Самый обычный день... Вчера, правда, не лучший денёк выдался, но сегодня пока что всё спокойно.

— Да уж, Хикари, ты вчера прям героически себя повела.

— Куда там! У меня от страха чуть ноги не подкосились!

Уроки у нашего 10-го «B» уже закончились, но мы сидим в классе и, болтая, готовимся к фестивалю, который пройдёт через несколько дней. Слово за слово, и вот мы уже обсуждаем вчерашнее.

— Но всё же знатно ты насела на эту «госпожу Ями», Хикарин. Чуть ли не силой её останавливала, даже за руку схватила.

— И из-за этого она меня дурой назвала! Взяла − и дурой назвала!

Я, спортсменка из легкоатлетической секции Хару и осведомительница из любителей уйти домой пораньше Юки − мы втроём сидим за одной партой и занимаемся шитьём. Наши места в классе оказались рядом, поэтому я успела с ними сдружиться. Именно с подач этой парочки − пронырливой торговки и деспотичной тиранши − я и старостой стала, и в комитет фестиваля вошла... С другой стороны, они мне всегда помогают, хотя и не упускают возможности поупрекать по любому поводу. Пусть характер у них и не подарок, для меня они всё равно дорогие подруги.

— И почему все шишки достались мне? Я вообще не собиралась к ней подходить. Меня учитель Исии попросил.

— Наверняка он решил, что уж Хикари-то как-нибудь, да справится.

— Я не такая уж пылкая для подобного!

— Думаю, тут, скорее, дело в твоей простодушности.

Хоть я и заметила, что, увлёкшись болтовнёй, стала небрежно шить, всё равно не могла перестать причитать. И учитель, и одноклассники сами понавешали на меня ярлыков, дескать, я напористая и пылкая, а мне теперь приходиться отдуваться. И да, две главные виновницы такого положения дел сидят прямо передо мной.

— Всё-таки слухи не врали, что у этой «госпожи Ями» тёмная душонка.

— Правду говорят: «Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя».

— «Госпожа Ями»...

О ней вчера все шушукались ещё до того, как я попыталась с ней поговорить. Мацусита... то есть Судо Аями-сан. Она в одном классе с нами, но при этом на год старше. А созвучное с её именем прозвище «Ями» вроде как прицепилось к ней ещё с прошлого года.

— От сэмпая из секции слышала, что её и в прошлом классе все больной считали.

— Тогда ходили всякие слухи, что она собой торговала, например, или что руки резала. В конце концов она совсем перестала ходить в школу и осталась на второй год.

— То-то вчера шумиха в одиннадцатых классах поднялась, когда она наконец-то пришла.

Хоть я не пылкая староста и не учитель Кинпати, но всё же...

— Не нравится мне, что лишь из-за слухов начинают навешивать ярлыки.

Но всё же настолько очерняющие слухи мне противны, и я не настолько наивна, чтобы слепо верить им.

— Ну, другого я от тебя не ожидала, Хикари. Прости.

— А ещё говоришь, что не пылкая, Хикарин.

— Да ну хватит уже...

Я была такой, сколько себя помню. И, наверное, уже не изменюсь. Помню, давно, когда моего друга детства стали звать странным прозвищем, я жутко разозлилась... Правда, я и сама его странным прозвищем звала, так что, пожалуй, не считается.

— Она не какая-то особенная, чтобы столько внимания ей уделять.

— Просто слишком выделяется на общем фоне. Даже как-то немного жалко её.

Они обе довольно искренне ответили на моё спонтанное замечание, как бы подытожив обсуждение этой темы. Именно благодаря тому, что они всегда знают, когда стоит остановиться, мне так приятно общаться с ними.

— Ладно, поболтали и хватит! Быстренько закончим и разойдёмся дотемна!

— Эй, Хикари, может, попросим ещё кого-нибудь помочь?

— Точно, а то только нас постоянно загружаешь.

Хотя и проблем с ними хватает...

...

— Фух...

Когда я «одна» уходила из школы, солнце уже успело сесть. С работой мы закончили час назад, после чего те двое ушли, а мне ещё пришлось писать прошение предоставить материалы для фестиваля и относить его в учительскую, так что освободилась я только сейчас.

— Фу-у-ух...

Усталость пронизывала тело, но я, собравшись силами, потихоньку шла к станции. Глядя на почти потемневшее алое небо, я чувствовала не столько воодушевление из-за скорого фестиваля, сколько угнетённость.

«Я в школу больше не собираюсь приходить, дура!»

— Дурой назвала...

Вчера пришлось испытать неожиданный культурный шок... Неужто правда больше не придёт? Из-за моей ли неудачной попытки поговорить с ней? Или она до этого так решила, и я здесь ни при чём? Но зачем тогда вообще приходила? Как же всё это угнетает.

Надо сказать, она не показалась мне той «госпожой Ями», о которой все судачили. Я думала, что ей никто не интересен и она просто будет меня игнорировать, что бы я ни сказала... По крайней мере поначалу так и было. Но стоило мне немного надавить, как она меня чуть не съела! Так смотрела, будто убить хотела. И те слова были прямо-таки пропитаны злобой. В общем, не знаю, как лучше сказать, но это не совсем то, чего я ожидала... Чувствую, будто у меня не хватает словарного запаса.

Как бы то ни было, я всё ещё не могу её понять. По ней не скажешь, что она много развлекается. И косметикой как будто бы не особо пользуется. Хотя, учитывая, какая у неё красивая кожа, может, и ошибаюсь. А ещё её глаза... Ярко-тёмные с мёртвым взглядом... я без негатива, правда. Но всё же такие красивые. И её пронзительный ясный взгляд, которым она так злобно... то есть пристально смотрела на меня.

— Ох, ну хватит уже.

Не хочу, чтобы она опять на меня кричала и обзывала ни с того ни с сего. Но и оставлять всё как есть тоже не хотелось бы. Меня не особо устраивает такой конец, если мы больше никогда не увидимся.

Голова сейчас как ватная, не соображает. Лучше приду домой, приму ванну, а тогда подумаю.

— А...

— А...

И пока я размышляла обо всё этом, сама не заметила, как дошла до станции. И там заметила девушку, сидящую у дороги напротив входа.

...

Сирасака Хикари, пятнадцать лет. Только что я наткнулась на ту, с кем совсем не хотела видеться, и при этом хотела увидеться больше всего.