом, из открытых дверей спортзала, раздавались радостные голоса тех, кто веселился на закрывающей дискотеке, собравшей в себя, казалось бы, всю фестивальную яркость. Я... Сирасака Хикари наблюдала за всем этим через окно... стоя в тёмном коридоре школы, совсем одна.

Расклеенные на стенах и окнах классов красочные плакаты и вывески лишь подчёркивали окружающую темноту и тишину, делая обстановку ещё более жуткой. Хотя нет. Наверное, всё вокруг кажется жутким и пугающим лишь из-за моего собственного состояния. Из-за того, что я только что увидела. Как тот, кого я люблю, и та, кого я люблю...

Двое, которые не должны были когда-либо видеться, которые не должны были где-либо пересекаться, которые сейчас друг для друга должны были быть «друзьями друзей»... Тот их разговор до сих пор вертится у меня в голове. Мою лучшую подругу Та-кун назвал «Ями-сэмпай», её старым прозвищем. А моего друга детства Ая-тян назвала просто «Ю», словно они близки. Похоже, между ними было что-то, о чём я даже не подозревала.

Ливень усиливался. Яркий и шумный спортзал довольно быстро стал практически не виден и не слышен из-за падающих капель.

— Хикари...

— ...

Шум дождя не утихал. Но всё же в нём я смогла расслышать слабый голос со стороны. И мне не нужно проверять, чей он. Ведь я так много раз слышала его, с таким нетерпением ждала... Так почему же его звучание вызывает у меня дискомфорт, которого я никогда прежде не ощущала?

— Прости, я заблудился...

А почему в Лайне не отвечал?

— У меня это... телефон сел...

Будто прочитав мои мысли, он стал оправдываться за то, что мы разминулись, хоть его никто и не просил. К тому же всё это − враньё. Ведь недавно мои сообщения пометились прочитанными.

— А пока бродил по школе... уже стемнело...

Наверняка вспомнил обо мне, лишь когда в телефон заглянул. Увидел уведомления и стал в панике искать меня. Волнуешься, наверно, когда так откровенно врёшь?

— И фестиваль закончился... Прости, правда.

И впрямь закончился. Когда ты поцеловался с Аей-тян.

...

— Понимаю, что ты злишься. Так надеялась повеселиться, а я по глупости всё испортил.

Прошла где-то минута, хотя казалось, целый час. Он всё продолжал извиняться.

— Знаешь... я тоже хотел погулять с тобой по фестивалю... правда.

— ...

В его поведении и словах прямо-таки чувствуется искренность. По крайней мере, «искренняя ложь». Видимо, он сильно переживает из-за случившегося днём, чувствует вину и думает, что я не разговариваю с ним потому, что он не сдержал обещание погулять со мной на фестивале. А о том, что я могла застать его в «тот момент», даже не думает.

— В общем, не сердись так сильно, Хикари...

— ...

Знаешь, Та-кун, я бы не стала заставлять тебя без конца извиняться из-за этого. Подулась бы, конечно. Наверное... поплакала немного. Но наверняка не стала бы молчать и сразу же сорвалась. А потом, благодаря твоим извинениям, постепенно успокоилась и в конце с улыбкой, хоть и через слёзы, простила бы тебя. Но и не упустила бы шанс побыть немного эгоисткой. Потребовала бы угостить ужином, устроить ещё одно свидание и всё такое.

Но главное, что могу сказать с уверенностью... Я сейчас должна была бы болтать без умолку, не затыкаться ни на секунду. И раз ты не замечаешь во мне ничего странного, значит, думаешь о ком-то другом... Например, о «ней», так ведь, Та-кун?

— Та-кун...

— Х-хикари?

Услышав мой голос, прозвучавший впервые за несколько часов, он тут же оживился. Наверное, решил, что сейчас начнётся «настоящая перебранка», что наконец-то настало долгожданное время, когда я начну ругаться на него.

— Фестиваль ещё не закончился.

— Э?

— Вон, смотри.

Не поворачиваясь к нему... Точнее, чтобы не поворачиваться к нему, просто указала на окно.

— Там сейчас идёт дискотека.

По другую его сторону был спортзал, куда, будто манимые светом, продолжали стягиваться люди.

— Её каждый год проводят на закрытие. Там все танцуют и от души веселятся.

Его двери − словно врата в рай, где остатки праздничного настроения в хорошем смысле рассеиваются, и каждый напоследок делает глупости.

— Сходим вместе, Та-кун?

— Н-но разве туда можно посторонним?

— Всем всё равно.

Отвернувшись от окна, я повернулась к нему.

— Потанцуем?

— Хикари...

Я протянула ему руку. При этом на его лице, освещённом сбоку лунным светом... то есть нет, светом из спортзала, стала читаться явная растерянность.

— Ещё ничего не кончилось...

Сама же я сейчас изо всех сил сдерживала дрожащий голос и бурлящие чувства.

— Теперь-то насладимся фестивалем.

Скажи, боже, я ведь улыбаюсь? И вообще, улыбаться − это как?

...

Сирасака Хикари, шестнадцать лет. Я ведь признаюсь ему, правда? Во что бы то ни стало...