Конец июля. После долгого-долгого дня наконец-то наступил вечер, но благодаря яркому свету фонарей на улице совсем не темно.

— Поезд прибывает на конечную станцию, Токио. Пересадки: Токайдо-синкансэн, линия Яманотэ, линия Кэйхин-Тохоку...

Последний, третий день нашей поездки подходит к концу. Поезд, как было сказано в объявлении, уже совсем скоро привезёт нас назад в Токио.

— Эй, Ю, мы почти...

— М-м, фью...

— Ну и ну...

Ю словно до устали наигравшийся ребёнок... Хотя почему «словно»? Он и впрямь наигрался и, утомившись, заснул, положив голову мне на плечо. Ещё бы, ведь все эти три дня мы с ним, как последний раз в жизни, только и делали, что тра... то есть игрались.

Не то чтобы мы вообще из номера не выбирались. Разок всё-таки сходили на пляж. Правда, купаться в море я не стала. Зато поела якисобы, рамэна и строганого льда. Всего попробовала понемногу, а остатки порций за мной доедал Ю. Так переел, что потом целый час не мог идти. И всё это время я потешалась над ним, пока он лежал у меня на коленях. От души смеялась, как последний раз в жизни... Странно, наверно, звучит? Ну да ладно.

— М-м...

— ...

Вот же любитель поспать. И в отеле, и на пляже сколько спал... А я за все три дня так и не сомкнула глаз. Ведь не хотела ни на секунду сводить их с Ю. Мы лишь в туалет ходили порознь, а остальные 97% поездки были неразлучны, даже ванну принимали вместе. Поэтому я не могла позволить себе спать. И даже сейчас, пока он, поев, сладко спит у меня на плече, я, совершенно не чувствуя сонливости, продолжаю любоваться его сонным лицом. Шея из-за неудобного положения затекла и болит. Но лучше так, чем заснуть с ним на пару. Ведь это время нашей близости так дорого для меня. Ощущать его прикосновение, тепло, запах... Как же я хочу, чтобы он спал вечно. Но...

— М-м, у-а-а-а... Ями-сэмпай, мы уже приехали?

— Доброе утро, Ю.

Вот и пришёл конец этому счастью.

...

— Ух-х, как же устал.

— Ещё бы, столько сексом заниматься.

— Даже не хочется в ответ ничего вставлять...

— Ого, как двусмысленно прозвучало.

Даже стоя в толпе перед турникетом, мы без стыда обменивались неприличными колкостями. Правда, разговор в эту сторону в основном направляла одна лишь я.

— Ну ладно, мне сюда.

— А мне туда.

Но и этой нашей болтовне вдруг пришёл конец. Ведь здесь наши пути расходятся. Ещё три дня назад я знала, что тут, на станции Токио, наше с ним путешествие закончится. Осталась последняя обязанность − улыбаться... Надо держать радостное лицо. Как-нибудь скрыть мёртвый взгляд, расслабить стиснутые зубы... А иначе быть беде.

— Ями-сэмпай, я позвоню, как доберусь домой.

— М-м...

— Встретимся ещё, пока каникулы?

— Ага...

Да что за унылые ответы? Нужно больше живости...

— Кстати, на следующей неделе будет фестиваль с фейерверками... Хотя ты вряд ли захочешь пойти, там же будет куча народа...

— Смотрю, ты стал немного меня понимать, Ю.

— Только немного?..

Ну вот, другое дело. Нужно лишь добавить дерзости, как и всегда.

— За меня не переживай, Ю. Просто наслаждайся юностью.

— Чего ты так зациклилась на юности?

Я нацепила улыбчивую маску, не сдерживаюсь в пустом разговоре, покрываю всё ложью...

— Учись, занимайся спортом, мечтай, влюбляйся.

— Последнее я уже сделал.

— О, и в кого это?

— В тебя же! Что за странный вопрос?!

— Пф... Ха-ха-ха!

Но даже так на его слова, сказанные с явно недовольным видом, мне удалась ответить не наигранными, а совершенно искренними улыбкой и смехом. Спасибо, Ю. Я буду помнить это до конца жизни.

— Пока.

— Увидимся, Ями-сэмпай.

— Пока...

Ю исчез из виду. И из моей жизни...

— Пока, Ю.

Я же не сказала лишнего? Ничего не пообещала? Вот и славно. Задача выполнена. Значит, у меня больше нет причин сдерживаться...

— ...

Нет, рано. Мне ведь нужно ещё кое-что сделать. Пройти церемонию начала моей новой жизни.

...

— Привет, мам.

— ...

Вот я и дома... то есть нет. Я пришла в местную больницу. И пришла я сюда... чтобы забрать мать. Ради «последней» поездки я попросила врачей не выписывать её до сегодняшнего дня.

— Прости, я на море ездила...

— ...

— Но это в последний раз, честно.

Отец с матерью, к моему «счастью», окончательно развелись. Он легко от нас съехал. А ещё оставил нам дом, кучу денег и всякого имущества. Вот только... несмотря на всё это, свалившаяся на голову свобода сломила маму.

Сперва она стала обвинять меня в разводе. Весь тот гнев, который прежде доставался отцу, теперь направился в мою сторону. А потом, когда я уже была готова опять уйти из дома... она попыталась покончить с собой.

Оказавшись в больнице, она стала без конца плакать и извиняться передо мной. Но уже на следующий день опять яростно меня проклинала. Видимо, это моё наказание за то, что бросила семью, и теперь мне придётся нести это бремя всю оставшуюся жизнь.

Мамина зависимость от мужа сменилась на зависимость от дочери. Чувства вины, любви и ненависти смешались, и стало непонятно, как стоит себя вести. И это касается нас обеих.

— Всё хорошо, мам...

Именно по моей вине она стала такой.

— Я буду рядом.

Поэтому я обязана быть с ней, поддерживать её, свою единственную семью.

— Больше никогда не оставлю тебя...

Не могу же одна я иметь опору в виде парня, так ведь?

...

Судо Аями. Единственная любимая дочь Судо Масуми. И больше никто.